Ирис Ленская – Формула отбора (страница 15)
Восхищённые вздохи служанок за спиной вывели из зачарованного состояния. Воистину, королевский подарок сделал Вернон. Только вот что он значит? Уж не готовит ли он меня к роли будущей жены? Я ведь больше не калли. Может, и бояться нечего? Проснулась магия — бывают же чудеса! Теперь хоть в статусе поднимусь.
За спиной словно выросли крылья. Прежние страхи отступили, и я позволила служанкам отвести себя в купальню. Это всё-таки были сайи — проворные и ловкие, они действовали удивительно слаженно. Помогли раздеться, усадили в ароматную воду, принесли прохладные напитки, из которых пришлось выбирать наугад. Попалось нечто вроде лимонада — терпкая шипучка со вкусом ванили и запахом, похожим на ландыш.
После купания предстояла новая процедура — девушки уложили меня на тёплую шероховатую поверхность и в десять рук сделали массаж с душистыми маслами, пока самая юная втирала в волосы какую-то жидкость золотисто-медового цвета. Затем обернули меня с головы до ног в покрывало, видимо, чтобы лишнее масло впиталось в ткань. Я лежала с закрытыми глазами, погружаясь в приятную дрёму. Заботы и волнения прошедшего дня отступали под натиском густой волны элейских благовоний. Голова становилась всё тяжелее… Сознание уплывало…
Вокруг разливалась тьма… бесконечная, безграничная и всеобъемлющая. Не чувствуя тела, я как будто висела в воздухе… Чернота давила со всех сторон, словно желая подчинить, растворить и сделать своей навсегда. Стало страшно от одиночества и тишины, но раздался чей-то далёкий голос:
— Ты хочешь вернуться домой?
Домой? Но разве я не утонула? Куда же возвращаться?
Сознание перенеслось на яхту.
Что?! Это Ева меня столкнула!
Мамочки родные! Он что, тоже хотел моей смерти?
Судорожно глотая воздух, я вскрикнула и открыла глаза.
Надо мной склонилось встревоженная сайя.
— Что с вами, госпожа?
— Не знаю, — пробормотала я и приподнялась на локте.
Откуда-то сверху из искусно спрятанных светильников лился мягкий приглушённый сине-зелёный свет. Пахло благовониями и душистым мёдом. Рядом появился серебряный столик, уставленный яствами. Служанка засуетилась, подлила в бокал вина, а затем вышла.
Я всё ещё не пришла в себя после очередного видения. Сидела, уставившись в одну точку, раздумывала о произошедшем. Очередное перемещение сознания… Так что же получается? Значит, меня вытащили из воды. А мерзавке-Еве всё сошло с рук? Они называют это попыткой самоубийства!
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Я, то есть Таира в моём теле, выглядела очень испуганной, никого не узнавала… Последствия жара — как бы не так! Она попала в такую же ситуацию, как и я, тоже оказавшись переселенкой! И бог знает, что случится с ней дальше. Вдруг попытаются убить снова, раз не получилось в первый раз?
Мысли метались, перед глазами возникали такие родные и до боли любимые образы: погибшие в автокатастрофе родители, оставшаяся в Москве бабушка, лучшие друзья, которых, возможно, уже не доведётся увидеть…
— Не желаете подкрепиться, госпожа?
Я кивнула и со вздохом поднялась. На мне оказался халат, практически невесомый, но от этого не менее уютный. Опустившись на стул, я взяла в руки бокал с вином и, подумав, отставила. Лучше оставаться трезвой.
Сайи помогли облачиться в приготовленное Дарой платье — воздушное, цвета морской волны — и туфельки в тон, уложили волосы в высокую причёску. Золотой кисточкой нанесли какую-то пудру на ресницы и лицо, а затем подвели к зеркалу.
Сердце ушло в пятки — платье на глазах поменяло цвет на тёмно-голубой. Это что, опять моя магия? Но сайи даже внимания не обратили, поправляя нижнюю юбку.
Значит, сшито из особой ткани. Такой бы на Земле цены не было.
— Вы прекрасны, госпожа! — прозвучало хором.
Платье действительно мне шло: открывало длинную изящную шею и тонкие плечи, подчёркивало талию широким поясом, струилось каскадом мягких складок почти до пола.
Нежное молодое лицо в зеркале сияло красотой, лёгкий макияж лишь подчёркивал достоинства. Слегка подведённые тёмно-синие глаза, длинные блестящие ресницы, тонко очерченные вишнёвые губы и мягкий румянец смотрелись потрясающе. Не говоря уже о камнях, переливающихся на шее.
Как там говорил Вернон: «Сегодня на балу ты будешь сиять, как утренняя звезда Эль-Суфи». Чародей не обманул — у Таиры наряд, достойный императорских празднеств.
В назначенное время появился и сам кайр в потрясающем тёмно-бордовом мундире необычного покроя, с золотым восьмиугольником и большим голубым камнем-звездой на груди. Блестящий золотистый пояс, узкие чёрные бриджи и сапоги, от которых исходило мерцание, напоминающее лунный свет, дополняли наряд.
Я всмотрелась в нахмуренное лицо сиятельного и немного удивилась. Чёрные волнистые волосы не закрывали высокий лоб, и на нём виднелись две морщинки, залёгшие так глубоко, что немедленно захотелось их разгладить. Оттенённые густыми ресницами глаза полыхали ярко-синим огнём, а тонкие губы были сжаты в плотную линию. Он что, злится? Интересно, на кого? Надеюсь, не на меня.
— Господин. Я готова, — осмелилась я заговорить первой.
Лицо мужчины слегка разгладилось, губы разжались. Он окинул меня взглядом, от которого мурашки побежали по телу.
— Вижу, Таира. Ни один закат не затмит твоей красоты.
Он подал руку, и мы вернулись в огромный зал с панорамой на розовеющую в облаках Риззу. Высокие мужчины и женщины — с голубой и бледной кожей, в изысканных ярких нарядах — заполнили почти всё пространство. Тут негде было ступить, не то что танцевать.
Не успела эта мысль прийти в голову, как стены раздвинулись, — огромный зал стал шире. Теперь он казался зыбким бескрайним полем, наполненным людской массой и излучающим радужное сияние.
«И необычный бал грянул во всю мощь…» — вспомнилась слова из песни. Кажется, группа «Ария».
Заиграла торжественная музыка, кавалеры подхватили дам под руки, и вся толпа, похожая на бурную реку, хлынула в стороны, освобождая пространство для его Величества.
Высокий и статный, с горделивой осанкой монарх, одетый в приталенный серебряный мундир, на котором вместо пуговиц сияли в виде креста огромные камни-звёзды, приветственно поднял руки. Рядом с ним стояла невысокая женщина, лицо которой скрывала светящаяся золотистая вуаль.
О том, что начинает бал именно император, догадаться было несложно. Вот только кто его спутница? Дара ведь говорила, что после смерти супруги Сиол так и не женился. Дочерей у него тоже не было…
— Высокочтимые гости! — начал Великий кай звучным голосом. — Я приветствую вас на главном торжестве Элисеи — летнем празднике нашей покровительницы — богини Эрры. С незапамятных времён мы чтим её память, благодарим за милость, за то, что в наших семьях продолжают рождаться одарённые великой силой чародеи — только здесь, в Элисее. А всё потому, что мы несём крупицы веры, поддерживая нашу хранительницу. И однажды она вернётся в мир Тиона!
Он сделал паузу и заговорил вновь:
— Представляю вам преподобную мать Аривеллу, главную жрицу культа великой богини Эрры, и да пребудет с вами её благословление!
е!
Слова главной жрицы потонули в радостном одобрительном гуле.
— Слава Эрре! Слава преподобной матери!
Вернон неожиданно сжал мою руку и потащил за собой. Не успев опомниться, я оказалась за спинами людей, стоящих в первом ряду вперемежку с эльфами. Сиятельный поддерживал меня, и напряжение немного отпустило. Выходит, он тоже не хотел оказаться на виду и привлекать внимание императора с Аривеллой. Или мне это только показалось?
Главная жрица подождала, пока в зале воцарится тишина, а затем хриплым грудным голосом начала:
— Мы ни на минуту не забываем об Эрре, Орден молится и уповает на милость Вседержителя, прося, чтобы произошло великое воссоединение! Благодарим Великого Витора за ясные дни, за процветание Элисеи и долгую нашу жизнь. Но сегодня требуется попросить его о большем! Нависла страшная опасность: иноверцы угрожают Элисее, покушаются на жизнь двуликих магов! Вы все видели, что произошло на арене! И в Эрдане три дня назад. Это происки артарийцев — наших врагов…
Вернон сквозь зубы бросил какое-то смачное ругательство, впрочем, так тихо, что, пожалуй, только я и услышала.
— …Вседержитель приказал нам жить в дружбе, но артарийцы первыми нарушили заповедь божью. Он не оставит преступления без возмездия!
Собравшиеся в зале подняли руки. Я невольно вспомнила свой первый сон в этом мире — молебен у храма Вознесения, и последовала примеру остальных, включая императора и Вернона.
Пауза длилась недолго. Опустив руки, Великий кай снова взял слово:
— Мы сможем защитить себя! Если грядёт война, никто не захватит Элисею. Но вернёмся к нашему празднику. Объявляю бал открытым!
ПРОДОЛЖЕНИЕ