Ирис Ленская – Это мой ребёнок! (страница 32)
— Чёрт, никто не подходит… — она с мольбой взглянула на мужчину в форме. — Ещё один звонок, пожалуйста! Я должна позвонить своему брату, видите, здесь тоже указан его телефон!
Несколько мгновений, показавшихся Виктории вечностью, она вслушивалась в длинные гудки. Наконец раздался родной голос.
— Макс, это я! — вскричала она. — Как кто? О чём ты говоришь, Максик, какая ещё Нина? Это я, Вика! Да, я жива… Не могу говорить сейчас. У меня нет денег, а мне дали только одну минуту на звонок. Перезвони по этому номеру прямо сейчас!
Она отключила связь и подняла взгляд на Слейда. Обычно бесстрастное лицо его выражало волнение, голубые глаза горели, на лбу обозначилась складка.
— Я всё вспомнила, Слейд… Всё… — руки её дрожали, на глазах выступили слёзы. — Я поступила с ним так ужасно… так…
— Ты что, замужем, Меган?
В руке Виктории зазвонил телефон, и, нажав принять вызов, она прошептала одними губами:
— Нет.
Когда они вышли из полицейского участка, небо затянуло тучами, начался дождь. Слейд набросил на плечи Виктории свою джинсовую куртку, но она сняла её и передала обратно.
— Ты же вымокнешь.
— Пускай.
— Мне жаль, Меган, — Слейд остановился. Развернул её к себе и заглянул в глаза. — Жаль твоего отца. Да, его уже не вернуть. Но, самое главное, ты сама осталась жива после этой катастрофы и теперь нашла семью. У тебя есть любимые братья, ты нужна им!
Его слова заглушил шум полицейской сирены. Мужчина продолжал говорить что-то о родственниках, но отчего-то сейчас Виктории хотелось услышать совсем другое.
Когда шум стих, она схватила его за локоть.
— Скажи, а тебе я разве не нужна? Ну хоть немножечко, хоть капельку? — переспросила она, жадно вглядываясь в красивое волевое лицо и пытаясь прочесть на нем хоть какие-то эмоции.
Но оно снова было бесстрастным, а взгляд пронзительным и холодным. Мужчина отцепил её руки.
— Ты очень спешишь, Меган. Я не могу ответить на этот вопрос.
— Я так и думала, — Виктория опустила голову.
— Эй, красотка, не кисни, сейчас зайдём к Танис и домой, — как ни в чём ни бывало продолжал Слейд. — У нас полно дел, мы должны достойно встретить твоего брата.
— И что ты задумал? — спросила она сдавленным голосом.
Какая разница, что Макс увидит на острове? Она жила в этой нищете последний месяц и даже не мечтала о достатке. Но Виктория, теперь она это точно знала, никогда не была так счастлива, как здесь. Никакие сокровища мира не нужны для счастья, любовь — вот самое главное богатство! Она поняла это только сейчас…
— Хочу закоптить окуньков, заодно и ты перед отъездом попробуешь деликатес.
— Перед каким отъездом? — встрепенулась Виктория, отбросив все остальные мысли. — Я никуда не собираюсь уезжать. Даже не мечтай об этом!
— Поедешь, Меган, поедешь! Тебе не место в этом богом забытом месте. Ты должна блистать в обществе. — Слейд отвернулся от неё и зашагал в моросящую пену дождя.
Девушка бросилась следом, шлёпая по лужам. Нет! Об этом не может быть и речи. Уплыть с острова? Исчезнуть из жизни Слейда? Чувства в форме невысказанных слов вертелись у неё на языке.
— Я хочу блистать только перед тобой… Мне никто не нужен, — она поравнялась с ним. — Слышишь, никто!
— Брат увезёт тебя, через пару дней ты уже забудешь обо мне и правильно сделаешь!
Ногти Виктории вонзились в ладони. Естественно… Она обнажила перед ним душу и… ничего! Разумеется, Слейд не собирался просить её остаться. То, что она в него влюбилась, ничего не меняло. Вот же бесчувственный дикарь! Ничего, у неё ещё есть шанс…
— Я и правда могу уехать, но только на несколько дней, чтобы восстановить документы… — пробормотала Виктория, но Слейд этого не услышал.
Он шёл быстрым шагом, не останавливаясь, а дождь продолжал хлестать по их лицам.
Глава 29
Нина
Неделя. Прошла уже неделя с той ночи. Я точно знала, сколько дней, часов и даже минут миновало с тех пор, как поселилась под крышей этого ухоженного двухэтажного коттеджа, с тех пор, как рассталась с Максом. Потому что каждую секунду помнила о нём, думала о нём, мечтала о нём — даже против своей воли. В голове не укладывалось, что он мог так поступить со мной. Вопреки всему сознание отказывалось в это верить.
И чем дольше я об этом думала, тем больше во мне крепла уверенность, что я зря поторопилась, поддавшись на уговоры Алексея срочно уехать. Но теперь, похоже, обратной дороги у меня уже не было.
Так что же произошло? Странная ирония судьбы! Внезапно вспыхнувшее чувство соединило нас, подарило волшебную ночь любви, но всё это лишь для того, чтобы под утро я сбежала… Сама, по собственной доброй воле. Какая-то ерунда получается. Я должна была поговорить с Максом! Так почему же не сделала этого? Испугалась? Обиделась? Нельзя уходить вот так молча, в никуда, насовсем…
— Прости, любимый! — прошептала я, прижимая руку к животу.
Врач, к которому отвёз меня брат, подтвердил беременность. Но определить пол ребенка не удалось — слишком маленький срок. На моё счастье, токсикоза пока не было, зато появились предпочтения в еде: хотелось солёного, клубники и помидоров. А врач говорил про молочные продукты, говядину, овощи. Спасибо Лёше, дом — полная чаша, холодильник буквально ломился от продуктов.
Впрочем, аппетит совершенно пропал после второй бессонной ночи. Я равнодушно взяла со стола стакан с томатным соком и пригубила. Придвинула к себе ноутбук, который выпросила у брата, открыла последнюю страницу со статьёй про беременность, которую читала, пытаясь отвлечься от грустных мыслей. Там советовали воздержаться от горячего душа или ванной, а мне так не хватало тепла…
Память услужливо воскресила события той ночи: красивое тело, горячие руки Макса, его поцелуи, властный рот и требовательная чувственность. Эти воспоминания сводили с ума, обжигали сердце и грели душу. Ночь, которую забыть невозможно, так же, как и повторить. Или лучше не зарекаться?..
Я уже почти смирилась с тем, что никогда не вспомню свою прежнюю жизнь. Сейчас оставалось лишь держаться — быть сильной и думать о будущем, о ребёнке и его судьбе.
Сегодня же возьму у брата номер Макса. Даже если это ему не понравится, всё равно позвоню… Лёше постоянно кажется, что мне угрожает опасность… Но почему? И в чём истинная причина его неприязни к Максу? Ещё из разговоров с отцом я поняла, что эти двое всегда были как кошка с собакой. Пожалуй, с самого детства…
Моя мысль оборвалась на середине.
— Уже проснулась, Викуль? — в комнату заглянул Алексей, одетый в серые брюки и белую шёлковую рубашку. В руках он держал букет ирисов. — Это тебе.
— Красивые! Когда успел? — улыбнулась я, впрочем, несколько вымученно.
— Съездил в посёлок, купил фермерский творог, молоко, сметану и остальное, — он заговорщицки подмигнул и улыбнулся. — На кухне тебя ждёт сюрприз.
Голос брата был мягким и бархатным, с едва уловимыми вкрадчивыми нотками. Я набрала полную грудь воздуха, прежде чем спросить то, о чём думала всю ночь.
— Лёша, мне важно кое-что узнать… Макс пытался связаться с нами с тех пор, как мы уехали? Звонил тебе?
С губ Алексея сползла улыбка, мужчина нахмурился.
— Нет, но звонил адвокат и оставил сообщение. — Я вопросительно подняла бровь. — Оглашение завещания состоится через три недели. — Лёшин голос заметно похолодел, нежные нотки пропали. Он немного помолчал и добавил: — Макс хочет лишь одного: завладеть контрольным пакетом акций головной компании отца. Тебе принадлежит остальная половина, и даже не вздумай передавать свою долю! — проговорил он резче, будто приказал. Впрочем, тут же одёрнул себя, и его тон снова стал деликатно уговаривающим: — Мы поговорим с адвокатами…
Я не дала ему закончить:
— Макс был главной опорой отца в бизнесе. Он заслужил это право!
Уголок Лёшиного рта нервно дёрнулся.
— Да что ты, а кто, по-твоему, получит инвестиционную фирму? Макс. А сеть туристических агентств, в которые отец вложился год назад? Опять он…
— Лёша, пойми, — я прижала руку к груди, — сейчас мне меньше всего хочется думать о разделе имущества. Макс — отец моего ребёнка…
Брат неожиданно схватил меня за руку и, словно опомнившись, прижал её к своей гладко выбритой щеке.
— Он не заслуживает ни тебя, ни ребёнка, Вика. Ему нет до вас никакого дела… — Прикосновения Алексея вдруг стали мне неприятны. — Зато я могу усыновить этого малыша.
Я в ужасе отдёрнула руку.
— Что ты такое говоришь?! Это невозможно, ты мой родной брат!
— Отец перед смертью признался, — в тёмных глазах мужчины вспыхнул недобрый огонёк, — в том, что я кукушонок, мать забеременела от другого. Она рассказала ему об этом при расставании. У нас разные родители, дорогая сестрёнка. Может быть, именно поэтому меня с детства тянуло к тебе, я всегда мечтал о том, что когда-нибудь встречу похожую девушку, с такими же бездонными голубыми глазами и чудесным голосом…