Ирис Ленская – Это мой ребёнок! (страница 14)
И она бы, непременно, так и сделала. Если бы Слейд всей мощью тела не придавил её к кровати, отчего воздух спёрло в легких. А в следующую секунду Виктория поняла, что её руки с силой привязывают к изголовью скрипучей железной койки.
— Ты что, хочешь меня изнасиловать? — задыхаясь, выкрикнула она. Всё что угодно, только не это! Пусть лучше прибьёт сразу, чем овладеет её телом!
— Нужна ты мне больно, дура! И на будущее запомни — ты не в моём вкусе!
Последнее лишь подстегнуло её злость.
— Ненавижу! Отпусти, дикое чудовище!
Виктория извивалась, как червяк, пытаясь освободиться от впивавшихся в конечности пут, но тщетно. Привязав её к кровати, Слейд выпрямился.
— В следующий раз оставлю мокнуть под дождём, и сюда ты больше не вернёшься.
— В эту вонючую конуру? Да лучше под дождь, я…
Громыхнуло так, что заложило уши, а сердце ушло в пятки.
— Ну что, хочешь на улицу? — Слейд наклонился, обдавая её горячим дыханием. — Я могу это устроить. — Находясь полностью в его власти, Виктория вдруг почувствовала странную слабость. Насыщенный запах разгорячённого мужского тела ударил в ноздри, вдруг захотелось почувствовать всю его мощь. Отчего-то пришла уверенность, что ни один мужчина ещё никогда не стискивал её чуть ли не до потери сознания, и в этом было нечто загадочно-притягательное. — Как только придёт первое судно, я сдам тебя в полицию, — продолжал тем временем Слейд.
Звуки его голоса проникали в мозг, на этот раз вызывая в нём тревогу. Неожиданно Виктории вспомнились чёрные блестящие глаза Карла и таблетка в его руке: «Выпей дорогуша, расслабься… почувствуешь лёгкий кайф, только и всего!»
— Не надо полиции, — пробормотала Виктория, машинально облизнув губы. Ещё неизвестно, чем она занималась на палубе яхты. Может, Карла уже повязали за наркоту…
— Нет, пусть они выяснят, кто ты такая! — Слейд поднялся и отошёл к двери.
— Пожалуйста, я обещаю, что не буду рыться в твоих личных вещах! Слейд…
Виктория попыталась вывернуть голову, чтобы посмотреть на него, но мужчины уже и след простыл. Над ухом раздался тонкий писк москита, которого тут же захотелось прихлопнуть. Но ведь у неё были связаны руки! Ничего не оставалось, кроме как громко выругаться. Наверняка завтра она будет вся чесаться от нестерпимых укусов этих мелких тварей, лицо покраснеет и распухнет на радость злобному хозяину острова.
Но больше всего девушку мучали не москиты, а вопросы, кто она на самом деле и как здесь очутилась? Почему ничего не помнит? Виктория мучительно напрягалась, но, кроме отдельных ярких картинок, перед закрытыми глазами ничего не возникало.
Полночи она промучилась, но память о прошлой жизни не возвращалась. Мелькали лишь обрывки воспоминаний: яхта, Карл с таблеткой в руке… Опять Карл и яхта. Когда в узком окне забрезжил первый свет, Виктория забылась, наконец, тяжёлым крепким сном.
Глава 14
Алексей
Все время, пока фальшивая сестра переодевалась у себя и готовилась к встрече, Батурин-младший не находил себе места от волнения и досады. Какого чёрта девчонка устроила на лестнице это представление? Почему ей вдруг вспомнилась фотография Макса в журнале? Что за дурацкое совпадение? Его всё сильнее и сильнее охватывало смутное беспокойство, на душе было неспокойно. А ещё по пути в комнату она отвечала на вопросы туманно и невпопад.
«С этим не поспоришь, если что, придётся подключать доктора Риноса, который промоет ей мозги насчёт этого эпизода», — продолжал думать Алексей, вдыхая чуть горьковатый запах сигары. Он к ним пристрастился совсем недавно и теперь любил подымить, обдумывая предстоящий план действий. Табачный дым удивительным образом успокаивал и позволял навести порядок в голове. А сейчас этого как раз остро недоставало.
Когда пришло время идти за сестрой, Алексей уже немного взял себя в руки. Ничего страшного не случилось, мало ли где она видела его портрет — в журнале или где-то ещё. Лично они нигде не встречались, Макс вообще тюфяк и домосед. Если бы не активность Лены — симпатичной секретарши брата, — после Виктории он бы так и ждал у моря погоды…
Мужчина снял галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Главное, при встрече с отцом не подавать виду, что он волнуется… Тот может почуять неладное… Хотя вряд ли в его-то состоянии. В последнее время казалось, что у отца начало путаться сознание, во всяком случае он всё чаще отвечал невпопад и, казалось, не всегда улавливал нить разговора. Сейчас нужно действовать быстро, пока отец ещё в сознании.
Батурин по привычке посмотрел на часы и решительно направился к выходу. Через пять минут уже собирался постучать в комнату «сестры», когда дверь распахнулась сама. Перед ним стояла девушка до невозможности похожая на Вику, с таким же очаровательным лицом, с такой же умопомрачительной фигурой и аппетитными губами. Вот только… в её взгляде было нечто иное. Если его сестра вызывающе смотрела на окружающих и разговаривала с незнакомыми людьми без тени смущения, то эта красавица стеснялась и краснела от одного лишь комплимента или лёгкого прикосновения.
Впрочем, с Алексеем тоже творилось что-то неправильное, но разбираться с этим не было ни времени, ни желания. Ещё не хватало стоять и пялиться друг на друга как в игре «замри-умри».
Одобряюще улыбнувшись, Батурин пробормотал какой-то нелепый комплимент и подал ей руку. Сердце неровно билось в ожидании встречи с мужчиной, которого он привык считать отцом. И этой встречи нельзя было избежать, можно сказать, сегодня вечером решалась его судьба. И не только его. Ведь, если всё пройдёт гладко, они с «сестричкой» станут намного богаче…
Алексей подвёл девушку прямо к комнате Батурина-старшего. Незачем ждать разрешения Макса, который при этой встрече был бы третьим лишним.
Распахнув двери, он вместе со своей спутницей вошёл в знакомую до боли комнату, пропитанную запахом лекарств.
Как и ожидалось, одетый в любимую серо-бурую фланелевую пижаму старикан лежал на кровати у завешанного плотными шторами окна. И без того худой, за последние дни он совсем высох и теперь напоминал пожелтевшую мумию. И тем не менее вид у него был горделивый и неприступный. Острый подбородок торчал вверх подобно наблюдательной вышке, а крючковатый, словно клюв, нос склонялся к губам.
Алексей на долю секунды растерялся, собираясь с духом, а прежде чем успел опомниться, девушка вырвалась и бросилась к постели.
— Папочка, я здесь! — опустившись на колени, она взяла костлявую руку старика и поцеловала.
Алексея почему-то передёрнуло. Ему самому было бы до отвращения неприятно дотрагиваться до едва живого полутрупа, который ещё недавно был его отцом. Болезнь и немочь вызывали в нём противоречивое чувство. Смесь нетерпения, отвращения и острой страдальческой муки.
Вика, пора было привыкать называть её так даже мысленно, продолжала сидеть у кровати. Но Батурин-старший лежал неподвижно. С глухо бьющимся сердцем Алексей приблизился к кровати. «Неужели опоздали?!» — ёкнуло в груди.
— Вика… — губы лежавшего разомкнулись, и послышался шёпот, похожий на дуновение ветра. — Вика, родная…
— Да, это я.
— Дочка… Живая… — шёпот оборвался, сопровождаемый свистящим дыханием.
— Отец, как вы? Как же так? Вам стало хуже без меня? Как же я смогла уехать и бросить вас больного?! — в голосе «дочери» слышались неподдельные слёзы.
Алексею хотелось схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть. Почему она ведёт себя как идиотка? Обращается к нему на «вы»? Это совершенно недопустимо! Сейчас испортит ему всю игру…
Батурин-старший открыл глаза, заставив Алексея инстинктивно подобраться и приготовиться к худшему. Отсветы лампы подрагивали на измождённом морщинистом лице, задранный костлявый подбородок, казалось, выпятился вперёд ещё больше.
— Ты тоже здесь, — прошелестел старик, встречаясь взглядом с сыном.
— Я нашёл её, как ты и просил.
— Пить…
«Сестричка» ловко, одной рукой, чуть приподняла голову лежавшего с подушки, а другой взяла со столика стакан.
— Папочка, я помогу… Небольшой глоточек! Вот так…
Старик покорно пил воду, глядя перед собой тёмными, глубоко запавшими глазами. Его вид вызывал у Алексея лишь отвращение. В сердце молодого человека не было ни капли жалости. Он никогда не чувствовал отцовской любви, потому что был лишь кукушонком. Это правда, Батурин-старший не выбросил его на улицу, но отобрал право на нормальную, как у остальных детей, жизнь. Забрал у матери, отказав в праве видеться. Никто не пришёл на её похороны, лишь спустя много лет сын смог разыскать её могилу… Образ погибшей стоял перед глазами Алексея, требуя отмщения.
Дверь в комнату распахнулась и вбежала сиделка.
— Простите, я отошла только на минутку! Добрый вечер…
Не слушая причитаний, Батурин-младший попытался забрать стакан у своей подопечной.
— Это забота сиделки, дорогая.
— Нет, теперь я буду заботиться об отце! — холодной рукой девушка сжала его разгоряченную от переживаний ладонь. — И останусь здесь. — Она обернулась к сиделке. — Каково состояние папы? Когда можно поговорить с врачом?
Та принялась объяснять: