Иринья Коняева – Павлова для Его Величества. Книга 2 (СИ) (страница 36)
Она обрела равновесие. За её спиной Хэвард, а это значит, всё получится!
– Браслеты тебя приняли, – произошедшие в пространстве изменения заметил и Гадрик. – Я сделал правильный выбор.
– Я тоже так думаю, – мило улыбнулась Владислава. – Где же наш дракон? Ты обещал мне его показать четверть часа назад.
– Он обычно лежит в том гроте, что мы прошли пару минут назад, но, видимо, гуляет, – мужчина улыбнулся, вновь став обаятельным и приятным. Ничто не напоминало о сумасшедшем, напугавшем её несколькими минутами ранее.
– Почему он не сбежит? У него здесь столько камней, столько силы!
– Этих камней ему едва хватает для поддержания жизнедеятельности. Когда иегерийцы приносят новую партию, какое-то время он может ходить, потом ложится в одном из гротов и ждёт.
– Что с ним будет, когда мы отберём его силу? – шёпотом уточнила Влада, на всякий случай послав дракону мысленно извинение и объяснение своих мотивов для столь неприятного вопроса, на что тот коротко ответил: «Понимаю».
– Он умрёт. Или заснёт. Я не стану поддерживать его жизнь такой ценой, – Гадрик взмахнул рукой, обводя пространство, усыпанное не просто драгоценными камнями, а заряженными силой носителями. – Пока дракон в сознании, он оказывает слишком большое влияние на нас, носителей его силы. Мы теряем человечность, становимся холодными и прагматичными, безжалостными, живём не во имя человеческих ценностей, а ради власти и могущества.
Влада могла назвать без запинки несколько противоречий.
Во-первых, Гадрик жаждал власти и могущества как самый настоящий человек, с присущей ему гнильцой. Что ни говори, а тот же Гефестион, совершая ужасные поступки – а смерть сыновей, уходящих один за другим, оправдать было сложно – и тот действовал во благо мира, а не личных мотивов. Если сила дракона и делала его холодным и рассудительным, может, нечеловечески логичным и прагматичным, то не лишала здравого смысла окончательно, что, похоже, произошло с Гадриком.
Во-вторых, убийство и без того лишённого силы дракона никак нельзя было назвать гуманным и человечным.
В-третьих, «ради власти и могущества» Гадрик собирался жить как раз потом, так как сейчас эти желанные для него категории были ограничены и территориально, и политически.
Существовало и в-четвёртых, и в-пятых, но ни одну из позиций Влада не стала озвучивать. Бесполезно.
«Дракон, скажи, он действительно может всё это сделать? У него получится, если мы не помешаем?» – обратилась она к единственному сейчас разумному источнику информации.
«Да. Камни… синие… не ваши. Другой мир. Сильные. Рабство дракону. Смерть – нет», – прошелестело в голове тихо и зло.
«То есть, если сила уйдёт в эти камни, ты заснёшь, но не умрёшь. Но на этот раз не сможешь оказывать влияние на людей, в которых будет твоя сила, а, напротив, станешь их рабом, да?» – попыталась расшифровать Влада мысль ящера.
«Да», – ранее тихая и почти безэмоциональная мыслеречь дракона сейчас окрасилась в миллион цветов. Он так же ненавидел рабство, как любое разумное существо, так же боялся его, так же отрицал.
«Я не позволю это сделать с тобой. Приложу все-все-все усилия! – пообещала Влада. – Не приемлю рабство ни в каких вариациях. Гефестион и Хэвард вернут тебе силу добровольно, они уже готовятся. Но нам надо придумать, как отобрать её у Гадрика».
«Убить» – прозвучал короткий ответ.
Глава 19. История белой ленты
– А-а-а! О-о-о! – тянула я восторженно и немного испуганно. Моё состояние легко понять человеку, лоб в лоб столкнувшемуся с опасным хищником, тем же тигром, к примеру. Красивый до невозможности, но инстинкты вопят об опасности, потому кровь стынет в жилах. Но взгляда оторвать ты не можешь.
Дракон явно позировал. Он выбрал самое освещённое место в уютном гроте, усыпанном драгоценными камнями исключительно синего цвета. Его невероятно огромное, но изящное, светло-серое или даже серебряное, точно не разобрать в полумраке, тело возлежало на огромной подушке из драгоценностей.
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный», – хихикнула про себя.
– Владислава, позволь тебе представить наимудрейшего, – Гадрик подмигнул так, чтобы ящер не увидел, – сильнейшего из существующих в нашем, а, возможно, не только в нашем мире, дракона.
Наимудрейший фыркнул, и вся его многотонная туша содрогнулась, хвост взвился в воздух и ударил по камням, отправляя часть драгоценностей в полёт.
Под ногами завибрировало. Я и без того дрожала от страха, а вот Гадрик чувствовал себя превосходно и, по всей видимости, ничего не боялся, ещё и держал меня за руку, вроде как успокаивал.
– Мы в безопасности? – я хотела задать вопрос нейтральным тоном, но заикнулась дважды, ещё и зубами клацнула. Уверена, не будь это место столь заряжено, давно бы вообще лежала в блаженном обмороке или спала беспробудным сном от усталости. Хе! Это бы случилось куда раньше. В сугробе по пути в пещеру, ага.
– Не волнуйся, моя дорогая невеста. Дракон не может обидеть носителя своей силы, точно так же, как и отобрать её назад без нашего на то согласия.
– А если он вас убьёт, сила к нему вернётся?
– Нет, в том и прелесть обряда, – он так неприятно улыбнулся, что мне пришлось сжать зубы покрепче, лишь бы не сказать какую-нибудь гадость. – Боги помогли разделить его силу, теперь она одна, и в то же время её три. Чтобы вернуть её дракону, необходимо соединить все три части и вернуть добровольно, то есть подарить.
Во время рассказа Гадрика я почувствовала неожиданное тепло за спиной. Хэвард. Не знаю, как, но точно знала, что он здесь, он пришёл, он защитит в случае необходимости. Тело тут же расслабилось, поплыло, всё-таки на мою долю выпало слишком много испытаний за последние сутки.
«Возьми себя в руки! Рано праздновать победу!» – приказала себе.
– И как ты планируешь забрать себе силу двух других носителей? То, что она попадёт в мои браслеты, я поняла. Но как она туда попадёт, мне не ясно.
Заглянула в глаза венценосного сумасшедшего и увидела там ликование. Он знал! Он тоже знал, что Хэвард и Гефестион здесь! Радовался скорейшему осуществлению задумки.
Голос Нарана неожиданно вторгся в мои мысли: «Хэвард должен выжить. Ты обещала».
На секунду показалось, что я вся увешана камерами, и боги сидят всё на тех же диванчиках в храме и смотрят кино с каким-нибудь безумно героическим названием, вроде «Армагеддон. Обретение равновесия» или «Владислава – покорительница драконов и сумасшедших». Помотала головой, вечно лезет всякий бред не вовремя, но богу поддакнула. После спасения моей жизни он у меня вообще будет в любимчиках, и чихать, что рождена для служения Нессе. Она что-то не больно мне помогает. Хотя я не права, она ведь Нарана сюда и пнула. Ох, скорее бы всё закончилось!
– Мне придётся ненадолго забрать у тебя браслеты, милая моя невеста, – начал объяснять Гадрик, однако смотрел на меня, не замечая. Видно было – прислушивается, вычисляет, где стоят противники, думает параллельно о другом, строит планы. Ещё и это произнесённое громко и чётко – «невеста». Наверняка хочет взбесить моего инквизитора.
– Зачем тебе мои браслеты? Я ведь твоя невеста, значит, они должны быть на мне! – топнула ножкой, словно капризная принцесса, про себя надеясь, что Хэварду хватит выдержки и он не бросится по-простому избавляться от конкурента на мои руку и сердце.
– Чтобы не подвергать тебя опасности, прекрасная Владислава. Один из нас вынужден будет принять на себя всю силу, чтобы затем вернуть её дракону. Практически гарантировано этот человек умрёт.
Он взмахнул руками, напугав меня резким движением больше, чем словами, и я послушно охнула, схватилась за сердце. Гадрик довольно улыбнулся, положил мне руку на плечо, утешая.
– А браслеты? – пискнула, сама не понимая, о чём спрашиваю. Что-то крутилось на уме, но никак не оформлялось в вопрос или хотя бы более-менее осмысленную мысль. По-хорошему стоило уточнить, не значит ли это, что я стану вдовой в день обручения, чтобы подыграть «жениху» для невидимых пока зрителей, но сообразила слишком поздно.
– Правители Иегерии носят большую часть силы, они устали, вымотались, у них нет шанса выжить. Мы думали передать силу защитнику, он всё равно не жилец. Таков был наш план. Но я не уверен, что у него хватит жизни на дар дракону. Если он не успеет, миру придёт конец. Дракон обезумеет без силы, без сдерживающего контроля Гефестиона. Мы не сможем противостоять ему.
– О нет! – я натурально схватилась за сердце. Не могу сказать, что судьба целого мира меня не волновала, это совсем не так, но фраза «он всё равно не жилец» сумасшедшей пульсацией билась в мозгу. – Неужели нельзя снизить риски?
– Я же все эти годы жил без особых сложностей с малой частью силы, потому и хочу предложить иегерийцам принять удар на себя. А браслеты с накопителями помогут мне справиться…
– Доброе утро, – раздалось за спиной, и я едва не свернула шею, так как Гадрик всё ещё удерживал меня одной рукой и развернуться возможности не было никакой.
Хэвард! И Гефестион. Они оба пришли.
– Птицы уже стучат… Хотя да, доброе утро, – поздоровался правитель Иегерии.
Мужчины выглядели и вели себя как ни в чём не бывало, хотя незримое напряжение топором висело в воздухе. Они перебрасывались фразами, словно играли в мяч, и я чувствовала себя сейчас как минимум лишней. Когда Гадрик отпустил моё плечо, осторожно, стараясь не шуметь, отступила подальше от мерзкого типа.