Иринья Коняева – Павлова для Его Величества. Книга 2 (СИ) (страница 10)
Однако, распахнув шторы, застыла в неверии. Вот оно!
Маленькая наряженная ёлочка. Её не стали убирать, видимо, из–за того, что все украшения на ней, включая наливные яблоки, напоминающие о посещении Старого Города, были искусственными. Копия Священного Древа?
– Так, так, так, что я вижу?
Ёлки ёлками, но внимание моё целиком и полностью сосредоточилось на одной маленькой детали – одна из игрушек, точь–в–точь такая, что досталась мне в наследство от бабушки. Она никогда не была любимой, дома хватало ярких и нарядных, а эта была серой и непривлекательной для ребёнка, но я её берегла как память.
Простой кусочек светлого дерева, ветка, распиленная надвое, с вырезанным внутри круглым отверстием и парой завитушек по бокам. Игрушка Амелики была пустой, в моей же была пластиковая грязно–белая бусина на ниточке. Узелки удерживали её ровно в центре отверстия.
Ничего выдающегося с виду. Если не принимать во внимание, что моя игрушка, судя по всему, была из этого мира.
– Да, дела–а–а. Что бы это значило?
Глава 7. Допрос инквизитора, или Влада в гневе
К тому моменту, когда Хэвард проснулся, Владислава успела несколько раз накрутить себя и успокоиться, и, кажется, понять кое–что интересное про подарок богов – соль. А также приготовить еды на роту солдат, быть может, даже на две.
Размышляя о находке в спальне Амеликии, она заметила, что некоторая информация приходит как бы сама собой, из ниоткуда. Например, она не успела проследить всю логическую цепочку, но была уверена, что Амелика – не враг, а союзник. Что афая Гутрун – главная угроза для спокойствия не только мира, но и для неё лично. Что Маа – совсем не Несса, вчерашние подозрения оформились в твёрдую уверенность.
– Нет, ну откуда я это знаю? Здесь ведь никто не может на меня воздействовать. Или может?
И тут же пришёл ответ: «Не может».
– Тогда это соль? – предположила девушка, вышагивая по кухне туда–сюда.
«Да».
– Кто ты? – спросила Влада, но так и не получила ответа. – Похоже, я схожу с ума. Соль ведь не разговаривает. Но, быть может, имеет подобный эффект как переговорное вино?
«Нет», – больше смутил, чем ответил на вопрос «голос из ниоткуда».
Влада пыталась поговорить с незримым собеседником, но тот редко шёл на контакт, тем не менее, она уверилась, что соль имеет прямое отношение к нужной ей информации, и решила её использовать везде, где только можно.
Бутерброд с маслом, солью и зеленью отправился с разделочной доски прямиком в рот.
– Работай, соль, работай, – приговаривала Влада, в глубине души не на шутку переживая, что палата номер шесть давно плачет по ней горючими слезами. – Попробую ещё раз порассуждать. Если Амелика действительно не зло в юбке, зачем она ушла в мой мир? Зачем пыталась меня убить? Зачем дразнила? И что значит новогодняя игрушка? Итак, какие у меня варианты? Допустим, она ушла специально, чтобы привести в Иегерию меня. Может быть такое? Может. Особенно, если принять во внимание игрушку, ведь неспроста она попала в мой мир. Или это я попала?
Влада застыла столбом посреди кухни. Вместо окружающей обстановки перед её взором проносились воспоминания. Она отлично помнила едва ли не каждую минуту собственной жизни и, самое необычное, раннего детства тоже. И в этом детстве не было магии или чего–либо интересного. Обычная жизнь среднестатистического ребёнка советского и постсоветского пространства. Никаких зацепок. Только…
– А вдруг… – она так и замерла с приоткрытым ртом. Надежда наполнила лёгкие воздухом, словно воздушный шарик гелием, но суровая реальность тут же добавила горечи. – Нет, не может быть.
«Может», – снова пришёл ответ из ниоткуда.
– Но… – слёзы навернулись на глаза, дыхание перехватило.
«Да, может. Так и есть».
Влада хватала ртом воздух и никак не могла прийти в себя. Если это правда… Это правда! Её родители живы! Это невероятно, но это правда! И почему ей никто не сказал? Почему? Не намекнул! А бабушка? Выходит, любимая бабуля вовсе не была родной или была?
Вопросы, вопросы, вопросы! Она ненавидела неопределённость, с которой вынуждена была жить в Иегерии, но ради одного такого ответа готова была терпеть еще тысячи неясностей, миллионы интриг и пакостей от окружающих!
Выходит, Амелика вернула её домой, к родителям! И она может их найти! Кто же это?
– Если бы она не была такой молоденькой, можно было бы предположить, что я и есть тот эксперимент. По всей видимости, мои родители – довольно сильные и одарённые в этом мире. Не смогли зачать дитя здесь, переместились вместе на Землю, родили себе спокойно меня, прожили столько, сколько смогли вытерпеть без магии, и вернулись. А меня забрать не смогли, так как я дитя Земли. Так, где–то неувязочка. А нет, Хэвард ведь рассказывал, что перемещения всё ещё исследуют, значит, когда я родилась, не было безопасного способа забрать меня с собой. Или… Ой, а если родители меня оставили там специально, чтобы я была в безопасности? Да ну что такое? Куда не кинь, везде сто тысяч вариантов!
Влада уселась в кресло у окна, в котором ей думалось лучше всего.
Желание разбудить Хэварда, выплеснуть на него все эмоции и гипотезы потихоньку отступило, но пальцы нервно подёргивались, а руки никак не желали спокойно и расслабленно лежать там, где она их сложила – на животе.
– Нет, ну невозможно усидеть на месте, когда в голове революция! – выдала девушка через несколько беспокойных минут. – Лучше что-нибудь приготовлю, надо чем–то себя занять.
Она действовала интуитивно и не особо контролировала, что и откуда доставала, что с чем смешивала, но суета на кухне подействовала отрезвляюще, и голова заработала.
– Итак, что мы имеем, – посмотрев на соль как на собеседника, решила подытожить Влада, – Амелика… Так–так–так, я совсем забыла, что время на Земле течёт совсем по–другому! Если один день здесь равен месяцу на Земле, выходит, по местным меркам мне годик. Хе, новорожденная Владислава, блин. То есть, если моё рождение – один из ключевых моментов всей интриги, то…
Влада рассуждала и готовила, готовила и рассуждала. От идей лопалась голова, но она с дотошностью, свойственной ей в работе, оценивала каждую гипотезу, выделяя всё новые и новые ниточки, которые прежде – до употребления соли! – не замечала или, что тоже возможно, и не могла заметить без подсказки.
Хэвард проснулся, когда холодное зимнее солнце спряталось за набежавшими тёмными и низкими тучами. Впервые за длительное время он спал так долго, но организм накануне задействовал все резервы и требовал своё. Утренняя встреча с Владой в душе позволила немного сбросить напряжение, отчасти потому он и не видел снов, как бывало прежде. Снов, после которых уставал ещё сильнее, на этот раз морально.
Ополоснувшись в душе, спустился вниз. Запахи из кухни нет–нет, да и просачивались в гостиную, дразня рецепторы пряностями, а ни с чем не сравнимый божественный аромат жаренного мяса напоминал, что кому–то не мешало бы и подкрепиться.
Он не смог скрыть удивления, когда увидел количество приготовленного своей дамой, а она, тоже с недоверием оглядев заставленные явствами владения, сделала вид, что так и надо, и, пожав плечами, выдала: «Подумаешь, немного задумалась».
– Пытаюсь представить размах твоих умозаключений, – хмыкнул Хэвард, – и боюсь, после того, как я тебе всё расскажу, и дворцовых продуктов не хватит.
– Хихикает он мне здесь. Садись лучше за стол, поешь.
– Ты так резко замолчала, словно ну очень старалась не сказать: «Тебе пригодятся силы для допроса».
Он знал, что допрос ему действительно предстоит, да и готов был дать ей все ответы, которые только сможет, лишь бы она хоть немного успокоилась. И отчего–то его впервые не раздражала и не бесила такая необходимость.
– Видишь, какой ты у меня умный, и говорить ничего не нужно. Единственное, может, нам выпить переговорного вина? Я сегодня только о нём и думаю, – признала Влада. – Без тебя не рискнула.
– Ты хочешь накормить меня своей едой и оставить без десерта?
– Почему без десерта? Я много всего приготовила, там должно быть и сладкое, – ответила девушка совершенно серьёзно, не сразу уловив подтекст. Она столько готовила, а совсем не помнила, что. Теперь поражалась сама себе и необычной способности мозга отметать лишнее. – А, ты об этом. Мой дар не так прост, я могу по–другому трансформировать энергию, с другими мыслями, тогда выходит не виагра в любом виде, а то, что нужно.
– Получается, я тебе так понравился, что ты ни о чём, кроме секса, в первые дни и не думала? – пошутил мужчина, но уловка не сработала.
Владе безумно захотелось выдать, что в первый день она вообще–то готовилась заняться сексом совсем с другим мужчиной, а потому и была в определённом настроении, даже несмотря на перемещение в другой мир. А если учесть, что он сам ещё оказал некоторое давление своей мужской харизмой, с его стороны и вовсе грех её упрекать. Но она промолчала.
– Ты прекрасно знал с самого начала, какой у меня дар, но не давал ему развиваться, – неожиданно зло выдала Влада. – Ты давал мне лишь ту информацию, что считал нужной, в итоге оставил беззащитной перед вашим миром. Почему ты не сказал, что я могу не только у тебя тянуть энергию, но и у других? Ведь мог научить защищаться, я бы не оказалась в Тангарии бессловесной и безвольной, ещё и не видела, не слышала ничего. Знаешь, как обидно?