Иринья Коняева – Любовь под зонтом (страница 21)

— Дим, отпусти. — Настя упёрлась ладошками пониже груди и не стала противиться желанию напоследок немного погладить бархатистую кожу. Провела пальчиком вниз, к напрягшемуся прессу, обвела один кубик, другой.

— Кто–то сейчас откровенно нарывается.

Дима смотрел вопросительно, и ей безумно захотелось сказать ему: «Да! Да! Да! Делай со мной всё, что хочешь! Прямо здесь и сейчас». Но чёртово новогоднее гадание6 там, в тайге, с этим чёртовым бегемотиком с младенцем, не желало выходить у неё из головы!

Как по заказу вспомнилась его сегодняшняя фраза: «Дети, конечно, цветы жизни и всё такое, но я пока не готов ими наслаждаться», и Настя твёрдо сказала:

— Отпускай, я сбегаю.

Он так резко разжал руки, что она едва не упала. Покачнулась, схватилась за Диму, посмотрела испуганно, зная, сделай он хоть движение в её сторону, и никакие силы не оторвут её от него. Выскочила за дверь.

В полном раздрае чувств и эмоций Настя прошла к своему креслу и буквально рухнула в него. Тело болело от неутолённой страсти, настоятельно требуя продолжения банкета, и ушло немало времени, чтобы успокоиться хотя бы внешне.

Диме, судя по всему, самообладание далось на порядок легче. Он вернулся бодрым и свежим, как майская роза, улыбнулся, подмигнул, чмокнул Настю в оголённое плечико.

— Не начинай, — сквозь зубы предупредила Настя.

— О'кей, — не стал спорить Дима, зато начал жаловаться, до чего же он не любит чартерные рейсы из–за скудного питания, мол, его молодому и здоровому организму требуется много белков, жиров и углеводов, особенно после сильного стресса.

Объявили посадку, и Настя вцепилась в ручки кресла, с ужасом глядя в иллюминатор.

— Насть, — позвал Дима, и она обернулась, глянула испуганно. От волнения горло пересохло и она даже не смогла задать элементарный вопрос: «Что?» — А как на тебя смотрели пассажиры, когда ты вышла вся такая растрёпанная, возбуждённая из туалета?

Рот тут же наполнился слюной, и Настя сглотнула, представив явление себя народу.

— Думаю, все прекрасно поняли, чем мы там с тобой занимались, — шептал Дима, поглаживая острое колено, не прикрытое сарафаном. — Гадали, в какой позе. Сильно ли нам неудобно. Есть ли на тебе сейчас бельишко или я его порвал в лохмотья.

Один испуг заместил другой. О посадке Настя забыла совершенно! Она всегда чувствительно относилась к тому, что подумают люди, и сейчас была в шоке. Богатая фантазия рисовала пикантные сцены в туалете одну за другой, и к досаде и смущению добавилось возбуждение.

А Дима шептал и шептал, будоража воображение. Желание нарастало стремительно. Пассажиры и их реакция на её эпатажное появление ушли на периферию и там затерялись. Настя вновь сходила с ума.

— Уважаемые пассажиры, наш самолёт успешно приземлился в аэропорт Суварнабхуми, город Бангкок. Температура за бортом плюс тридцать два…

— Всё? — очнулась Настя.

— Ага, — Димка кивнул и добавил: — Я же сказал: со мной летать безопасно и ни капли не страшно.

— Ну, насчёт безопасности я бы поспорила. Кое о чём ты ведь забыл, — не очень прозрачно намекнула девушка об отсутствующем в нужный момент презервативе.

— Но я ведь отпустил тебя.

— Я сама сбежала.

— Не сильно–то и сбегала.

— Тебе показалось. — Настя улыбнулась и встала первой. — Ну что, Таиланд, встречай нас!

Глава 15

Автобус ехал в Паттайю на вполне приличной скорости, и Настя не могла оторваться от стекла. Ей было интересно всё: пейзаж за окном, автомобили, люди, деревья, цветы, разметка на дороге. Группа общалась с гидом, объясняющим, что, где и почём, но она слушала краем уха. Сейчас это было не так важно.

Хотелось поскорее увидеть море, хоть издали, хоть мельком. Во Владивостоке она привыкла повсюду натыкаться на сияющую в тёплых солнечных лучах синеву: когда ехала на учёбу, когда шла в магазин за хлебом, когда гуляла с друзьями или ехала за город по одной из трасс.

— Всё клёво, но чего–то не хватает, — раздался сзади озадаченный голос Алёнки. — Прямо какое–то странное чувство, не могу избавиться.

Настя усмехнулась. Шутки про жителей Владивостока и их приверженности родным пейзажам не на пустом месте возникли, и сейчас каждый из них, кто смутно, а кто и вполне осознанно, тосковал по дорогим сердцу сопкам7 и холодному Японскому морю.

Алёнке быстро объяснили, чего ей не хватает, и она удивлённо выдохнула:

— Вот ё-моё! А ведь так и есть! У меня такое в Хабаровске было. С папой на машине ездили, я утром просыпаюсь — за окном степи какие–то и так всё ровненько, аж подурнело, если честно. Неуютно, пипец. Но вообще надо как–то настраиваться уже на отдых, по дому рановато скучать!

— Семён, — обратился к гиду Костя, — а расскажи нам, пожалуйста, куда лучше всего сходить на представление с голыми девками. Тока нам надо такое, чтобы не проблеваться там от омерзения.

— Фу, Костя! — девчонки скривились от отвращения, но поддержали одногруппника: — Да, Семён, чтобы не противно было, а то и хочется, и колется.

— Идите на Big Eye: это больше эротическое шоу, чем порнографическое, хоть и очень откровенное. Мой совет — если не хотите случайно стать его участниками, садитесь повыше. Там и мячик может прилететь в лоб из срамного места и, пардон, дамы, по коленкам прибором настучать могут. Но повторюсь: только тем, кто на первых рядах. Совсем уж закомплексованным лучше не идти вообще. А, и ещё один момент для тех, кто хочет сэкономить: лучше ехать через агентство, у нас цена ровно такая же, как и в кассах самого шоу, но включен ещё трансфер туда и обратно. Шоу идёт минут сорок пять, иногда чуть дольше, и потом начинается заново.

— Ну что, закомплексованная моя, пойдём со всеми смотреть порнушку? — ехидным голосом прошептал Димка в самое ухо и не стал отказывать себе в удовольствии, ещё и чмокнул оголённое плечико.

— Пойдём, конечно! Мы таки в городе порока, буду раскомплексовываться. — Настя посмотрела игриво, с хитрым прищуром, подмигнула и отвернулась, закусив губу. Её преследовали воспоминания с борта самолёта, и на этот раз, в отличие от всех предыдущих, это были очень и очень приятные воспоминания.

Сидения в автобусе были комфортными, но довольно узкими, под стройных и в большинстве невысоких азиатов, и молодые люди сидели впритык друг к другу. В прохладном воздухе салона нога Димки, вплотную прижатая к её ноге, казалась особенно горячей. Настя чувствовала аромат его парфюма, и он кружил ей голову. Она редко обращала внимание на подобные мелочи, запахи или нравились, или раздражали, но именно этот аромат — смесь табака, полыни, можжевельника и, вполне вероятно, ещё каких–то ингредиентов, недоступных её обонянию, — будоражил и возбуждал.

— Чего принюхиваешься? — Дима заметил реакцию подруги и решил уточнить. В аэропорту Суварнабхуми стояла жуткая духота, и парень обоснованно заволновался, не пахнет ли от него потом. Антиперспирант антиперспирантом, но тридцать два градуса — это не домашние плюс пять, организм как минимум не перестроился под новый климат.

— Тащусь от этого твоего парфюма, зря ты им редко пользуешься.

Настя едва держала себя в руках, чтобы не прижаться носом к Димкиной шее, пока не загорелой, но мускулистой и очень красивой.

«Мать моя женщина! О чём я думаю?! — ужаснулась Настя. — Это Димка, мой друг Димка. Я его не хочу. Не хочу! Или хочу? Кому я вру вообще? Надо как–то держать себя в руках. Ничего, сейчас приедем, он небось с девками тут же уединится — праздновать прилёт. А там тусичи всякие, отвлекусь».

Спокойствия эти мысли не принесли, даже напротив. Она представила Диму у бассейна, затем на пляже, уже загорелого и красивого, с рельефными мышцами, тугими, как канаты, чертовски соблазнительного.

Настя неосознанно облизнула губы, глубоко вздохнула, шумно выдохнула. Образ полуобнажённого сексуального друга рассеялся, и пейзаж за окном обрёл структуру и краски.

Автобус мягко затормозил у Макдональдса, и Семён объявил десятиминутную остановку на туалет и покупку воды–еды. Никто не торопился и, пока все оглядывались по сторонам и переговаривались, Настя первой вошла в Мак. После пикантных видений ей срочно нужно было освежиться.

Туалет оказался на втором этаже, и Настя направилась к лестнице. Перед ней шли две красивые, стройные девушки–тайки с роскошными иссиня–чёрными волосами, гладкими и блестящими, как в рекламе шампуня. Настя невольно залюбовалась их движениями, плавными и грациозными: она могла бы поклясться, что девушки профессионально занимаются танцами. Тонюсенькие щиколотки, аристократические, как часто называла их мама, добавляли и без того стройным фигуркам изящества и даже эфемерности.

«Тайские феечки», — про себя окрестила девушек Настя и улыбнулась, довольная встречей.

«Феечки» первыми зашли в туалет, и одна из них скрылась в кабинке, а вторая осталась поправлять макияж. Яркий, но не вызывающий и кричащий, а довольно–таки аккуратный и подходящий эффектной красавице.

Настя подумала, что туалетная кабинка всего одна, и стала рядышком в ожидании. Подкрашивающая губы насыщенно алой помадой «фея» заметила в зеркальном отражении маневр туристки и обернулась.

— Welcome, — пробасила «феечка», улыбаясь во все тридцать два зуба, и сделала жест рукой, приглашая пройти за угол в другую кабинку.

Обескураженная Настя кивнула и скрылась за дверью. Она знала про трансвеститов, но почему–то была уверена, что они не разгуливают по улицам города вот так просто, как обычные люди. Когда первичный шок отпустил, нахлынуло чувство вины. Девушка — или не–девушка, как их правильно называть–то? — доброжелательно улыбнулась, позаботилась, а она! Испугалась, как мышь лису, запрыгнула в кабинку, хлопнула дверью. Тайки быстро свернулись и, хлопнув дверью, зацокали каблучками по лестнице.