Ирина Зволинская – Наследники погибших династий (страница 19)

И сам этот страх в нас – черно-белый.

Началась война.

Часть II

Глава 1

– Девушка, вы в своем уме?! Куда вы полетите, вы вообще медик?! – пыталась докричаться до моего благоразумия военный врач.

– Я не медик, я еще лучше. – Я подняла указательный палец и совершенно серьезно пояснила: – Я химик.

– А родители твои в курсе, химик?

На высоком лбу женщины разгладилась так портившая ее морщинка, она по-прежнему оставалась серьезной, хоть и силилась не засмеяться.

– Мои родители в Мариестаде.

– Садись, вещмешок есть?

Я повернулась к ней боком и продемонстрировала брезентовый рюкзак (его утром выдали на линейке), она кивнула. Согнувшись пополам, прошла в узкий медицинский самолет и заняла жесткую деревянную скамейку, огромными железными болтами прибитую к полу.

Всего нас было семеро: два пилота (один сейчас был в кабине, а второй с нами, его очередь сесть за штурвал будет на первой остановке) и пять медиков, разного пола и возраста. Вскоре к нам присоединилась и старший врач, она давала какие-то распоряжения оставшимся на поле добровольцам. Пока наняться полевым врачом в армию желающих было немного. Безусловно, никто не останется в стороне, ведь оперировать раненых на поле – невозможно. Уже начали курсировать первые медицинские паровозы, и пострадавших распределяли по всей стране. Но ведь кому-то нужно оказывать первую помощь, дежурить в поездах и, на худой конец, сортировать, как бы жутко по определению к человеку это ни звучало. На тех, кто мог без серьезных последствий доехать до столицы, тех, кто не мог ждать больше нескольких дней, тех, кому срочно нужна была помощь, и последних – кому уже ничего не было нужно…

Загудели моторы, я смотрела на то, как земля постепенно убегает от нас. Взлетная полоса находилась в нескольких километрах от города, и по краям большого летного поля росли деревья. Листьев на них не было: зима. Мы уже начали подниматься, скорость самолет развивал медленно, и я успела увидеть кортеж министерских машин. Фредерик Белами стремительно шел, скорее даже бежал к сигнальщику, тот выпрямился, большая полосатая палка смешно выпрямилась вместе с ним. А дальше я видела лишь то, как работник, бешено вращая этой самой палкой, указывает на соседний самолет.

Я поправила сбившийся под шерстяной шапочкой узел на затылке. Виски ломило, и я решила все-таки распустить волосы. Голова болела с самого утра, с того момента, как непривычно серьезный ректор объявил, что временно, на неопределенный срок, университет превратится в институт благородных девиц, а мсье Жак, резко постаревший, раздал нам рюкзаки с первым необходимым.

Неделю назад началась мобилизация. После того как утром закричала прежде всегда молчавшая сигнальная сирена, мы с Оливье сонные (он в накинутой наспех куртке, а я в халате Элиаса) выбежали на улицу. Халат был тяжелым, очень теплым и вполне сгодился в качестве зимнего плаща. Пока мы шли домой, большой капюшон закрывал мокрую голову, и я держала его рукой, чтобы не раскрылся. Простуда, как я теперь знала, свалит – и не заметишь.

Сирена должна была предупреждать о начале наводнения, которое случалось не часто, но последствия его нередко были печальны.

– Муара вышла из берегов?

– Зимой? – Горожане вышли на улицу и удивленно переглядывались. А потом скрипучий голос объявил: «Война».

Война, просто слово… а что за ним?

В университете студентов мужского пола попросили собраться внизу, у колонн. Нас, девушек, не пускали. Преподаватели следили, чтобы ни одна не вышла за порог. И мы все облепили окна, которые выходили на центральный вход. Смотрели, как строгий мужчина в военной форме что-то говорит таким же серьезным мальчишкам.

Начались учения, наших мужчин частями, за неделю, забрали на полигоны, расположенные неподалеку от столицы. Элиас был среди первых. Его я с того дня не видела.

– Пристегнулась? – ласково обратилась ко мне старший врач.

– Да, я Ника, – протянула женщине руку. Она сидела почти у выхода, на краю скамейки, рядышком со мной.

– Анаис Дюбуа.

Вместо того чтобы пожать мою ладонь, она потрепала меня по голове, будто глупого ребенка. Наверное, им я и была…

Нападение произошло со стороны, с которой никто не ждал, – с северного моря в Норд-Адер. Вместо очередной партии продуктов Долматская империя привезла к нашим берегам солдат и оружие. Вскоре воздушная разведка донесла о шевелении на границе Ист-Адер и Адамара – Саомар зажали с двух сторон.

Грегори почти сразу покинул столицу и уехал в восточное герцогство. Он так и не научил нас первой помощи.

Я сидела в маленьком медицинском самолете вовсе не потому, что была таким патриотом, нет. Для этого я была слишком знакома с верхушкой Союза – я хотела найти родителей. То, где они находятся, я узнала вчера.

Дирижабли, которые не так давно начали использовать для доставки почты, потому что грузоподъемность их была значительно больше, чем у самолетов, а для посадки не требовались специальные площадки, привезли свежие новости с передовой линии. Там же были и письма, которые доставили горожанам через несколько дней, уже после того, как газеты напечатали первые сводки.

Городом, где произошли первые бои, стал Мариестад. Крупный морской порт, почти на границе с Такессией. В соседнее королевство можно было попасть двумя путями: по северному морю и через горное ущелье – государства разделяла цепь Такессийских гор. И этому было объяснение: нас хотели изолировать от соседа. Им это удалось. А еще через несколько дней напали и на Такессию.

У великой империи были великие планы – на то она и империя.

– Держи. – Молодой врач, что сидел с другой стороны от меня, передал мне фляжку. – Доминик Длиман. – Я глотнула и закашлялась, во фляжке оказался спирт.

– Ника, – пытаясь справиться с приступом кашля, прокаркала я.

Сосед негромко засмеялся, а потом к нему присоединился весь экипаж.

– С почином! Добро пожаловать в медики! – Мне жали руку и хлопали по спине. Для этого даже не требовалось вставать, настолько узким был самолет. Я прикрыла глаза и попыталась уснуть – не спала всю ночь.

Когда Оливье передал мне письмо, я даже не сразу его открыла. Долго гладила мятый желтоватый конверт, один из самых недорогих, из тех, что можно купить на почте. Знакомый почерк, чуть закругленные буквы и несильный наклон влево.

Мама…

В письме она сообщала, что находится в Норд-Адер, устроилась на работу в университет Мариестада. Прочитав название города, всхлипнула: город разрушен – я видела фотографии. Есть ли хоть малейшая надежда? Пробежала глазами по письму, она зачем-то просила меня найти Грегори. Вот уж чего я делать не собиралась.

Как давно я не видела родителей, будто в прошлой жизни… Это было на вокзале. Мама нервно одергивала подол нарядной ярко-желтой юбки и, как маленькая, повторяла: «Нужно было отказаться». Мы с отцом с трудом уговорили ее взять себя в руки, ведь если не поедет – не получит деньги на новый проект. Ее разработка по борьбе с Heracleum, или борщевиком, как его звали в простонародье, выиграла грант. Ядовитый крупный сорняк был бедой соседнего герцогства, за действенное средство борьбы с ним Ист-Адер выделял большую сумму. Ректор Лосского университета поехать не смог. Кто же будет развлекать семейство Лерой? Поэтому честь представлять университет выпала маме.

Никогда меня не оставляли больше чем на два дня. Мама с какой-то маниакальной настойчивостью не желала расставаться. Будто опасалась, что за время ее отсутствия дочь исчезнет.

Так и случилось…

Я сжала виски и пыталась придумать, как попасть на север. Добровольцем? Женщин не берут. Пробраться в поезд? От этой мысли на теле выступил холодный пот. А потом прибежала Аманда, со слезами на глазах – Жерара отправляли в Норд-Адер. Она твердо решила ехать за братом, для этого нужно было только записаться в полевые медики. И я поняла: вот оно, вот как я доберусь до северного герцогства.

Мы вместе дошли до университета, где через несколько минут мсье Жак выдал рюкзаки. И теперь я военный медик. Я химик-медик-дипломат, я, демоны, ХиМеДик! – беззвучно засмеялась и прикусила лямку от рюкзака. Чтобы не выкинули прямо в полете как слабонервную.

Самолет останавливался несколько раз, на дозаправку и для того, чтобы второй пилот сменил первого. По воздуху путь занимал значительно меньше времени, двое суток, против почти семи в поезде.

Спали там же, сидя, облокачиваясь друг на друга. Ели то, что было в рюкзаках. В моем сиротливо лежали банка фасоли и белые галеты, запить было нечем. Но меня принялись опекать всем экипажем, думаю, я ела, пила и спала лучше всех. Я была младше всех остальных минимум на десять лет.

– Жуй давай, смотреть на тебя страшно, моль белая, – извечная присказка Анаис.

За два дня путешествия мы сроднились. Это вообще очень сближает – бежать в кустики и при этом знать: за тобой всегда кто-то присматривает.

Доминик и Жан были клоунами в нашей компании, неиссякаемым источником юмора и оптимизма. Правда, немного специфического – врачи, что с них взять? Им обоим было по тридцать лет, молодые, полные жизни мужчины, с сильными натруженными руками. На север поехали потому, что детей и жен у них пока не было.

Кто-то ведь должен ехать?

По прибытии в Норд-Адер часть из нас распределили в Истад. Город неподалеку от Мариестада. В местный госпиталь отвезли тяжелых раненых, нужны были руки. Я понимала, это будет страшно, но все равно вызвалась в первый же день пойти с Анаис.