Ирина Юсупова – Границы существующего-1 (страница 30)

И я ушел. Но во взгляде Кирилла я не видел той злости, которую видел вчера в ссоре с Викой, я увидел жалость и сожаление. По ту сторону студии я сполз по стене, обхватив голову руками. Я думал только о том, что же я наделал. Я боялся увольнения. Мне было стыдно за все те дни, которые я провел здесь. За ту ошибку, которую совершил. Я испортил превосходный проект. Я разрушил свою команду-коллектив. Возможно, не я должен был бы быть здесь.

Меня отвлекла от этих мыслей Виктория. Она положила руку мне на плечо, пытаясь приободрить меня.

— Не переживай, — сказала мне девушка-эльф, — всё образуется.

Нет, никогда не стал бы я вести себя как плачущая принцесса. Я встал, достал то, что написал ей ночью, всучил ей сложенный конверт.

— Что это? — удивленно спросила она.

— Песня, — ответил я и не дав ей договорить, поспешил уйти.

***

Очень скоро я вернулся к системе 23–30. Это когда бодрствуешь 23 часа, а спишь 30 минут в сутки. Еще 30 минут я списал в зону отключки, когда сознание залипает, засыпает, будучи бодрым.

Я оставался на работе до победного, до каждой выверенной циферки, ибо малейшая погрешность могла привести к глобальным проблемам, поэтому несколько дней не был дома. «Друзья» Кирилла каждый день приходили и надолго занимали студию, я все чаще стал видеть то же выражение лица, что и в первое их посещение, когда меня просто вышвырнули с моего рабочего места.

Однако Кирилл вовремя и точно выполнял мои поручения, Вика делала успехи в ее программе расчетов, но мне было немного не до того, чтобы радоваться их успехам. Я буквально горел. И горел мой проект.

Я повсюду носился, спрашивал, читал и считал. И спустя 2–3 системы 23–30 я стал ненавидеть то, чем занимаюсь. Я начал жалеть себя и мне казалось, что я недостоин даже имя свое носить. Как же я мечтал покончить со всем раз и навсегда. Вскоре наступил день сдачи проекта. Перед ним за два часа мы еще сидели и перепроверяли значения. Всё сходилось.

Я знал и был уверен, что иду на сдачу с абсолютно точным, верным и достойным материалом. Тело ужасно болело, хотелось сдаться, но я знал, что это последний рывок перед финишем, сама Вика сказала, что я справлюсь. Причем несколько раз. Григорий проверил и сказал, что все правильно, даже руку мне пожал. Вчетвером мы отправились на «смотр».

Он происходил в большом зале. На него пришло много зрителей. Мы ни на секунду не усомнились в своих силах. Пусть я дрожал и мечтал сбежать, я понимал, что нельзя бросать свою команду.

По моему расчету испытуемый должен был выполнить несколько команд. Перед выступлением испытуемого я ввел членов комиссии в дело, прочитав небольшой доклад о проделанной работе. Я увидел заинтересованность в лицах нескольких людей. Я представил презентацию, подробно описав частоту, колебания и амплитуду звуковой волны. На видео комиссия увидела всю суть эксперимента. Но любой человек, даже отличный ученый, никогда не поверит, пока не увидит это на практике.

И я знал, чего все ждут. Я подошел и надел наушники на испытуемого, который сидел посередине сцены. Дал знак Кириллу, чтобы тот включил аппаратуру. Я торжественно объявил о подаче движения с кодовым названием «1». Ничего не произошло. Кирилл знаком показал, что всё включено. Я сообщил о заминке и дал код «2». Снова безрезультатно. Я сам подбежал к Кириллу и проверил. Всё было в порядке. Мы забрали наушники у мужчины и стали слушать по очереди. Мы услышали сигналы, музыку, но ничего больше. Я предположил, что женский слух более чувствителен. Вика попыталась нас выручить, она села на место испытуемого, надела наушники. Я давал команды, она догадывалась по моим знакам, делала движения, но они не очень совпадали с теми, которые я объявлял. Григорий увидел, как мы сами зарываем себя в грязь, поспешил закончить этот цирк, буквально вытолкнув меня со сцены.

Так мы втроем оказались в какой-то маленькой комнате, самой ближней к залу. Как-будто Григорий спрятал нас, пытаясь защитить. Перепуганные, недоуменные мы ждали его. Кирилл ругался, Вика с ним спорила, они снова ругались. А я? Я просто устал. Устал настолько, что не было сил обдумать, что я сделал не так.

Через несколько минут в комнату ворвался взбешенный Григорий.

— Что вы там устроили? — с порога воскликнул он. — Мне еще никогда не приходилось так краснеть перед начальством! Виктория, Вы думали, что мы оценим Вашу актерскую игру?!

Эльфийка покачала головой и опустила взгляд в пол.

— Как это понимать всё?! Вы проверяли коды раньше?! На людях?!

— Нет, — ответил Кирилл, — не доводилось.

— Тогда какое право вы имели представлять этот проект?! У меня складывается впечатление, что на работу я нанял школьников! Хотя и школьники бы справились лучше!

— Виновны, — поднял руки Кирилл.

— Лучше разогнать вас к чертовой матери! Уволить вас всех! Я очень разочарован.

— Не нужно всех, — говорю я. — Вы поставили меня руководителем. Вы говорили, что я не справляюсь с коллективом. Мой коллектив состоял из двух человек. И даже наладить их работу я не смог. Я за всем следил, значит я несу ответственность. Снимайте меня с должности. Увольняйте меня. Я не заслужил. Не был готов.

Григорий долго смотрел мне в глаза.

— Пишите по собственному, Денис Александрович. Собирайте вещи, — он развернулся к Вике и Кириллу, которые опешили от того, что я сказал. — Завтра я назначу вам нового руководителя.

Так был закончен проект по звуковому шуму. Так была закончена моя счастливая рабочая жизнь в «Силикат».

***

Я не знал, что так будет. Я не знал, что будет дальше. Я не хотел возвращаться к тому, что было раньше. Я будто бы боялся сам себя. Старого себя. И если бы я заговорил сам с собой в прошлом, если бы мне довелась такая возможность, кажется, мы не нашли бы общий язык, за это время я изменился. По крайней мере мне так казалось. Играть дома и сидеть на месте мне больше не хотелось. А исправлять что-либо было уже поздно.

Я слонялся по городу, город казался мне чужим, поскольку я давно не был на улице. Настроение было хуже самого плохого. Я ощущал опустошение внутри себя. Я ненавидел сам себя и укорял за каждый шаг, за каждый прокол, за каждый просчет. Я искренне не понимал почему так произошло. Я смотрел как мужчина на соседней от меня лавочке кормил голубей. Сначала голуби были осторожны, спускались по одному, а затем их собралась уже стая и они стали наглее, они начали садиться на его плечи и даже голову. Я про себя назвал этого мужчину «дитя природы», так как он прекрасно сливался с окружающей его обстановкой. Что толкает людей на такие действия? Просто сидеть на лавочке и кормить голубей? Сколько он уже в этом парке? Возможно, он приходит сюда каждый день…Я, действительно, чужой, здесь в этом городе, кажется, что он существует отдельно от меня.

Мне нужно было собрать вещи на работе, но я отчаянно отодвигал этот момент. Когда тянуть было уже некогда, я собрался с силами и отправился в «Силикат».

Вещей было не так много. Пару тетрадей, ручек. Я не из тех людей, которые раскидывают повсюду свои вещи, как бы помечая территорию. Я в последний раз сел в свое кресло, покрутился в нем. На третьем обороте вокруг своей оси я увидел Кирилла. Он подошел ко мне, потупив взгляд, будто рассматривая свои белоснежные кроссовки. Затем он дал мне руку.

— Ты, это, — начал он, пытаясь подобрать слова, — спасибо, за то, что сделал. Не ожидал от тебя.

— Я ничего такого не сделал, — ответил я, пожимая ему руку.

— Сложно это говорить, — продолжил он. — Не перебивай.

Я особо и не хотел. Он засунул руки в карманы и исподлобья посмотрел на меня.

— Мы не тестили. Не сделали прогон.

Проб и правда не было. Первый раз мы попробовали программу только на испытуемом.

— И в этом, — он кашлянул в кулак, — есть моя вина. Я занимал студию.

— Нет, — сказал я. — Так и Григорий говорил. Дело в руководителе. Я мог прогнать ее раньше, испробовать, глупо было полагать, что всё выйдет так, как нужно. Честно говоря, я просто не успевал и забыл. Так что успокойся и не вини себя.

— Я видел песню, которую ты написал Вике, — улыбнулся Кирилл, сел рядом со мной, перевел тему. — Я скажу тебе то, что не скажет никто.

Мне стало интересно. Что же такого он может сказать?

— Я презирал тебя.

Это я и так знал. Ничего нового.

— Я видел, что ты делаешь. И на примере…вот на этом примере этой песни я объясню тебе.

Он достал тот самый листок, на котором я карябал стишки ночью. Он был весь исписан почерком Кирилла. Он положил его перед собой, я придвинулся.

— Смотри, — сказал он. — Я был удивлен. Приятно удивлен. Написано чисто с точки зрения стихосложения, рифмы почти идеальны, но есть одно «но». Это чувство ритма, само чувство музыки, как таковой…Мне кажется, с музыкой тебе приходилось мало встречаться.

— Есть такое, — признаю я, я ведь даже предпочитал и плеер не слушать.

— Тогда если хочешь, я научу тебя, — произносит Кирилл, я соглашаюсь, мы подходим к аппаратуре. Кирилл проводит для меня самый ценный и запоминающийся урок. Я слушаю его и впитываю, как губка. Мне кажется я открываю для себя новую Вселенную звука. И начинаю понимать, почему на «смотре» ничего не вышло. Я слишком многого не знал, пытаясь вслепую собрать гамму нот. Я понял, КАК стоит слушать. Когда мы закончили, была уже глубокая ночь, усталый, но вдохновленный я отправился домой со своими скромными пожитками.