Ирина Ю. – Проклятье русалки (страница 3)

Но сейчас таинственная тропинка в заборе манила ее куда сильнее, чем тайны рун.

Лес встретил ее густым, сладковатым воздухом, наполненным запахом хвои, прелой листвы и чего-то теплого, землистого, как корни старых деревьев. Алина вдыхала этот запах полной грудью, и после городского смога, легкие расширялись, будто годами не знали такой чистоты. Погода стояла солнечная и очень жаркая, но здесь было чудесно и прохладно. Под ногами хрустели ветки, а высоко в кронах деревьев, перекликались птицы, их голоса мелодично звенели и разносились по лесу эхом.

Чем дальше она шла, тем громче становилось журчание воды. И, раздвинув очередную завесу из ветвей, тропинка наконец вывела ее к воде.

Река искрилась на солнце, которое рассыпалось по воде тысячами бликов, и Алине на мгновение показалось,что она смотрит на жидкое золото. Широкая,мягко журчащая, берег которой был усыпан мелкой галькой, которая грелась под ногами, а песок,смешанный с илом, был таким мягким, что ее сандалии утопали в нем.

Дальше, у старого дуба, плескалась ребятня. Мальчишки с дикими воплями прыгали с толстой ветки в воду. Их загорелые спины блестели на солнце. Чуть поодаль, на трухлявом пне, как будто вырастая из него, сидел старик.

Он был похож на саму землю – кожа, покрытая глубокими морщинами, больше напоминала кору старого дерева, а седые волосы, спутанные ветром, казались лишайником. Его пальцы, узловатые как корни, ловко сматывали леску, а рыболовные крючки поблескивали у него на коленях, как маленькие кинжалы.

Алина наклонилась, чтобы коснуться такой манящей воды, ей вдруг очень захотелось почувствовать ее холод на коже. Но в тот же миг услышала голос за своей спиной:

–Не стоит,милая.

Она вздрогнула и обернулась.

– Чего?

Старик смотрел на нее из под соломенной шляпы, ее края были растрепаны, и отбрасывали на его лицо полосатые тени. Его глаза были бледными,почти прозрачными, как лед. В них не было ни доброты, ни злобы – только глубокая, непостижимая печаль. Руки крепко сжимали удочку, она выглядела древней, почти ритуальной, словно передавалась из поколения в поколение только для того,чтобы ловить в этой реке нечто большее,чем просто рыбу.

– Говорю, не стоит водицу трогать. – повторил он, и голос его звучал,как шелест сухих листьев под ногами

Алина удивленно посмотрела на старика. По ее спине пробежал холодок. Она отдернула руку, и в тот же миг один из мальчишек, прыгнул в реку, подняв фонтан брызг.

– Это почему же?

Старик медленно покачал головой, и его взгляд скользнул по ее руке – той самой, что тянулась к воде. Он не спеша шел к ней, сгорбившись. Босые ноги оставляли в песке глубокие мокрые следы, которые тут же заполнялись черным илом. Он пахнул мокрой шерстью, дымом и чем-то горьким,как коренья, выкопанные из лесной чащи.

– Наталья очень своенравная. Утащит чего доброго и поминай как звали. Вишь,вон, одни мальчонки тут. – старик указал рукой на ребятню.

Алина вдруг осознала странность: дети не просто не обращали на них внимания – они будто не видели старика вовсе, их смех и крики звучали живо, а голос старика был словно шелест, эхо, заблудившееся в журчании реки.

– Наталья? – переспросила Алина, закрывая лицо от солнца ладонью.

Солнце притаилось за облаком именно в этот момент, и тень упала на старика, делая его глаза двумя бездонными угольками.

– Реку кличут Натальей. Городская… – покачал головой старик. – Сразу видно, ихний народ в Отрадном все про Наталью то знают. А ты приезжая, зеленая еще. Смотри,как бы тебя русалки не утащили. Духов день скоро.

Под изумленным взглядом Алины, старик развернулся и медленно побрел в другую сторону от той тропинки,по которой пришла она сама.

Алина посмотрела на реку. Вода, только что сверкавшая, теперь казалась темной, как чернила. И там, в глубине,что-то шевельнулось – тень, или нечто, слишком правильная для случайной игры света. Лицо. Серое,будто у покойника, и ртом, раскрытом в беззвучном крике. Оно мелькнуло и исчезло.

Она вздрогнула и поспешила обратно к дому. За спиной раздался всплеск, но оборачиваться она не стала. Только когда дом показался между деревьями, она осмелилась перевести дух.

Вечером вернулся Артем. Дверь скрипнула тихо, будто не решаясь нарушить вечерний покой. Он вошел, принося с собой легкий аромат лета. Артем стояла на пороге кухни устало улыбаясь, но глаза светились – так бывает, когда кто-то не может дождаться, чтобы показать сюрприз. В одной руке у него была прозрачная коробка с кремовым тортом, в другой – плетеная корзинка, из которой доносилось едва уловимое шуршание.

– Ой,как вкусно пахнет! – восторженно прошептал он, задерживая взгляд на столе.

Горячий ужин дымился в белой эмалированной кастрюле, накрытый цветным вафельным полотенце, тем самым, в клетку, которое Алина успела купить перед их отъездом.

– А я к тебе с сюрпризом. Вот, Держи!

Артем протянул ей корзинку, а торт поставил на стол.

Из корзинки донеслось слабое « Мяу», такое робкое, и нежное, что Алина не удержалась и открыла корзинку.

– Какой ты хорошенький! – она бережно подцепила под пушистый животик рыжий комочек.

Котенок оказался легким, почти невесомым, с большими зелеными глазами и едва коснувшись ее ладоней, тут же принялся мурчать, жмурясь от яркого света ламп. Его шерстка пахла пылью и улицей.

– Ты ему понравилась, – сказал Артем, сбрасывая рубашку и меняя ее на домашнюю футболку. – На другом конце поселка у одной бабки в корзинке было много. Говорит остался только этот, сорванец. Я его взять хотел, а он пулей с рук вырвался. Поймал еле -еле. Шустрый малый!

Алина прижала котенка к груди, и он тут же уткнулся мордочкой в сгиб ее локтя, ища защиты. Его крохотные коготки впились ей в кожу.

– Вот и назовем его Пуля. – ласково прошептала она,чмокая пушистую рыжую мордашку кота. – Да,Пулька?

Котенок довольно мяукнул и зарылся усатой мордочкой в руки Алины. Она с нежностью посмотрела не него и села за стол,показывая мужу,что ему придется самому себя обслуживать,так как ее руки заняты пушистой прелестью.

После ужина Артем, едва проглотив последний кусок, повалился на кровать, даже не раздевшись. Книга,которую она взял почитать, выскользнула из его рук и упала на пол. Страницы раскрылись и шевельнулись, будто от сквозняка, которого не было.

Она осторожно положила Пулю рядышком,заботливо накрыла мужа пледом и убрала книжку на прикроватную тумбочку.

Ночью Алину разбудил голос. Не просто звук – а зов, просочившийся сквозь сон,как холодные пальцы, обвивающие запястье. Он доносился откуда-то издалека. Женский тонкий голос напевал незнакомую ей нежную мелодию. Песня струилась по комнате, обтекая мебель,касаясь ее кожи ледяными нотами.

Она резко открыла глаза и посмотрела на экран телефона. Глубокая ночь, в доме тишина. Только сверчки за окном стрекотали неровно, и где-то в лесу, сова -сплюшка угукала монотонно, убаюкивая обратно.

Артем мирно посапывал,уткнувшись лицом в подушку. Кота на кровати не было.

Алина села, прислушиваясь. Голос не исчез. Он лился извне – печальный, манящий, нежный.

Она встала. Лунный свет падал в открытое окно сквозь прозрачные занавески. Она спустилась вниз, стараясь не скрипеть ступенями. В прихожей тикали настенные часы, и немного пугающе выглядело зеркало в полный рост в темноте. Алина подошла к входной двери, тихонько открыла и вышла на крыльцо.

Отрадное спало. Весь поселок был погружен в сон. Полная луна ярко заливала все вокруг мертвенным сиянием. Тени деревьев лежали на земле черными провалами, дорога за забором блестела, как змеиная кожа, а сам забор скрылся во мраке. Призрачный холодный свет делал пейзаж завораживающим. Легкий ветерок обдувал ночной прохладой и разносил нежное мелодичное пение по округе.

Она шагнула вперед и вздрогнула: трава под босыми ногами была мокрой и холодной. Темные капли блестели в лунном свете, похожие на капли крови. Просто роса.

Голос манил. То был не звук, а едва осязаемое прикосновение, неумолимо зовущее. Ей хотелось узнать, кому он принадлежит. Алина замерла, прислушиваясь, стараясь понять,откуда доносится пение. Где-то там,где черные сосны расступались, уступая дорогу реке, где вода знала все тайны Отрадного и хранила их в темной глубине,куда не проникает солнечный свет.

Ноги Алины сами понесли ее в сторону забора,где в темноте скрывалась неприметная калитка. Она была открыта настежь. Алина без труда проскользнула через нее и скрылась во тьме леса.

Ночной лес не спал. Он встретил ее теплым сладковатым дыханием. Шепот листьев, треск сучьев и веток под невидимыми ногами, стрекот ночных существ – все это сливалось в одну мелодию, будто лес повторял тот самый зов,только шепотом. Алина шла на голос, и ветви бережно расступались перед ней, они вели ее туда, откуда доносилось пение.

Чем ближе она подходила к реке, тем больше голосов она слышала. Теперь это был целый хор женских тоненьких голосов, выводящих одну мелодию. Они звучали из-под воды – не просто из реки, а из самой ее глубины, где даже лунный свет тонул без следа.

Плеск воды едва был слышен, повеяло прохладой и речным илом. Что- то невидимое дышало, вдыхая запах леса и реки, тяжело,утробно, и влага отвечала ему тихим бульканьем. Сквозь деревья она видела залитый лунным светом берег реки. На берегу кто-то был. Алина тихонько начала красться через кусты,чтобы подойти поближе и рассмотреть.