Ирина Ясенева – Деревня (страница 4)
– Да, я тоже рада, что получится съездить в деревню, – Арина помолчала пару мгновений. – А ты давно видела Алёну?
Обе девушки стали серьезными вмиг.
– Одиннадцать лет назад я там последний раз была.
– А я – девять. Интересно, какая она… Ей было одиннадцать, когда я её видела в последний раз. Мне она показалась… нелюдимой. Но меня очень рада была видеть.
Милена вздохнула.
– Много выпало на вашу долю.
– Да и на твою, – негромко поддакнула Арина и сразу осеклась.
Милена сжала челюсти и уставилась в окно.
– Знаешь, вот катится поезд, и кажется, что и жизнь так катится, – в голосе Милены не было прежней нотки радости. – Жизнь так проходит, как поезд катится. Сменяются места, лица. А ты всё остаёшься один и тот же. Не думаю, что люди меняются. Характер, желания, чувства, интересы – всё остаётся.
– Я тоже думаю так о поезде. Но, как мне кажется, люди меняются. Да, характер, то есть темперамент, у нас один на всю жизнь, но сами люди меняются.
Милена покачала головой.
– Вспомни себя в детстве: разве ты была другим человеком?
Арина задумалась, потом возразила:
– Но меняются убеждения, цели, мечты. А это тоже всё часть человека. Ты вот о чём мечтаешь?
Старшая сестра прикусила губу и задумалась.
– Не знаю. Мне просто нравится жить. Я люблю дочь, мужа, люблю свою работу. Мы в достатке. И мечтать особо не о чём.
– Вон как.
– А ты?
– Я… я хотела бы уехать в домик уединенный, в лесу, у озера, и писать. Не видеться с людьми вообще. Завести собаку, кошку. Заниматься только творчеством.
Милена с интересом, даже с шутливой искоркой в глазах, посмотрела на сестру.
– Какой ты социопат.
– Да нет, – неловко начала отговариваться Арина, – я не ненавижу людей, не презираю. Я их просто не люблю. Да и влияние деревни во мне велико: хочется жить поблизости с природой.
– А как же твой парень? Как там его…
– Игорь, – сквозь зубы выговорила младшая сестра. – Он хороший, но…
Арина не продолжила. Милена усмехнулась и сочувственно закивала.
– А ты ощущаешь влияние деревни? – продолжила девушка, подавляя неловкую улыбку.
– Не особо. Я там мало жила, только летом, на каникулах. Но я всегда любила деревню. В городе нет такой теплоты в людях. Нет той особой атмосферы… Там все работают, заняты. А в деревне – словно в сказке.
– Согласна. А я там самые важные детские годы провела, поэтому деревня сильно на меня повлияла. Я иногда ощущаю себя чуждой в городе.
– Ну, я не ощущаю. Деревня – здорово, но моё место в городе, с семьей. Поэтому я бы не хотела жить в домике в лесу, – смешливо нахмурившись, Милена помотала головой.
– Мне сегодня даже снился сон… Видимо, из-за переживаний об отъезде. Я не вожу, но во сне я была за рулём. Была ночь. Огни города ослепляли меня. Машин было очень много, и это даже были не машины, а какие-то монстры. Звери – чёрные, с горящими глазами (ты же замечала, что морды машин напоминают человеческие, только злые?). И эти монстры сигналят мне, окружают со всех сторон. И мне так страшно, что я закрываю глаза, начинаю плакать. Потом сон заканчивается.
Милена вздохнула, но ничего не ответила. Арина глубоко задумалась. Девушки уставились в окно, размышляя о своём. Шло время, и до прибытия поезда оставался час. Было ещё не темно, но солнце начинало клониться к горизонту. Дождя не было. Участились маленькие деревеньки на подъезде к городу. Арина посмотрела на сестру: та казалась встревоженной, грызла губы. Да и у самой Арины сердце ходило ходуном. Они много о чём разговаривали, но ни одна не упомянула для себя самого важного – то, чего волновало больше всего. Чувствовалась недосказанность.
Сёстры сошли с поезда в числе ещё человек пяти. Они покатили чемоданы по не очень длинному перрону, потом вышли с вокзала. Он находился на краешке города. Девушки решили не медлить, а сразу вызывать такси, так как время было уже семь с четвертью, а ехать им полтора часа. Пришлось долго ждать: никто не хотел браться за такой заказ. Наконец, водитель нашёлся, и они, разделив цену за такси пополам, сели. Старая и неудобная отечественная машина с худым мужичком лет пятидесяти покатила их в родную деревню. Милена завела с ним разговор, хотя в голосе её чувствовалось волнение.
Арина мрачно глядела в окно. Ей казалось, что едут они слишком быстро, и она не успевает передумать все, что хотела передумать, подготовиться морально. Солнце уже начало мелькать из-за деревьев на уровне глаз.
Пейзаж был восхитительным: трасса была окружена лесом с двух сторон, освещенным закатным оранжевым солнцем. Всё казалось действительно волшебным, ненастоящим, и казалось, что в лесу водятся нимфы, ведьмы и вампиры. Воображение Арины взбудоражилось, заставив на некоторое время забыть о мыслях, отягощающих её.
Наконец, они приехали. Таксист, успевший подружиться с Миленой, вежливо выгрузил им чемоданы, попрощался и уехал обратно, пообещав, что сможет отвести их обратно в любой момент. Старшая сестра пристально посмотрела на Арину:
– Что-то ты выглядишь серьёзной.
– В этом месте такие концентрированные воспоминания, что мне аж плохо. Ну ничего, сейчас продышусь, – глубоко вздохнула девушка.
Деревня
Высадили их не совсем у дома (так как дальше дорога была плохая), но уже в деревне. Они единогласно решили, что пойдут к бабушке с дедушкой сперва. Идти им было минут семь. Девушки разглядывали домики, обступающие их с обеих сторон. Большинство из них были типично деревенские – в псевдорусском стиле, с резьбой, одно- и двухэтажные. Редко встречались современные, отремонтированные, выстроенные со вкусом: «дворцов», какие в частных районах, здесь не было. Некоторые были заброшенные: покосившиеся, ветхие, потрепанные ветрами, дождем, снегом и годами. Окна выбиты или черны; на участках все заполонили дикие растения, растущие, как им желается, берущие власть над жизнью человеческой.
– Как же хорош здесь родной воздух, – глубоко вздохнула Милена. – Он такой чистый. Атмосфера здесь…
– Да, – коротко согласилась Арина. Сердце её бешено билось.
Девушки замечали, что не только они разглядывают деревню – но и деревня разглядывает их: из окон, занавешанных наполовину, нередко смотрели старушки. На улице играли в мяч ребятишки, катались на велосипедах.
Наконец они дошли до глубины души знакомого второго домика на улице Дачной, располагающегося недалеко от озера Зелёное (названо оно так, потому что купаться в нём было страшновато, выглядело оно достаточно грязным и постоянно цвело). Девушки зашли в калитку, которая открывалась изнутри, если просунуть руку сверху и дернуть засов. Выкрашенный в голубой цвет, с петушком на крыше, с низким крылечком, дом дышал стариной. Вокруг него располагался небольшой участок, засаженным всякой всячиной – но больше овощами и цветочками. Арина заметила, что с соседнего участка на них изучающе смотрит женщина лет сорока, вывешивающая одежду на верёвки на улице.
Милена постучалась, быстро улыбнувшись Арине.
– Бабка, открой! – послышался глухой голос.
– Иду, иду!
Послышались тучные шаги, щёлк затвора – и дверь отворила женщина, выглядящая не старше шестидесяти, полная, уже немного осевшая из-за возраста, в платье с фартуком, с заделанными сзади седыми волосами, – бабушка Ярослава Власова, которой на самом деле только-только исполнилось семьдесят три.
– Ба, внученьки! – вскрикнула она и радостно всплеснула руками. – А мы вас ждали! Проходите, родные, сейчас вас расцелую!
Баба Ярослава выглядела счастливой, на глазах у неё навернулись слёзы. Первая зашла Милена и расцеловалась с бабушкой.
– Мама дорогая, какие ногти! – взяла она её ухоженную руку с нежным маникюром. – Мне б кто сделал такие. Дорого, чай, стоят? Рублёв с пятьсот?
Милена рассмеялась. Потом, ощущая волнение и неловкость, вошла Арина.
– Худю-ющая! Ну, мы тебя откормим, – шутливо укоряла бабушка, пока обнимала ту, – будешь котлеты есть да пироги. Ах какие вы выросли, внученьки! Какие большие уже! Невесты совсем! Скорее проходите за стол, мы как раз с дедом собирались ужинать.
– Бабка, кто пришёл? – послышалось хриплое из комнаты.
– Внучки приехали из города, вну-чки!
– Кто?
Милена с Ариной, оставив чемоданы в узком коридоре, зашли в зал – большую комнату напротив входной двери. Дед, худой и с седой бородой, почти лысый, в белой замызганной майке, однако на вид бодренький и живой, лежал на диване и читал с лупой газету, напрягая небольшие серые глазки.
– Мать моя родная! – удивился он не на шутку. – Неужто это внучки мои? Милена и Арина, вы, что ли? Дайте-ка я на вас посмотрю поближе.
Дед присел и начал с нескрываемым любопытством разглядывать их, мотая головой из стороны в сторону
– Дед Богдан, я Милена, если ты не забыл, – старшая сестра подскочила, обняла его и села рядом.
– Мать моя женщина, как ты на бабушку в молодости похожа. Вы-ли-тая!
Ярослава зашла в комнату, приперла щёку рукой, с нежностью разглядывая внучек.
– Смотрю на тебя, да молодые годы вспоминаю. Как я тогда влюбился в самую красивую женщину на планете! – поднял указательный палец дед, усмехаясь.
Милена жеманно поправила волосы. Арина неспеша обняла дедушку и тоже присела на диван.
– И ты какая взрослая, Ариночка. Только волосы слишком коротко стрижёшь, вся красота и сила в волосах ведь! Женихи-то длинные волосы любят. Да и у тебя, Милена, куда коса-то делась?