Ирина Яновская – Девятый Аркан (страница 25)

— А ты чистюля, что ли? — спросила я после осмотра ванной комнаты, где был также идеальный порядок.

— Есть немного. А разве это плохо, Фенечка?

— В разумных пределах неплохо.

В комнате было невероятно уютно, что совершенно несвойственно холостяцкому проживанию. Несколько источников света — у кресла, к примеру, стоял винтажный торшер в шапочке из бежевого абажура. Под креслом расположилась мягкая белая шкурка. Я села в это кресло… и пропала. Оно приобняло меня со всех сторон и не хотело отпускать. От удовольствия пребывания в нем я закрыла глаза.

— Если ты сейчас скажешь, что не хочешь с него вставать, я не удивлюсь, — прочитал мои мысли Шуманский.

— Остаюсь в нем навечно! — немного патетично отозвалась я.

— Я долго его искал. Договаривался с ним, чтобы оно согласилось жить у меня!

Я не верила своим ушам.

— Ты спрашивал согласия у кресла?

— А как же! Оно должно было полюбить меня так же, как я полюбил его. Ведь уютно устроившись в кресле, как ты сейчас, можно писать стихи или полезные статьи, или расположиться с чашечкой чая и взять любимую книжку, можно дремать, наслаждаясь отдыхом после сложного трудового дня, или читать детям сказки…

Не открывая глаз, я представила картину, описываемую Радмилом, и у меня защипало в носу, я так растрогалась, что готова была расплакаться.

«И все-то у него есть: и любимая работа, и любимое кресло, в котором он собрался читать сказки будущим детям», — думала я. И мне очень захотелось быть причастной ко всему этому: к нему, к его креслу и к его жизни с нашими общими детьми — до такой степени, что хоть беги, бери колоду и загадывай желание — быть с ним навсегда, жить, любить и рожать детей.

На меня напал страх, что само собой это может и не получиться, что Радмилу может не понравиться со мной жить и что он никогда не захочет на мне жениться, и что тогда делать? Остаться одинокой и несчастной навсегда? Я открыла глаза, и слезы, их наполнившие, потекли по моим щекам.

— Феня, любимая, почему ты плачешь?

— Я боюсь, что меня не полюбит твое кресло.

— Я тебя люблю, и кресло полюбит, не волнуйся.

Про любовь он сказал мне первый раз, и это прозвучало очень естественно, не пафосно, а по-настоящему. Мне вспомнился Влад, как он стоял голый на колене и делал мне предложение. От этих воспоминаний я рассмеялась. Радмил принял это на свой счет.

— Ты смеешься над моим признанием?

— Нет, не над твоим, что ты… Я тоже тебя люблю! И если ты договоришься насчет меня с креслом, то я была бы счастлива остаться здесь!

— Считай, что уже договорился.

Мы обнялись и нежно поцеловались.

— А диван ты не хочешь протестировать?

— С ним тоже надо договариваться?

— Не-а, с ним достаточно подружиться.

С диваном мы «дружили и дружили», пока нам обоим не захотелось есть.

— Фенечка, а поехали ужинать в ресторан? Я приглашаю! Надо отметить наше с тобой событие!

— Тогда мне надо домой, хочу по такому случаю быть при полном параде.

Мы заехали на мою, уже теперь бывшую квартиру, я переоделась в нарядное платье, сделала легкий макияж и распустила волосы.

Прокрутившись вокруг себя у зеркала, осталась очень довольна своим видом и вошла в комнату, где Радмил, развалившись на кровати, ласкал Фрейю.

— Ну как я тебе, не стыдно меня вести в ресторан?

— Фенечка, ты восхитительна! Я очарован и совершенно сражен твоей красотой.

Пока мы ждали заказ в ресторане, я написала Вике сообщение: «У меня все отлично, я счастлива! Все подробности при встрече!»

Тут же пискнул ответ: «Жду. Целую!»

Глава 17

Разговор с мамой

Пролетела неделя. Я перевезла свои вещи к Радмилу, и мы стали жить вместе. Радмил работал, а я насчет работы пока не задумывалась. Мне хотелось как можно больше времени проводить с любимым. Пока он был в больнице, я читала купленные книги по магии и готовила ему разнообразные завтраки, обеды и ужины.

За это время мама получила визу, и уже была назначена дата их вылета. Разговор с мамой никак не получался, она была постоянно занята подготовкой к предстоящему отдыху, а по телефону о таких вещах я говорить не хотела. Федя не звонил, а когда я позвонила ему сама, чтобы сообщить, что теперь живу по новому адресу, он сухо сказал «поздравляю» и, сославшись на занятость, отключился. Федя даже порадоваться за сестру не мог, не потому, что завидовал, а потому, что ему было все равно. Съездила к Вике в гости, рассказала ей, как полагается, все новости до мельчайших подробностей. Она посоветовала мне аккуратнее бросаться в «новый омут» безумной любви, мол, кто знает, чем это закончится. Погоревала Викуся и насчет того, что мне придется вернуть дачу. Ну а с магией решили пока больше не экспериментировать без надобности.

Накануне дня вылета на Тенерифе мама позвонила сама.

— Фенечка, завтра мы улетаем, я бы хотела попрощаться. Может, приедете с твоим новым кавалером ко мне сегодня вечером? Хоть посмотрю, на кого я тебя оставляю.

— Конечно, мам, с удовольствием. Ты только ничего не готовь, мы привезем торт к чаю, этим и обойдемся.

— И шампанского, привезите шампанского хорошего. Отметим наши с тобой два радостных события в жизни. И потом, у нас праздники теперь так редки, что этот нельзя не отметить.

Я позвонила Шуманскому и сказала, что сегодня везу его знакомиться с мамой.

— Фень, если смогу подмениться на дежурстве, обязательно приеду, во сколько она нас ждет?

— К шести, она завтра ведь улетает, я говорила тебе.

— Езжай, а я, как освобожусь, приеду, скинь мне адрес.

Все складывалось удачно. Я как раз успею поговорить с мамой до его приезда.

Я собралась, зашла в магазин за тортом и шампанским и поехала к маме домой. Дверь мне открыла незнакомая женщина. Я чуть торт из рук не выронила. Маму нельзя было узнать. Выглядела она сногсшибательно. Помолодела и постройнела. Из скромной брюнетки с тугим пучком на затылке переродилась в шикарную женщину с каштановым каре. Ей очень шло.

— Феня, закрой рот и проходи, что ты застыла как соляной столп?

— Мамуля, да я тебя не узнала! У меня слов нет, — восхищалась я, входя в квартиру. — Как тебе это удалось, так омолодиться? Я глазам своим не верю!

— Доченька, все просто! Когда ты влюблена и хочешь, чтобы твой мужчина тобой восторгался, ты можешь горы свернуть. Ну… и чуть финансовых вложений потребовалось. Но каков результат? Все, кто меня знал, теперь не узнают. А консьержка наша даже спросила, в какую квартиру я иду в гости!

— Боюсь, что тебе, мам, теперь и алкоголь без паспорта в магазине не продадут.

Я достала из пакета бутылку шампанского.

— Эх, две надо было брать, — веселилась она.

— Можно попросить Радмила купить по дороге. Он чуть позже приедет.

— И Каземиро тоже подъедет. Мы решили завтра вместе от меня на такси в аэропорт ехать. И потом, я тоже хотела тебе его представить.

Мы, не дожидаясь наших мужчин, открыли бутылку шампанского, и я начала разговор:

— Мама, мне нужен твой совет. — И я, уже в который раз, рассказала всю эту историю, но теперь ей.

На том месте, когда мне явилась бабушка, мама подавилась куском торта. Долго кашляла, а когда закончила, махнула залпом бокал шампанского.

— О картах я знаю, а поэтому не удивляюсь, но вот про Фею, ты меня извини, звучит уж совсем неправдоподобно… и как она выглядела?

— Как обычно. Если тебе интересно, не летала ли она при этом на метле, то нет, не летала. Сказала, что карты будут в рабочем состоянии только в период коридора затмений.

— А ты проверяла?

— Да, загадала, чтобы у меня шея прошла уже после того, как коридор закрылся.

— А кстати, как твоя шея?

— Прошла.

— А ты говоришь, перестали работать — раз шея прошла, значит, работают.

— Но ведь я ее лечила, уколы мне Шуманский делал, и лекарства я принимала. Почему ей не перестать болеть?