Ирина Яновская – Девятый Аркан (страница 24)

— Радмил, ты удивишься, но опять случилось чудо — шея абсолютно здоровая.

— Я действительно удивляюсь… Мы не сделали и половину курса уколов. На такой быстрый результат никто не рассчитывал. Ты что, уникум?

— Сама не могу понять, как это я умудрилась так быстро вылечиться. Может, карты помогли?

И я быстро пересказала ему разговор с бабушкой про коридоры затмений, чтобы он был до конца в курсе этой, полной таинственности, истории. Мне показалось, что эту часть рассказа, с приходом бабки с того света, он выслушал скептически. Но особого вида не подал, а сказал:

— Да уже без разницы, что помогло, но результат налицо.

— Шея не болит — это факт, но остается загадка, которую я так пока и не могу разгадать. А ведь вчера я делала расклад именно для того, чтобы это проверить. Могла же она ошибиться, и колода работает и без коридора, тогда это все меняет.

— Что именно?

— Ну я могу ею пользоваться по мере надобности, а не два раза в год.

— Допустим, я поверю во все эти сказки, но, по-моему, это обстоятельство только усложнит твою жизнь. Ты над этим не хочешь задуматься?

Его призыв задуматься вызвал во мне обратную реакцию. Задумываться категорически не хотелось. Задуматься — это значит сделать выбор между жизнью обыкновенной женщины и жизнью женщины-ведьмы, связанной с потусторонними силами, из которой обратного пути уже быть не может. К этому я готова не была.

Я вспомнила, что бабушка рассказывала мне в то самое полнолуние про маму, что у нее ничего с картами не вышло, значит, она в курсе всего. А я ей до сих пор не рассказала главного, не спросила ее совета. И тут же в памяти всплыл недавний сон, про поле и женщину, так не похожую на мать, но говорящую ее голосом. Теперь для меня было очевидным, что необходимо все рассказать маме и послушать, что на это скажет она.

Радмил присел рядом со мной, нежно обнял меня одной рукой, во второй он держал шприц.

— А укольчик тебе я все равно вколю, ведьмочка моя!

Мысли мои сейчас были далеко от укола и Радмила. Я послушно дала себя уколоть. К теме колдовства мы больше не возвращались. Похоже, что Шуманский перестал понимать, как реагировать на это. Обижать ему меня, по всей видимости, не хотелось, но и верилось в мои рассказы с трудом. Большинство людей, услышав такую историю, списали бы все на простые совпадения. Может, и он так думал. Но спрашивать о том, что он на самом деле думал, я не стала. Мы вкусно пообедали, и Радмил пригласил меня в кино.

— Итак, ты разрешила мне за тобой ухаживать, я начал и приглашаю тебя на свидание в кино. Там мы купим попкорн, пиво и займем места для поцелуев на последнем ряду. Согласна?

— Согласна, только я не люблю пиво.

— Хорошо, куплю тебе колу, но пиво ты должна полюбить!

— Зачем?

— Чтобы мы что-то любили вместе. Например — пиво! — И он расхохотался.

— Если нам так обязательно что-то любить вместе, давай будем любить мою кошку.

— Кстати, о кошке… Смотрю, она у тебя присмирела!

— Успокоилась. Спит целыми днями.

— Ладно, давай любить кошку. И еще немного друг друга. — Он подошел ко мне вплотную и добавил: — Ты очень мне нравишься… и я хочу быть с тобой. А я тебе нравлюсь, хоть немного?

Вместо ответа я нежно поцеловала его в губы. Он ответил, поцелуй затягивался и обещал перерасти во что-то большее. Я против совсем не была, он — тем более, об этом говорило его напряженное, как струна, тело.

— Поехали, а то опоздаем на сеанс, — прервал он этот поцелуй.

Я растерялась от неожиданности поворота в сторону кино. Как по мне, так я бы предпочла вместо кино — секс. Но вслух, конечно, я этого не сказала.

— Не обижайся, я дразню тебя. До вечера дотянешь?

— Окей, ты хочешь поиграть в эти игры? Тогда смотри, чтобы вечером я не захотела тебя подразнить.

Он опять заливисто засмеялся, крепко обняв меня. Кино было так себе. И, как задумывал Радмил, мы процеловались весь сеанс. К моменту нашего приезда домой ни у него, ни у меня не было сил сдерживать свои желания. Заснули только под утро, изрядно уставшими, но удовлетворенными и счастливыми. Уже засыпая, я отметила, что секс с Радмилом мне понравился намного больше, чем с Владиславом. Утром за завтраком я попросила:

— Расскажи немного о себе, почему ты выбрал медицину? Что и как с личной жизнью?

— Стать врачом захотел неожиданно. Уже школу заканчивал, а тут — несчастный случай с парнишкой из класса. На Новый год петардой кисть ему оторвало на моих глазах. Все в панике, кровища кругом. А я не растерялся и руку перевязал, и кисть оторванную нашел. Потом врачи сказали, что благодаря моим действиям товарищ инвалидом не остался. А Петька потом такие слова мне сказал и плакал на моем плече от счастья, что мне остро захотелось всех вылечить. Это такой максимализм был. Сейчас, конечно, грустно, потому что, как ни старайся, люди болеют и умирают, всех вылечить нельзя. Но я работаю и счастлив, что выбрал именно то, что и есть для меня смысл жизни.

— Значит, ты счастливый человек?

— Безусловно. Точно понять, в чем твое призвание — это и есть счастье, но это определение счастья, естественно, для меня. А для тебя?

— Я его ищу. И счастье, и призвание! И что-то мне подсказывает, что обязательно найду.

— Может, твое призвание — стать Великой Ведьмой всех времен и народов?

— С удовольствием рассмотрю и такой вариант. А что с личной жизнью?

— Тут тоже все просто. Студенческий брак, она — с одного со мной курса, только с другого потока. Поженились, но семьи так и не получилось, мы оказались разными людьми. Пришлось развестись, чтобы не мучить друг друга. Я теперь серьезных отношений стараюсь избегать, максимум секс с медсестрами могу себе позволить.

— Фу, как мне неприятно это слышать…

— Прости, это все уже в прошлом, теперь у меня есть ты!

— И никакого секса с медсестрами?

— Посмотрим на твое поведение.

Я уже поняла его манеру общения и не обиделась, а укусила его за шею.

— Ай, не кусайся! Вдруг твой укус ядовит, а у меня нет антидота.

— Ядовит, еще как! Разве ты не знаешь, в книгах по магии написано… — И я проговорила страшным низким голосом: — Если вас укусит блондинка с разноцветными глазами, ожидайте верной и скорой смерти.

— Я готов принять ее от тебя, но сначала… сначала…

Он поднял меня на руки и отнес в кровать. Как же мне было с ним волшебно. Если и есть магия на свете, то она имеет точное название — любовь. Вихрем пронеслась в голове мысль: «Никогда магическая колода карт не сможет меня сделать настолько счастливой, насколько я счастлива сегодня».

Наступило время обеда, потом ужина, а мы все не вставали с постели, это было сумасшедшее удовольствие для нас обоих.

— Фень, переезжай ко мне! В смысле, давай жить теперь вместе!

— Ты делаешь мне предложение?

— Пока предложение переехать, а там посмотрим, — уклончиво ответил он.

И действительно, чего это я возомнила, что он тотчас же захочет на мне жениться, как Влад. Этого-то я не привораживала. Он прав, куда торопиться, надо пожить, присмотреться друг к другу. «Но, боже, как хочется быть его женой!» — это я подумала, а вслух сказала:

— А у тебя своя квартира?

— Нет, съемная тоже.

— Тогда надо посмотреть, что там у тебя за жилье, может, мне не понравится.

— Не понравится — я могу переехать к тебе, не выгодно нам платить за две квартиры. Ты ведь чувствуешь то же самое сейчас?

Я засмеялась.

— Да, я тоже чувствую, что за две платить — это совсем не выгодно.

— Прекрасно, что у тебя есть чувство юмора, в женщинах это и не такое уж частое качество. Обожаю тебя! Но я имел в виду, чувствуешь ли ты, что мы уже не расстанемся?

— Ага!

— Решено, завтра едем ко мне, ты смотришь и принимаешь решение. — И мы опять нырнули под одеяло.

На следующий день, как и планировали, поехали к Радмилу. Район это был Сокольники, Песочный переулок. Недалеко от парка и метро, место тихое и произвело на меня весьма благостное впечатление.

— Мне уже нравится здесь, Радмильчик!

— Подожди, ты же квартиру не видела.

— Но район твой однозначно лучше моего…

Квартира тоже не подвела. Просторная кухня в белых тонах, чистота в ней царила, как в операционной. Я была этим приятно удивлена.