Ирина Яковлева – Кадо. Сказки, рассказы, повести (страница 10)

– Такую скатерть удобно часто менять, – заметила Мама-мышь.

Из стружки и пакли соорудили большое мягкое кресло для бабушки Вандины. Старушка села, протянула усталые лапы и сразу заснула. Мама велела детям тихонько выбираться наружу. Пришло время подумать об ужине.

Следующим утром Головастик потягивался в постельке и думал о Светлячке.

– Не боишься пойти со мной за нашим Светлячком? – спросил он Глазастика.

– Глупый вопрос! – обиделся Глазастик. Он уже встал, сделал зарядку и теперь натягивал штанишки.

– А я как же? – пропищал Ушастик.

– С тобой всегда что-нибудь случается. Да и мама тебя не пустит, – веско добавил Головастик.

– А вас-то пустит!? – вредным голосом протянул Ушастик. – Вот я попрошу маму, чтобы она вас тоже не пускала!

Этот спор разбудил бабушку Вандину.

– Ушастик! Не плачь! Ты останешься со мной и мы…

– Нет! Нет! Пускай тогда и они остаются! – закричал и заплакал Ушастик. Но тут появилась Мама-мышь. Она тащила за собой пшеничный колос.

Взвалила его на стол и, тяжело дыша, присела в бабушкино кресло.

– Завтрак на столе! – сообщила она семейству.

– Мама! – начал Головастик и погрозил кулачком Ушастику.

– Мы с Глазастиком решили после завтрака отправиться за нашим Светлячком. Ты отпустишь нас?

Мама покачала головой.

– Идите. Только будьте осторожны! Правда, Лунь-то полетит на охоту только на закате. Но вот Ёж наверняка сидит под кустом возле нашей старой норы. И что он к нам привязался?! Вторую квартиру из-за него менять приходится. Не дай Бог выследит вас! Тогда и здесь житья не будет.

– У страха глаза велики! – сквозь зубы процедила бабушка Вандина. – Бояться такого охотника – смешно! Не успеет устроиться в засаде, как храпит на весь лес. У меня из-за его храпа теперь бессонница. Поначалу я так злилась, что готова была загрызть подлеца своими старыми зубами! Если бы не его колючки… мы бы давно забыли о нём.

– И всё-таки он дважды выследил нас! – строго прервала её Мама-мышь. – И наше счастье, что мы все целы.

– Помните! Осторожность – прежде всего! – твердила Мама-мышь Головастику и Глазастику.

– Не беспокойся! Мы будем осторожны и скоро вернёмся! – успокаивал её Головастик.

– Хорошо ли вы помните дорогу? – снова забеспокоилась Мама-мышь.

– Помню, всё хорошо помню! И где повернуть, помню, и где овражек, помню, и как болото обогнуть, тоже помню. Всё, всё помню!

– Ну, Ну! Тогда бегите! Но чтобы к обеду были дома!

Она чмокнула мышат, смахнула прилипшие к их штанишкам пылинки, а сама побежала на полянку собрать земляники на десерт.

Не успели мьшата сделать и пяти шагов, как скрипучий голос окликнул их:

– Головастик! Глазастик! Пойдите-ка сюда!

Это бабушка Вандина и Ушастик вышли погулять.

– Подожди меня! – и Глазастик подбежал к бабушке. Она быстро что-то зашептала ему.

– Сделаем! – ответил Глазастик.

– Что это она тебе сказала? – спросил Головастик.

Мышастики миновали овражек и теперь обходили болотце.

– Кто? Бабушка? – откликнулся Глазастик. – Она сказала, что раз нас двое, то один – это ты – пусть несёт светлячка. А другой – это я – захватит портрет нашего дедушки. Бабушка хочет повесить его перед своим креслом. И ещё она сказала, что мы должны быть храбрыми.

Старый Светлячок был добрым, но сварливым. Он часто ворчал то на холод в норе, то на мышат. И если он бывал чем-нибудь обижен, тогда даже добрая Мама-мышь едва могла его упросить зажечь свой фонарик. Когда наступал вечер и мышиная семья ложилась спать, он гасил свой фонарик и тихонько рассказывал мышастикам удивительные сказки. Ну конечно же таких сказок не мог знать какой-то там молодой светлячок! А Мама-мышь, хоть и не слушала сказок Старого Светлячка, но всё же была к нему очень привязана, и ей тоже не хотелось расставаться с ним.

Старого Светлячка забыли случайно. В тот день Мама-мышь нашла новое жильё. Нужно было перебираться, пока кто-нибудь не занял его раньше.

А тут, как назло, толстый Ёж притаился за кустом и, к удивлению бабушки Вандины, не заснул. Все прямо извелись в ожидании, пока наконец сверху не донёсся его мерный храп.

– Теперь бежим скорее. Столько времени потеряли! – зашептала Мама- мышь.

– Только бы не разбудить его! – заметила бабушка Вандина. Она была старая, страдала ревматизмом и потому не слишком-то надеялась на свою резвость.

Первой вылезла Мама-мышь. Ёж храпел и чавкал во сне. Мама-мышь подобралась к нему и даже дотронулась дрожащей лапой до кончила его хвоста, едва выглядывавшего из под колючек. Но охотник продолжал храпеть и причавкивать. Мама-мышь прокралась к выходу из норки и пискнула, что можно выходить. Мышата, а за ними и бабушка Вандина, вылезли из норы.

Была и еще одна причина мышиного переселения. В лесу появился страшный Лунь – гроза мышей и лягушек. Он охотился на закате, когда зверюшки бывали не слишком осторожны. Много родственников и друзей мышастиков погибло от его крепкого клюва и острых когтей. Мама-мышь надеялась, что к жилью человека Лунь подлетать не посмеет.

– Слушай, Глазастик! Зря я взял тебя с собой! Мама велела скорее возвращаться, а ты ползаешь по полу и разыскиваешь какую-то свистульку! Пойдём скорее.

Головастик стоял у выхода из норы. Он прижимал к груди клеточку со светлячком.

Долго пришлось Головастику уговаривать обиженного Светлячка переехать на новую квартиру. Долго гордый Старый Светлячок отказывался, пенял на чёрную неблагодарность. Наконец нехотя залез в хорошенькую клеточку, которую подставил ему Головастик.

А Глазастик елозил на животе по норе. Заглядывал во все дырочки. Он вспомнил, что где-то тут должна быть его любимая свистулька, а без неё он никак не хотел уходить.

– Ухожу! – топнул ногой Головастик. – Пусть тебя Ёж съест!

Он повернулся к выходу. Братишка ухватил его за хвост и показал любимую свистульку.

– Идем! Спешим! – пискнул он и выскочил из норки.

– Стой, умник! А портрет дедушки? – притормозил его Головастик. – Бери, да бежим скорее!

– Подержи свистульку! Я мигом! – Глазастик скрылся в норке, но почти сразу вернулся. – Я никак не достану. Очень высоко висит!

У Головастика даже усы зашевелились.

– Держи клеточку и свистульку. Я достану – и бегом!

Время близилось к обеду, и мышата спешили домой. Глазастик свистел в свистульку, а Головастик думал о том, как разозлится Ёж, когда проснется и увидит, что мыши перехитрили его.

Мышастики обогнули болотце и собирались спуститься в овраг, как вдруг где-то послышалось:

– Помогите! Помогите!

Кто-то зовет на помощь! – сказал Глазастик.

Братья остановились и прислушались.

– Это голос лягушонка Пикса! Скорее к нему! – и мышастики свернули с тропинки.

– Ой! – испугался Глазастик. Он едва не свалился в глубокую яму. Вокруг ямы сидели три лягушонка и протягивали длинные травинки тому, кто был на дне. Но стебли травинок были слишком гладкими. Лягушонок скользил и падал на дно ямы.

– Отойди-ка подальше, Глазастик, а то свалишься! – скомандовал Головастик и сам заглянул в Яму.

– Эй, Пикс! Как ты сюда попал? – обратился он к лягушонку в яме. – А в яме-то твой дружок Пикс! – сообщил Головастик брату.

Глазастик пришёл в крайнее волнение. Лягушонок Пикс был внуком старой толстой лягушки, с которой дружила бабушка Вандина. Он часто приходил вместе со своей бабушкой, чтобы поиграть с мышастиками. Особенно он подружился с Глазастиком. Но последнее время они виделись редко, потому что Ёж нагнал страху и на мышей, и на лягушек.

– Только бы вытащить его из этой противной ямы! – подумал Глазастик.

– Головастик! Ты самый умный! Придумай что-нибудь!

Головастик почесал лапкой за ухом и подозвал лягушат.

– Нарвите побольше длинных и прочных травинок. Мы с Глазастиком сплетём лестницу. Другого тут ничего не придумаешь – слишком глубоко.