Ирина Яковлева – Четвертое измерение (страница 1)
Ирина Яковлева
Четвертое измерение
ЧЕТВЕРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
Четвертым измерением называют время, в котором существует наш трехмерный мир. Оно вмещает в себя события, судьбы, целые эпохи, объединенные общим направлением движения – из прошлого в будущее. Поэтому любое наше действие есть посыл в день завтрашний.
Именно в этом видят смысл своей деятельности в Инженерно-производственном центре. Результат творческого труда бугульминских специалистов – трубопроводы, проложенные в линейном пространстве, реальных географических координатах и природных ландшафтах, тоже построены для того, чтобы жить в будущем. Эти инженерные сооружения предназначены детям и внукам как один из способов сохранить и улучшить мир, в котором они будут жить.
К ЧИТАТЕЛЮ
Слово «бизнес» вошло в обиход российского гражданина в начале девяностых годов прошлого века. Оно сложно приживалось на нашей почве, и не столько из-за своего иностранного происхождения, сколько из-за смысла, который несло это понятие. «Деятельность, направленная на получение прибыли» - такое определение было органически чуждо менталитету советского человека, слуху которого были куда приятнее привычные синонимы - «дело», «занятие», «предприятие»…
Однако обстоятельства того кризисного десятилетия требовали не только свободы действий, но и свободы мысли. В частный бизнес шли самые энергичные, смелые… или отчаявшиеся. Без раздела государственной собственности, без нефти и газа, буквально с нуля они создавали сотни успешных фирм, занимающихся всем, от производства продуктов питания до высоких IT-технологий, от разработки инновационных материалов до пошива приличной одежды. Эти фирмы преодолели периоды экономического спада и политических перемен, став сегодня одним из триггеров увеличения промышленного потенциала страны.
Книга поможет читателю узнать и понять, как это происходило, познакомиться с неординарными людьми, взявшими на себя ответственность за свои семьи, поднявших престиж своей профессии и внесших большой вклад в модернизацию нефтедобывающей отрасли. А это значит – принять и полюбить отечественный бизнес.
ЧАСТЬ 1
.
СВОЯ ИГРА
.
Глава 1
Тяжкое бремя свободы
За его спиной, привычно скрипнув, плотно впечаталась в косяк массивная входная дверь института. Айдуганов прищурился от бьющего в глаза солнца, сделал глубокий вдох-выдох и решительно шагнул с крыльца в уличный поток.
Третий корпус Татарского научно-исследовательского проектного института нефти располагался в центре города. Впрочем, здесь же, на улице Джалиля, находился и весь комплекс зданий этой мощной научной и проектно-изыскательской базы, более тридцати лет исправно решавшей актуальные проблемы нефтедобычи на промыслах «второго Баку». Последние семь лет для Вячеслава Михайловича улица была лишь фоном, который он едва замечал, торопясь по утрам за свой рабочий стол, заваленный папками чертежей, документов, расчетов. Сейчас же он неторопливо шел по влажному после мимолетного майского дождя тротуару, и ему нравилось гулять в этот не предназначенный для безделья рабочий день.
Айдуганов решил пройтись пешком до дома. Чтобы продлить удовольствие от прогулки, по пути свернул в небольшой сквер. Парочка голубей перелетела на траву, уступив ему скамейку. Вячеслав Михайлович сел, удобно вытянув ноги. Низкий голос Виктора Цоя возвестил появление на противоположном конце сквера подростков с обязательным в последние годы молодежным реквизитом - кассетным магнитофоном:
Перемен требуют наши сердца,
Перемен требуют наши глаза…
Вячеслав Михайлович, давно вышедший из возраста его нежданных визави, ничего не имел против культового рок-музыканта. Да и песня была в ритм его мыслям:
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен
Перемен! Мы ждем перемен.
Его немалый жизненный опыт свидетельствовал о том, что чаще всего перемены назревают извне, независимо от человека, но последний шаг должен сделать ты сам. Или не сделать, если не хватает решимости изменить ситуацию. И потом, возможно, жалеть об этом, упрекать себя за трусость. Айдуганов никогда не боялся перемен, и ему не за что корить себя, даже сейчас. Хотя, возможно, в глазах многих он выглядел странно: мужчина без малого сорока лет, отец семейства и признанный в своей области специалист, Заслуженный рационализатор СССР и номинант на Государственную премию, внезапно увольняется из одного из ведущих в стране НИИ. Уходит не на более спокойную работу, не на высокую зарплату, а буквально в никуда! А экономическую обстановку сейчас, между прочим, стабильной не назовешь. Он же вместо того, чтобы бегать в поисках новой работы, сидит на помеченной голубями скамье и слушает низкий, словно стелющийся по земле, голос-гул эпохи восьмидесятых:
Мы хотим видеть дальше, чем окна дома напротив…
Дальше действовать будем мы,
Дальше действовать будем мы.
Под знакомую песню Вячеслав Михайлович мысленно перебирал события последних лет.
*
В ТатНИПИнефть он пришел в 1981 году. Его единственной и главной темой все эти семь лет была защита трубопроводов от коррозии. Отдел, в котором работал Айдуганов, носил длинное название: «Отдел капитального ремонта скважин и защиты нефтепромыслового оборудования от коррозии». На четвертом десятилетии эксплуатации нефтегазовых месторождений Татарской республики это обширное направление исследований становилось все более актуальным. Ведь в годы послевоенной разрухи, в стремлении как можно быстрее обеспечить страну ценным углеводородным сырьем, нарушались даже существовавшие на тот период примитивные технологии строительства скважин. Но разве это было важно, если из упругих земных недр били высокие маслянистые фонтаны, если уже к середине пятидесятых Татария по объему добычи нефти вышла на первое место в Советском Союзе и удерживала его целых 17 лет! Когда фонтаны иссякли, были разработаны технологии повышения пластового давления путем закачки воды и различных, часто агрессивных, технологических жидкостей…
Это стало одним из факторов коррозии обсадных колонн скважин, резервуаров для хранения нефти и другого оборудования промысловиков. Увеличение обводненности добываемой продукции, ее коррозионной агрессивности привело к обострению проблем разрушения нефтепромысловых объектов еще лет пятнадцать назад, в семидесятые годы.
Особенно доставалось нефтепроводам, которые, кроме обычных атмосферных явлений или грунтовых вод, разъедала сама транспортируемая по ним агрессивная жидкость. Трубы ржавели и рвались чаще всего на стыках, в местах сварочных швов. В результате нефтяники тратили много времени и сил на профилактические осмотры и ремонты магистралей. На это уходили немалые средства, вдобавок «Татнефть» несла убытки из-за вынужденных остановок того или иного участка трубопроводного транспорта. А ведь на балансе компании к концу восьмидесятых годов было около пятнадцати тысяч километров нефтепроводов, газопроводов, водоводов. Такое расстояние преодолевает самолет из Москвы до Нью-Йорка и обратно. Поэтому антикоррозийная защита нефтепромысловых трубопроводов была очень важной задачей.
Этой темой и занимался Айдуганов, возглавлявший сектор применения пластмассовых труб. Название неточно отражало суть: сотрудники сектора имели дело с трубой традиционной, металлопрокатной. Вячеслав Михайлович с коллегами разрабатывали технологию футеровки, то есть облицовки такой трубы полиэтиленом. Особый вид пластмассы, полиэтилен низкого давления обладает впечатляющей способностью к растяжению. Кроме того, он не пропускает воду и с легкостью выдерживает низкие температуры. Поэтому на нефтепроводах республики полиэтиленовая «одежда» стала настоящим техническим прорывом. Применение металлопластмассовых труб в сотни раз сократило число аварий и, следовательно, принесло огромную экономию средств. Еще важнее, что в регионе стали очищаться реки и родники, почва вновь обретала плодородие, ожившие леса наполнялись птичьими голосами.
Металлопластмассовые трубы стали, без преувеличения, новым этапом в деятельности тогда еще Производственного объединения «Татнефть», и десятилетие девяностых прошло под знаком их внедрения на промыслах. Нефтяники говорили про МПТ с восторгом, гордясь каждым новым километром проложенной трассы. Разработчиком же «чудо-технологии» была группа инженеров под руководством Вячеслава Михайловича Айдуганова. Впоследствии скажут, что с ним связана целая эпоха в развитии нефтяной отрасли республики, и это не будет преувеличением.
Многолетний опыт изобретателя и рационализатора научил Айдуганова тому, что далеко не все разработки, даже самые прогрессивные, приживаются на производстве. Путь от идеи до воплощения бывает долгим, а порой и непреодолимым. Поэтому лично для него одним из плюсов работы в ТатНИПИнефть была огромная заинтересованность руководства Производственного объединения в модернизации всех звеньев процесса добычи «черного золота». Ученые и проектировщики получали не надуманные, а реальные задания, сформулированные «на земле» - там, где ведут проходку буровые бригады, наматывают километры вдоль труботрасс операторы по добыче нефти, выстраивают бесконечные столбцы цифр инженеры производственно-технических отделов… И там же, на промыслах, идеи и проекты обкатывались, оттачивались, внедрялись. Пуповина между наукой и практикой никогда не рвалась, наполняя жизненными силами оба организма. Так было и в случае с МПТ.