Ирина Ячменникова – Бессветные 3 (страница 12)

Краст слегка приподнял брови, словно взвешивая прозвучавшие слова, и наконец проговорил:

— Гейб, ты парень толковый, но упрямый и наивный. Обычно это проходит с годами, но процесс можно ускорить.

— Дай угадаю: если регулярно бить? — Гейб криво усмехнулся, зная, что эта ухмылка всех бесит.

— Можно и так, но есть и другие способы. Жизнь сама научит, когда обстоятельства поставят тебя перед выбором: либо действуй, либо сдохни.

— Думаешь, сможешь меня вынудить? Или, вернее, вынудить нас всех?

— Говорить за всех у тебя нет полномочий, — сухо напомнил начальник.

— А на что они вообще есть? Ты приказываешь бить Фора, но не говоришь, что он сделал. Мы охраняем дом от невидимых угроз, вместо того чтобы знать врага в лицо. Каков приказ, таков и результат.

С последним белобрысый, конечно, перегнул, но сказанных слов не вернёшь. Теперь оставалось лишь сидеть, стиснув зубы, и ждать развязки.

Краст шумно вздохнул и покачал головой. Казалось, он был разочарован.

— В любом случае наказывай только меня, — попросил его Гейб. — Остальные ни при чём. Я сказал — они подчинились. Если Грэг утверждает обратное, он врёт.

Начальник опустил ладони на стол. Жест был не угрожающим, но от этого не менее пугающим.

— Гейб, ответственность — это не только брать вину за других, это ещё и думать за них, когда они не способны.

— Ты уже вынес вердикт: глупость и профнепригодность, — напомнил белобрысый.

— И то и другое лечится, — парировал Краст, — если пациент согласен.

Гейб крепче стиснул зубы и замолчал. Пусть теперь начальник ищет слова.

Стены этого кабинета помнили многое: редко — угрозы, чаще — стоны, удары, скрежет костей. До откровенного живодёрства Краст опускался нечасто, но те случаи врезались в память навсегда. Первый раз — когда Гейбу было четырнадцать, и он попытался сбежать. Тогда его стащили с забора и швырнули на землю. Он разозлился и опробовал на охраннике новый ментальный приём, за что потом получил по заслугам. Второй раз — когда Сван, оскорблённый до глубины души, попытался применить псионику на Красте и его людях. После этого на него ещё долго было больно смотреть. А теперь настал черёд Фора. Ему доставалось чаще других, но вчера его будто хотели добить.

— Если тебя это так беспокоит, я не собираюсь вас наказывать. Во всяком случае, не сильнее, чем уже сделал, — наконец произнес Краст. — Не понимаю, с чего ты решил, будто мне нужны искалеченные и озлобленные охранники, но с сегодняшнего дня порядок изменился. Теперь все подчиняются Грэгу, а он отчитывается лично мне. Кристиан больше вне этой цепочки, у него другие задачи.

— Вы с ним что-то не поделили?

— Тебя это не касается.

— Это всё из-за Фора? — Гейб встретил ледяной взгляд, но продолжил: — Да что он такого сделал?! Он же безобиднее пятилетней девочки!

Начальник посмотрел на него, словно на недоумка, но затем слегка кивнул, будто принимая решение.

— Что ты знаешь о смерти прежнего хозяина? — неожиданно спросил он.

Гейб заморгал, собираясь с мыслями.

— Ну... Говорят, он застрелился.

— Это официальная версия, — подтвердил Краст ровным тоном, но от него буквально веяло холодной яростью. — Но я знаю, что его убили.

— Кто?

— Только один человек в этом доме мог подобраться к нему настолько близко, чтобы устроить подобное.

Гейб задумался и заподозрил Кристиана, но не успел ничего сказать, как Краст продолжил:

— Телепат, которого он сам же приютил. У него была возможность и, что важнее, мотив. — Повисла короткая пауза, наполненная презрением. — Так что да, прежнего хозяина убили — единственным способом, который никакая охрана не могла предотвратить.

— Но... это же не про Фора? — неуверенно уточнил Гейб. Умник в те времена, должно быть, был ещё ребёнком. Белобрысый не знал точно, когда застрелился Аделард, но это случилось до того, как его вывезли из лаборатории, а Фор появился в этом доме значительно позже. Он был последним, кого поселили в западном крыле.

— Его звали Тед, — процедил Краст, будто имя было оскорблением.

— Морок?

— Он самый. Приятель Лорквелора по учёбе. Сначала они все кажутся безобидными: втираются в доверие, прикидываются полезными. Проблема в том, что телепаты знают всё, а их никто не контролирует. Поэтому я и требую, чтобы вы держались от Фора подальше. Этот мелкий лживый ублюдок способен доставить немало проблем.

— Если только ненамеренно, — вставил Гейб, не соглашаясь с таким категоричным выводом.

— А ты что, его мысли читаешь? Думаешь, знаешь, что у него в голове? Я тебе объясню: его психика — другая, не такая, как у нас: она впитывает всё как губка, разрастается и начинает подминать под себя других. Психический хищник... Нет, скорее, паразит. Одного телепата достаточно, чтобы уничтожить всё на мили вокруг, и это не преувеличение: один раз мы уже через это прошли.

Гейб скривился, пытаясь совместить в голове образ вечно напуганного Фора и ментального монстра с телепатическими щупальцами, каким его рисовал Краст. Это было даже не смешно — глупо!

— СБО не просто так приказывает уничтожать телепатов на месте. Это необходимость, — продолжил начальник. — Единственная причина, по которой наш ещё жив — мягкотелость Кристиана, которую, к сожалению, поощряет Лорквелор своим научным интересом. Но, к счастью, этих тварей почти не осталось. Ещё немного, и они окончательно вымрут. А наш «Умник» однажды придёт в негодность, как это всегда случается с телепатами. Так что не советую к нему привязываться.

— Я не собираюсь ненавидеть человека только потому, что он в твоём чёрном списке. — Гейб не без усилий прорвался сквозь потрясение. Всё услышанное звучало, как бред сумасшедшего. — То, что телепатия опаснее, чем кажется, я учту, но большего от меня не жди.

— И что ты собираешь делать? — холодно спросил Краст. — Будешь ютиться под крылом Кристиана или снова попытаешься сбежать?

— Я не участвую в ваших разборках! — чётко обозначил своё кредо Гейб. Раздражение пересилило его замешательство. — А бежать? Куда? Вряд ли в ближайшем супермаркете ищут псионика-менталиста. Хотя, полагаю, долго бомжевать ты мне не позволишь ни на этой планете, ни на любой другой.

— Верно. — Уголок рта Краста дёрнулся. — Рад, что ты хотя бы это усвоил.

— Тогда я свободен? — Гейб приподнялся.

— Будет жаль, если из тебя ничего не выйдет, — монотонно произнёс Краст и лишь затем кивнул: — Иди.

Хотелось позлорадствовать о неоправданных ожиданиях и растоптанных надеждах, но в этом кабинете подобное не сошло бы с рук.

Гейб неспешно побрёл по дому, засунув руки в карманы джинсов. Только беспечного насвистывания не хватало для полного образа раздолбая. Возвращаться в зал не хотелось: начались бы расспросы, а у него не было настроения говорить с кем бы то ни было. Неужели его и правда выгнали из охранки? Следовало заглянуть в график, чтобы проверить, а пока пусть начальник любуется по камерам, как он «страдает» — хоть немного побесится.

Дом всегда напоминал пустыню. При всех его просторах здесь обитало мало людей: двое господ — хозяин и его юный племянник, профессор в отставке, шестеро учеников да немного прислуги. Маловато для поместья, зато и хлопот немного, а с сезонными работами вроде уборки снега справлялись сообща. Хотя, если честно, парни больше дурачились, чем помогали.

С высоты птичьего полёта белокаменное здание напоминало букву «П». От центральной части отделялись два крыла — восточное и западное, протянувшиеся параллельно друг другу с севера на юг. Восточное крыло начиналось за зелёной гостиной, уползало длинным коридором мимо дверей в санузел, хозяйскую столовую, кухню, библиотеку и лабораторию, чтобы в конце концов совершить крюк и упереться в белую гостиную. На повороте находилась лестница вниз — в подвал, и наверх — к кабинету и покоям Ланд-Кайзера. К слову, туда никто не совался, кроме дворецкого, Краста и Кристиана.

Западное крыло также начиналось коридором, ведущим в зал парней, откуда можно было попасть в медкабинет, уборную и спальни. Здесь же была лестница на второй этаж с комнатами прислуги (и двух гостей), а также апартаментами профессора Фейста и Витольда.

Парадная часть дома внутри напоминала музейную галерею. За входом — просторный холл с двумя путями. Направо — офис с кабинетами начальства и коридор в западное крыло, мимо потайной двери в охранку, скрытой за настенными панелями. Налево — оранжерея и поворот в центральную гостиную, выполненную в зелёных тонах и занимавшую два этажа.

Гейб остановился в «зелёной». Его взгляд скользнул по ряду средневековых доспехов, больше похожих на музейные экспонаты. Мебель с резными ножками и парчовой обивкой только дополняла антураж. Малахитовый камин и старомодный портрет смотрелись здесь как нельзя кстати. Важная персона, запечатлённая на полотне, отдалённо напоминала разукрашенного Лорквелора, но куда больше походила на Витольда. Это был тот самый «прежний хозяин», которого не смог уберечь Краст.

Ходил ещё один слух: якобы Аделарда убил его собственный сын. Гейб не знал подробностей, но скорее бы поставил на Кристиана или дворецкого: прежнего хозяина мало кто любил, зато все боялись. А теперь выяснилось, что к этому как-то причастен телепат — ученик профессора Фейста и университетский приятель нынешнего хозяина.