Ирина Ячменникова – Бессветные 2 (страница 1)
Ирина Ячменникова
Бессветные 2
Глава 29. Выживший
Два дня назад Мэтис очнулся.
Фор узнал об этом позавчера, но испытал не только радость и облегчение. На сердце у него сгустилось липкое беспокойство: страшно было подумать о последствиях. Всё в точности как со страниц дневника детектива-медиума: колотые раны на груди, плече и ладони, а также резаные – на нижней части лица. Лишь вернувшийся домой кузен помешал мерзавцу закончить начатое. Убийца поторопился: вогнал нож по самую рукоять, но не вытащил его, иначе кровь затопила бы лёгкие за секунды и несчастного было бы невозможно спасти. Эта «ошибка» позволила Мэтису выжить. Врачи сделали всё возможное, но его состояние оказалось слишком тяжёлым, и он так и остался где-то между жизнью и смертью – в коме.
Дни собирались в недели, а недели открыли счёт месяцам. Мэтис не приходил в сознание, погружённый в сон без мыслей и чувств. После третьей недели врачи разводили руками и отказывались давать прогнозы. Все полагали, что ещё день-другой, и он умрёт, а если не умрёт, то никогда не проснётся. Чем дольше продолжалась кома, тем меньше оставалось надежды.
И вот, спустя два месяца и двенадцать дней, Мэтис открыл глаза. Очнулся он ненадолго и снова погрузился в сон, но на следующий день уже пытался говорить и даже встать с кровати, а гостей к нему допустили только сегодня.
Фор с трудом представлял, что стало с лицом друга: когда он видел его в последний раз, на нём был непроглядный слой бинтов. Наверняка порезы выглядели уродливо, но хуже, если пострадал рассудок: медицине известны необратимые последствия комы. Проснулся ли Мэтис таким же, как прежде, или теперь он другой человек и внутри, и снаружи? Оставалось лишь надеяться, что всё в порядке и скоро наладится, а худшее позади.
Врачи уверяли, что пациент быстро идёт на поправку, называли его возвращение чудом. Фор был безмерно благодарен Крису за помощь: тот оплатил медицинский уход, лучший из возможных. Начальник сам предложил, причитая о том, в каком сумасшедшем мире они живут, и упрекая Мэтиса за то, что на ночь не закрывает балкон. Он всегда оставался собой, неунывающим и последовательным, и, к стыду помощника, даже не догадывался о том, что спасает настоящего телепата-медиума, а не мальчика с временной аномалией в работе мозга, которая бесследно исчезла после сеансов профессора Фейста.
Но не только ложь не давала Фору покоя. В Прилесье примерно каждый десятый случайный погибший умирал от автоаварии, чуть меньше – от бытовых несчастных случаев, столько же – от драк и домашнего насилия. В разы чаще умирали от болезней: лидерами по унесённым жизням оставались раковые и сердечно-сосудистые заболевания. А вот от рук пресловутого маньяка погибло, по словам детектива-медиума, всего четверо из сотен погибших. И каковы были шансы Мэтиса пополнить этот список? Никаких! Однако теперь он один из пяти, кто повстречал безликого демона, и единственный выживший. Почему именно он из восьмисот с небольшим тысяч жителей Прилесья и ближайшего округа? Неужели Мэтис всё-таки сам нашёл убийцу? В это сложно было поверить, ведь учитель Фейст потрудился на славу, чтобы изучить его чувствительную психику и внушить ему не видеть чужие воспоминания – ужасный поступок, преследовавший благую цель.
Пытаясь обрести хоть какую-то ясность, Фор просматривал сводки новостей, но нигде не находил ни единого слова о «безликом демоне». Не было ни заголовков, ни статей, ни даже упоминания зловещего прозвища, лишь парочка городских легенд, да и те родом не из Прилесья. Убийцы словно не существовало, но каким тогда образом Мэтис узнал о нём и ухитрился стать его жертвой?
Вне всяких сомнений, убийца не был плодом фантазии, просто полиция не хотела сеять панику и молчала, пользуясь тем, что убитых не опознали. Всё, что известно – несколько безымянных тел и никаких свидетелей – дело сомнительное и глухое, но никак не влияющее на жизнь города. Но откуда узнал Мэтис, ещё и во всех подробностях?! Тут явно не обошлось без видений. Больше года он бредил этим расследованием и в итоге нашёл то, что искал – это единственное разумное объяснение, но оттого не менее ужасное.
Вопросы заполонили мысли. Необходимо было собраться, чтобы не выплеснуть их все с порога: другу следовало окрепнуть и прийти в себя, а не вариться в котле воспоминаний. Фор уже около минуты стоял у палаты, не решаясь войти. Изнывавший рядом Гейб сгорал от любопытства: ещё мгновение, и он сам рванул бы напролом, оттеснив соседа локтем. Сильная психика заражала решительностью.
Пора.
В палате, стерильной и светлой, как белая гостиная, на больничной кровати полулежал-полусидел Мэтис. Он и до происшествия был худым, а теперь напоминал скелет, увенчанный взъерошенным каре-париком. Каштановые волосы потускнели то ли от освещения, то ли от недуга и тонны лекарств. Глаза, оттенённые отчётливыми синяками, смотрели устало. Нижнюю часть лица, безжалостно подчёркивая его бледность, скрывала голубая медицинская маска.
Рядом, на самом краю кровати, сидела миловидная девушка на вид того же возраста, что и Мэтис. Её огненно-рыжие волосы были единственным ярким пятном в палате, да и на незнакомке: чёрная кофта-сетка поверх топа, кожаная мини-юбка и кеды, настолько высокие, что напоминали сапоги. Девушка держала в руках открытую банку с йогуртом и пластиковую ложку, намереваясь накормить больного, исхудавшего, но не голодного.
Открывшаяся дверь привлекла внимание обоих. Неловкое молчание слушали все, кроме телепата, обречённого пропускать через себя чужие эмоции и ощущения.
– Кто вы? – наконец спросила девушка.
– Мы друзья, – ответил Фор, опуская детали.
Мэтис смотрел на гостей осмысленным взглядом: было понятно, что он узнал их, вот только приветствовать не торопился. Телепатия подсказывала, что в нём сошлись в беспрерывном бою облегчение, стыд и волнение.
– Ты как? – выдавил Фор, потому что понятия не имел, с чего начать долгожданную встречу.
Мэтис покосился на подругу, а потом вообще опустил взгляд. В нём победила неловкость. Порой обычные жизненные ситуации тяжелее неурядиц. Друзья пришли к больному и должны вести стандартную беседу о его самочувствии, а тот – несказанно радоваться разнообразию в своём скудном больничном досуге. Но нет, никакой радости – только растерянность и горечь. И зачем спрашивать о самочувствии? Зачем напоминать об ужасе, который остался позади?
– Ну ты и устроился! – Гейб лихо перехватил инициативу.
На этот раз он не красовался, а умышленно спасал положение, хотя мог подождать в машине, а не идти в палату. С Мэтисом он не общался, а сегодня просто подвозил телепата до больницы.
– Здесь каждому такую сиделку дают? – Белобрысый подмигнул девушке. – Если так, то я вписываюсь!
Он ожидал смущения или какой-то ещё реакции на флирт, но вместо румянца и хлопанья ресницами незнакомка скептически приподняла бровь.
– Мэт, ты их знаешь? – спросила она.
Мэтис кивнул.
– Пусть остаются или выпроводить их?
– Посмотрел бы, как ты это сделаешь! – хмыкнул Гейб, понизив голос, но всё равно достаточно громко, чтобы его услышали.
– Друзья, говорите? Мэт про вас не рассказывал, – взялась за расследование девушка.
Фор догадался, кто она, и теперь подозревал, что в школе на Тополиной готовили одних детективов.
– Про тебя тоже! – фыркнул Гейб, но тут же ослепительно улыбнулся: – Только фотки показывал. В жизни ты куда лучше!
Его абсолютная память хранила всё, что он видел. Пару раз белобрысый отбирал у Мэтиса фотоаппарат и удалял снимки, сделанные в доме Ланд-Кайзера. Тогда-то он и успел увидеть его школьную подругу.
В глазах девушки вспыхнули и угасли последние угольки симпатии, на которую могли рассчитывать незнакомцы, бесцеремонно ворвавшиеся в палату.
– Не те ли вы друзья, с которыми он пропадал последнее время? Это из-за вас его чуть из колледжа не выперли, а потом ещё и чуть не зарезали?!
– Боже упаси! – Гейб театрально закрылся руками, а потом указал пальцем на соседа. – Это всё Фор.
Телепат нервно улыбнулся.
– Келли, оставь нас, – довольно неразборчиво попросил Мэтис (маска съедала звуки).
На лице подруги отразилось удивление, а потом обида. Она отставила йогурт и подняла с пола футляр со скрипкой, но замешкалась, будто хотела что-то сказать.
– Я думаю, всем сейчас не повредит стаканчик горячего кофе, – беспечно рассудил Гейб и приглашающе распахнул дверь. – Пойдём, рыжая, поможешь. Сыграем в четыре руки.
Келли посмотрела на него с отвращением.
– В четыре руки играют на пианино, – раздражённо заметила она.
– А у тебя там что, автомат? – не унимался белобрысый, всё ещё считая себя остроумным и неотразимым.
– Ага, чтобы всяких кобелей отстреливать! – проворчала девушка и с демонстративным достоинством вышла в коридор.
«Всё же хорошо, что Гейб не остался в машине», – подумал Фор, хотя раньше был против. Белобрысый без уговоров изменил свои планы и отвёз жалобно просящего телепата в город, понимая срочность и важность этой поездки. Однако всю дорогу он издевался: высмеял идею заехать в магазин за гостинцами, отметил, что «Умник» снова вырядился в любимый костюм, прямо как на первом свидании. Фору страшно хотелось стукнуть соседа, но он сдержался: нельзя отвлекать водителя от дороги. В приёмной белобрысый отказался надевать бахилы, хотя телепат купил две пары и даже предложил выбрать: сиреневые или голубые. Гейб обошёлся иллюзией и не упустил случая высмеять Фора. Сиреневые бахилы чуть не полетели шутнику в лицо, но мусорить в медицинском учреждении телепат себе не позволил. Так и остался обидчик безнаказанным, но, по крайней мере, реабилитировался, приняв весь огонь на себя.