Ирина Ячменникова – Бессветные 1 (страница 14)

Из чулана послышался треск. Видимо, Умник оказался недостаточно умным, чтобы сидеть тихо и не привлекать внимания.

Неподалёку появился третий бандит и направился на звук. Секунду спустя туда же двинулись остальные.

Из-под стола Гейб толком ничего не видел, но попытался отвлечь террористов иллюзией, словно кто-то хлопнул дверью в конце коридора. Не сработало: они находились слишком далеко от псионика. Оставалось либо смириться, либо совершить очередную глупость. Первое белобрысому никогда не удавалось, зато во втором ему не было равных. Выскочив из укрытия, Гейб понёсся сломя голову, рассчитывая, что все ринутся за ним. Для большего эффекта он по пути сшибал с тумб папки и размахивал руками, как полный придурок. В шаге от него пуля пробила гипсокартонную перегородку. Адреналин придал ему скорости, и белобрысый домчался до следующего помещения.

Комната была просторной. Её делило пополам толстое стекло или, скорее, пластик с нарисованными маркером графиками и диаграммами. Гейбу это место отчего-то напомнило рубку звездолёта, и, если бы не погоня, он дополнил бы интерьер воображаемыми деталями. На всякий случай белобрысый юркнул за перегородку и поспешил к стеклянным дверям на другом конце комнаты. За одной из них виднелась лестница, за другой – коридор. Поднажав, Гейб поскользнулся на глянцевом полу, но вовремя затормозил и звучно проехался на резиновых подошвах слипонов.

В коридоре вырастал силуэт. Белобрысый не раздумывая схватил стоявшую в углу пожарную лопату и соорудил на двери засов. За стеклом возник мужчина в зеркальных очках, будто сошедших со съёмок боевика 90-х, а за его спиной – знакомый громила размером с гориллу. С такими ручищами не понадобится и кувалда! Гейб улыбнулся им с самым паскудным очарованием и попятился.

От удара ботинка дверь осыпалась осколками. Прежде чем бандиты ворвались в «рубку», белобрысый заставил их думать, будто выбежал на лестницу, и ему, конечно же, поверили. И тут позади, со стороны офиса, донёсся новый выстрел, затем ещё один. Оставалось надеяться, что они предназначались не Умнику.

Главарь бандитов застыл на нижней ступени и коснулся передатчика. Он что-то сказал. Возможно, услышал. Обменялся парой слов с громилой, и оба поспешили наверх.

– Mani in alto! – заорал только что вбежавший в рубку преследователь.

Он был там, откуда белобрысый пришёл – слишком далеко, чтобы дотянулись иллюзии. Его выкрик заставил главаря и громилу вернуться, но застывшего у стены Гейба они не заметили. Зато их приятель на другой стороне длинной комнаты застыл в недоумении: отчего это подельники не сграбастают белобрысого парня, замершего всего в паре метрах от них?

Из трёх путей оставался открытым только один – тот, что за осыпавшейся дверью. Гейб побежал. Эмоции зашкаливали, пульс галопировал. Не каждый день случалось играть в салки со смертью или хотя бы простым огнестрельным ранением. Жаль, он был всего лишь иллюзионистом, а не телекинетиком!

Со стремительностью боевого истребителя Гейб пролетел по коридорам и залам, а потом забежал в одну из комнат с посеребрёнными стенами, откуда выхода не было. Не позволяя панике взять над ним верх, он захлопнул тяжёлую дверь и повернул круглую ручку, похожую на штурвал. Снаружи начали ломиться и кричать. На том всё и закончилось. Прошла минута, другая, и наступила абсолютная тишина, окутанная мягким полумраком, ведь внутри горели только две тусклые зеленоватые лампочки.

Глава 8. О правилах и тех, кто их нарушает

Он трясся, скулил и не приходил в себя. Внимание фокусировалось с трудом, не могло ни на чём задержаться, потому скакало от чувства к чувству, отчаянно цепляясь за окружающих. Быть собой не хотелось до истерики. От себя остался лишь оголённый нерв.

Время текло где-то за пределами разума. Руно то сновал поблизости, то отходил. В такие минуты ничуть не легчало: мёртвые тела лежали рядом, как напоминание. Вот так просто, в одно мгновение останавливается сложный процесс, называемый жизнью. Одно движение – и психика умирает. Умирает психика – умирает всё: чувства, эмоции, память, сознание… и душа, если она вообще существует! Смерть единожды случается с каждым, и лишь телепат мог проживать её снова, и снова, и снова.

Когда подоспела подмога, его подняли с пола и вывели на воздух, потом усадили в машину и оставили в покое. Точнее, они только думали, что оставили его одного: на людях телепат никогда не был один. Если бы он только мог ничего не чувствовать! Но никто не мог, и телепат не был исключением.

Дорога домой казалась вечностью. В себя он пришёл только в беспощадных руках Алена, когда свет фонарика ударил в глаза. Начали возвращаться собственные ощущения, а за ними и самообладание.

В кабинет Краста все заходили по очереди. После индивидуальных допросов вызвали всех участников происшествия. Руно держался спокойно и собранно, но на самом деле скучал и ждал, когда его наконец отпустят. С лица Гейба не сходила кривая улыбочка, раздражавшая всех вокруг. Рина распирало от азарта и воодушевления, а также от радости, что всё закончилось хорошо. Телепат смотрел в пол и периодически вздрагивал, в голове пульсировало навязчивое желание вцепиться в Криса и умолять того отпустить его в комнату, где наступят долгожданное одиночество и покой, но ему не позволили бы улизнуть, а то и наподдали бы за слабость и малодушие. В моменты отчаяния закрадывалась мысль, что лучше бы его действительно застрелили.

– Просто красота! – заключил Крис, подпиравший стол Краста со стороны окна. – Что скажешь, Хардли?

У начальника безопасности слов не было, лишь одни желания – например, надавать всем таких люлей, чтобы на всю жизнь запомнили, как следовать правилам, выполнять приказы, и поняли, что бывает за самодеятельность.

– Но ведь нормально всё вышло! – возмутился Гейб, понимая, к чему всё идёт.

– Заткнись! – жёстко приказал Краст.

Белобрысый ощерился, а телепат задрожал от непреодолимого трепета. Он боялся даже посмотреть на Хардли Краста, не то что перечить! Тому не надо было кричать или сыпать угрозами. Мощный, внушительный, неторопливый – монолитная глыба контроля и власти. Бритая голова и густая тёмная борода, отпущенная лишь на нижней челюсти, взгляд, мертвецки холодный, как бездонный колодец, из которого наблюдала за миром сырая могильная тьма… Может, тот, кого называли Умником, и накручивал себя, но на то были все основания.

– Если хочешь, я поясню для особо одарённых, – предложил Крис помощь коллеге. Тот махнул рукой, разрешая. – Ты, верно, думаешь, Гейб, что тебя можно наградить медалью и повесить в охранке на доску почёта? Повесить-то можно, но только в петле и за горло. Сам догадаешься, почему?

Секретарь Ланд-Кайзера подошёл к шкафу, достал небезызвестную всем чёрную книжицу и хлёстко бросил её на стол. Хлопок прозвучал, как пощёчина.

– Не припоминаешь, что это?

– Регламент, – неохотно ответил белобрысый.

– Правда? – с напускным удивлением переспросил Крис. – А там что-нибудь сказано о неподчинении? О незаконном проникновении на охраняемые объекты? Или об использовании способностей за пределами дома?

– Третья страница, восьмая и двенадцатая. Процитировать? – В голосе иллюзиониста, как всегда, звучал вызов.

– Я вот чего не пойму, Гейб: у тебя абсолютная память, и ты помнишь каждую прочитанную буковку, но почему-то никогда не применяешь то, что знаешь! И теперь, когда сослаться на незнание не получится, ответь: какого чёрта ты вытворяешь?!

– Нужно было дать им умереть? – парировал Гейб. – Какой дегенерат писал эти правила?!

– Могу выйти и оставить вас наедине, – подсказал Крис, сверкая глазами.

Краст и бровью не повёл. С таким же успехом можно было ждать реакции от акулы. Вот именно на акулу он походил своим хладнокровным плотоядным присутствием.

– Большей глупости в жизни не видел! – продолжал секретарь. – Ненормальные деточки! Мне следует запереть вас в одиночных палатах!

– Давай без лирики! – потребовал Краст.

– Что ж, а факты у нас вот какие: потеря табельного оружия, неадекватный отпор, отсутствие переговоров и тактик минимизации потерь. Ты слушаешь меня, Руно? Я ничего не упустил?

Крис и его телохранитель обменялись взглядами. Оба понимали, что лишь устраивают представление, а без обиняков будут говорить вечером, быть может, за стаканчиком бренди.

– Пусть для начала скажет, кому надо звонить в первую очередь. – Этим замечанием Краст размазал все предшествующие.

– Диспетчеру, – тут же ответил магнит.

– И непременно старшему, – добавил начальник безопасности, поочерёдно окидывая акульим взглядом Руно, Криса и Рина. – Развели самодеятельность!

– Тут не поспоришь, – согласился секретарь, не чувствуя вины, лишь лёгкое сожаление.

Он надеялся, что коллега не заострит внимание на щекотливом нюансе: Руно был его человеком, а не Краста. К тому же этот манёвр преследовал тайный мотив: могло случиться непоправимое, и если бы телепата раскрыли, то лишь секретарь стал бы бороться за его жизнь, а потому должен был узнать об этом первым.

– Старшему диспетчеру. Запомнили? – повторил Краст. – Не мне, не Кристиану, и уж точно не новичку.

В ответ на это Крис кивнул.

– Тут, Хардли, ты прав, как и во всём остальном: запаниковали. Однако должен отметить, что Рин повёл себя молодцом, но не тогда, когда разболтал обо всём Гейбу! Нужно было велеть ему возвращаться, а не подбивать на подвиги!