Ирина Воробей – Куколка. Новая жизнь (страница 9)
Огромная центральная люстра с множеством мелких деталей занимала половину потолка. Сначала Татьяна подумала, что детали были из хрусталя, но это вовсе оказался металл, в котором отражался свет множества круглых потолочных лампочек, рассыпанных по поверхности словно звезды. Все вместе это создавало атмосферу ретрофутуристичного бального зала. Уже этот холл-прихожую можно было использовать для пафосных светских раутов.
– Вообще, у нас тут много директоров, – продолжал Павлик. – Исполнительный директор, который занимается хозяйственными и административными вопросами. Музыкальный директор, который занимается артистами и диджеями, ну и вообще, всем музыкальным сопровождением вечеринок. Генеральный промоутер, который занимается раскруткой и продвижением клуба. Их ты, скорее всего, видеть не будешь. Твой руководитель – Арина, арт-директор то есть, которая занимается креативным наполнением: всеми шоу-программами, вечеринками, танцами, в том числе. Ты непосредственно подчиняешься ей, мне, как администратору, и Свете, которая старшая гоу-гоу и заодно хореограф. Я тебя сейчас как раз ей передам. Дальше она тобой займется.
Чтобы войти в танцевальный зал, предстояло сначала преодолеть турникет, плавно переходящий в металлический невысокий забор. Павлик приложил магнитную карту к пластиковому ридеру, и они прошли дальше.
В дизайне интерьера преобладали черный и белый цвета, а все предметы имели не строгую, а причудливую, витиеватую или угловатую форму. Идеально гладкую напольную плитку в форме многоугольников черепашьего панциря из черного мрамора разрезали белые динамичные разводы. Потолок напоминал пчелиные соты, которые различались количеством углов и кривизной форм. В некоторые из них утопал матовый пластик, а в некоторых блестели зеркала. В таком же стиле украсили стену за барной стойкой. Светодиодными лентами обрамлялось почти все. По углам и в других местах расставили металлические статуи, изображающие не людей и не животных, а, скорее, древних языческих духов и богов, или визуализирующие чью-то больную фантазию. Статуи скручивались, преломлялись и отражали свет не хуже зеркал.
В центре располагалась сцена, которую Татьяна уже видела. Голубая дверь в гримерку находилась по правую сторону и терялась за кулисами. По сцене плавала легкая разноцветная дымка и метались в разные стороны лучи светомузыки. За диджейским пультом стоял тот же парень, что и вчера. Он махнул им рукой и улыбнулся.
– Это Таня, новая гоу-гоу, – крикнул Павлик, указывая вправо и назад, хотя она шла с другой стороны.
Диджей понятливо закивал, по-дурацки улыбаясь, как будто ничего не расслышал. В таких громоздких наушниках услышать что-то было затруднительно. Но Татьяна ответила на его приветствие легким поклоном головы. Почему-то диджея Татьяне Павлик не представил. Она решила, что, вероятно, должна была его знать, потому промолчала.
Павлик открыл голубую дверь и рукой показал проходить первой. В гримерке толпились парни и девушки. Некоторые уже переоделись в сценические костюмы, остальные ходили в повседневной одежде. Почти у каждого столика кто-нибудь стоял или сидел, а то и по двое. Кто-то копался в шкафу. Кто-то смотрел в окно. Пара девушек валялась на пуфе в углу – те самые «кореянки», которых Татьяна видела вчера на сцене. В центре сгрудилось человек пять. Татьяна не успела их всех пересчитать, потому что из самого сердца толпы вырвался грубый возглас:
– Это что еще за гадкий утенок?
Взгляды всех устремились на новенькую. Любопытные, недоуменные, смешливые и испытующие. Говорила Света. Татьяна узнала ее по яркому цвету волос, но Павлик все равно ее представил.
Глава 4. Самостоятельная (2)
Света стояла в центре, впереди всех, скрестив руки на груди и расставив ноги на ширине плеч, будто готовилась к битве. Выражение лица ее показалось Татьяне раздраженным и напыщенно самоуверенным. Тон голоса принял яркий недовольный оттенок. Она чуть ли не фыркнула, из-за чего Татьяна сильно смутилась и опустила плечи.
– Балерина! – махнула Света рукой небрежно, поворачивая голову назад на группу поддержки. – Я думала, по назначению Арины сюда как минимум прима Большого должна явиться!
Татьяна чувствовала на себе не менее дюжины пар глаз. Все казались настороженными и прикованными к ней. От этого становилось нервознее. Будто ее окружила стая голодных волков в диком лесу.
– Это Таня, – Павлик игнорировал все слова и взгляды. – Не прима и не Большого, но балерина, а теперь танцовщица гоу-гоу. Прошу любить и жаловать.
Татьяна быстро догадалась, насколько ей здесь не рады, особенно как назначенцу Арины. Большинство ухмылялись, остальные пугающе молчали, не спуская с новенькой глаз. Татьяне не понравилось то, как Павлик ее представил, и то, как на это хмыкнула Света. Она не хотела, чтобы ее продолжали считать балериной, хотела сбросить с себя этот ярлык и стать кем-то другим, но все продолжали делать на этом акцент.
– Свет, объясни человеку нормально, что да как, – выдохнул Павлик. – И снабди всем необходимым.
Рыжая ничего не ответила, а Павлик и не ждал. Он быстро оглядел всех в гримерке и вышел, оставив Татьяну на растерзание коллегам.
Она резко почувствовала себя беззащитной, еще более беззащитной, чем в первую ночь. Каждой порой ощущала излучаемое Светой раздражение. Остальные выглядели и вели себя спокойно, только замерли в ожидании непонятно чего. Лица их выражали немой вопрос, который Татьяна четко прочитать не могла, но догадывалась о сути. Все они ждали ее появления и многое про нее уже обсудили. Всем было интересно, кого и почему назначила сюда Арина.
Пользуясь паузой, больше чтобы сбавить градус неловкости, Татьяна стала изучать помещение.
Гримерка оказалась просторной и хорошо освещенной. По сравнению с тем, что было в театре, в котором они танцевали выпускной спектакль, эта выглядела роскошно.
Туалетные столики выстроились вдоль трех стен. Четвертую полностью занимал шкаф-купе с зеркальными створками. Здесь было убрано. В углу под потолком висел кондиционер. На стульях валялась одежда, а обувь аккуратно складировалась на двух обувницах и около.
Напряженное молчание длилось с полминуты. Татьяна остановила взгляд на побрякушках, валявшихся на туалетных столиках. Света сверлила ее злобным прищуром, будто читала проклятие про себя. Потом она резко двинулась вперед и направилась мимо новенькой к шкафу. Покопавшись там, развернулась и швырнула в Татьяну целлофановый прозрачный пакет с чем-то мягким. Татьяне пришлось сделать шаг в сторону и вытянуть руки, чтобы поймать его.
– Надевай, – приказала Света, снова отвернувшись к шкафу.
Острый веер рыжих волос прокрутился вслед за ней и спал на мускулистые плечи. Она открыла другую дверь, присела на корточки и достала оттуда коробку для обуви, в которой аккуратно были сложены лакированные белые босоножки на высокой изящной танкетке. Они пришлись Татьяне по вкусу.
– И это, – добавила Света, поставив коробку поверх пакета.
– Ээ? – протянула Татьяна, оглядев толпу вокруг.
Произнести что-то более вразумительное ей не давал стресс и, как следствие, напряженное онемение во всем теле. Света невозмутимо пялилась в ответ.
– Переодеваться прямо здесь? – сглотнула Татьяна.
– Ширма там, – бросила рыжая и присела за столик у окна.
Рукой указала на угол за шкафом, в котором пряталась двустворчатая ширма с красивым цветочным узором, имитирующим японский. Татьяна смекнула и пошла переодеваться.
В пакете лежало белье, испещренное крупными и мелкими стразами, словно ночной небосклон звездами. Лиф и стринги соединялись между собой четырьмя кружевными лентами со звездочками. В комплекте шли чулки из темно-синего кружева с узором из белых звезд.
Татьяна минуты три стояла за ширмой, стесняясь выходить. В такой одежде она чувствовала себя полностью голой, хотя самые интимные места были прикрыты. Она осматривала себя со всех сторон, насколько позволяла гибкость.
Стринги оказались очень узкими, не полностью скрывали зону бикини, что особенно заставляло Татьяну смущаться. Стопам в туфлях было удобно, но ноги дрожали на такой высоте от боязни подвернуться. Она потопталась на месте, чтобы привыкнуть к новой обуви, и один раз чуть не упала. Как на таких активно танцевать, пока не могла себе представить. В пуантах было гораздо удобнее.
Дискомфорт выражался во всем наряде целиком. Татьяна хотела забиться в угол, но все-таки вышла, потому что жизненно нуждалась в этой работе.
Света оценила ее образ в костюме и цокнула губами.
– Отвратительно.
Она бесцеремонно отодвинула тонкую ткань трусов указательным пальцем и, заглянув туда, отпустила. Резинка хлестнула Татьяну по животу.
– Что за заросли?
По гримерке пробежались неприятные смешки. Татьяна поймала несколько прищуренных ухмылок на лицах других девушек. Парни, которых было меньшинство, где-то шесть из шестнадцати, с любопытством поглядывали на нее. Сами они выглядели такими гладкими, будто вместо нормальной человеческой кожи с порами и волосами были обтянуты силиконом.
Татьяна посмотрела на себя, но не знала, что на такое следует ответить. Света скрестила руки на груди и в упор уставилась на растерянную новенькую. Татьяна чувствовала, как медленно расплавляется под грозным взглядом, но ничего поделать не могла. Она возмущалась глубоко в душе, волновалась и нервничала, теребила руками звездочки на животе для успокоения, ожидала дальнейших инструкций и горела желанием поскорее выйти в зал лишь для того, чтобы уйти отсюда.