Ирина Воробей – Куколка. Новая жизнь (страница 8)

Набрав указанный в объявлении номер, она слушала длинные гудки и волновалась все больше с каждым новым. Она впервые это делала и нервничала, как будто сдает экзамен по решению житейских вопросов, прогуляв все лекции и семинары. На звонок ответил приятный женский голос с правильно поставленной речью. Виктория в целом рассказывала все то, что Татьяна уже прочитала в объявлении, но с некоторыми подробностями.

Мягкий с нотками нежности голос с первого слова располагал к себе. Не ожидая, пока Татьяна спросит, девушка рассказала о наличии всей необходимой мебели и техники для комфортного быта. После внутренних особенностей квартиры поделилась подробностями о районной инфраструктуре, нахваливая доступность всего необходимого.

– Все в хорошем состоянии. После ремонта ее снимала аккуратная девушка около двух лет, – продолжала Виктория. – И всего за двадцать тысяч рублей в месяц. Отдельно нужно будет оплачивать коммунальные счета. И без залога.

Татьяну вопрос с залогом не волновал, она плохо понимала, что это значит. Она высчитывала в уме, сможет ли платить ежемесячно двадцать тысяч за квартиру и еще сверху за коммунальные услуги, но посчитав, что пройдет испытательный срок во что бы то ни стало, а потом зарплата увеличится вдвое, решила, что ей хватит. Надо было только первый месяц как-нибудь перекантоваться.

– Когда вы хотели бы посмотреть квартиру? – спросила Виктория.

– Я готова хоть сейчас!

– Отлично. Тогда я вам сообщением скину адрес, куда подъехать, и встречу вас там у подъезда через два часа, то есть в двенадцать.

– Договорились.

Татьяна услышала по голосу, как Виктория заулыбалась.

– Что ж, до встречи.

Положив трубку, она пялилась в телефон в ожидании смс-сообщения, которое пришло спустя две минуты. Татьяна решила отправиться по указанному адресу на наземном транспорте, потому что метро никогда не любила, даже в Петербурге. В запасе осталось два часа, поэтому можно было не торопиться, а город посмотреть хотелось.

По мере отдаления от центра столица начинала тускнеть и распадаться. Улицы все меньше выделялись царской стариной и больше загромождались типовыми советскими многоэтажками. Кое-где еще мелькали модерновые торговые и бизнес-центры, а на дальнем фоне – красочные очертания аттракционов. Полузаброшенные пустыри с гаражами и ржавыми автомобилями разрезали пространство спальных районов, придавая им вид убогости и затхлости. Где-то, напротив, воздвигались густо застроенные высотные жилые кварталы, не уникальные, но разноцветные.

Татьяна с любопытством разглядывала горожан. Люди везде были одновременно одинаковые и разные. У каждого текла своя жизнь, велись различные дела, происходили события, но, вырванные из контекста, они все казались просто пестрой массой. Их было слишком много, чтобы кто-то на кого-то обращал внимание. Это успокаивало. Здесь ее вряд ли кто-либо из оставленного прошлого мог найти.

Татьяна высадилась на широкой улице, почти напротив узкого переулка, скрытого деревьями, и завернула туда. Ориентируясь по онлайн-картам, дошла до нужной арки, ведущей в череду тесных дворов, и вошла в распахнутые ворота.

Опрятная женщина в голубом брючном костюме встретила ее у подъезда серого здания. Она дружелюбно улыбалась, но все жесты и мимику сдерживала, как политики или бизнесмены на важных встречах, чем сразу расположила Татьяну к себе, потому что демонстрировала деловитость.

Они вошли в тускло освещенный подъезд. Пахло чем-то несвежим, хотя мусора и грязи не было видно. Лифт кряхтел, но и в нем оказалось чисто. Наконец, они встали перед железной черной дверью. Виктория по очереди двумя ключами открыла замки и пригласила Татьяну внутрь.

Когда над ней зажегся винтажный бра, Татьяна увидела перед собой всю студию целиком. Это было продолговатое светлое помещение с большим окном. Татьяна задержалась на резиновом коврике, пока Виктория не предложила войти и посмотреть все изнутри.

Здесь действительно имелось вся для комфортного проживания: и полностью оборудованная кухня, спрятанная за реечной перегородкой, и удобный диван для отдыха, и рабочая зона. В квартире царил порядок и уют. Маленькие декоративные безделушки, будь то фарфоровая собачка или простенькая картинка в белой пластиковой рамке, придавали комнате вид оживленности и обжитости.

Виктория поводила Татьяну по квартире кругом, показав места хранения и рассказав немного о соседях, которые не должны были досаждать. Потом достала документы: копию свидетельства о собственности, ксерокопию паспорта, договор на пяти страницах, на которые Татьяна даже не обратила внимания. Осмотрев ухоженную ванную, она развернулась к Виктории всем корпусом и воскликнула:

– Беру!

Та широко улыбнулась и подошла к столу, на который кинула кипу бумаг. Татьяна сразу достала деньги и отдала Виктории двадцать тысяч рублей, после чего ее кошелек заметно сбросил в объеме.

– Ну, что ж, добро пожаловать. Ваши ключи, – сказала Виктория, протягивая Татьяне звенящую связку.

– Спасибо.

Татьяна, как хозяйка, проводила ее и, счастливо помахав рукой, будто прощалась с единственной подругой, захлопнула дверь, когда Виктория спустилась по лестнице. Обернувшись и еще раз оглядев новое обиталище, Татьяна почувствовала себя взрослой.

Первым делом она занялась стиркой одежды и белья. Потом сбегала в супермаркет за необходимыми предметами гигиены, простой косметикой, чаем и печеньками. Делая маленькие глотки горячего напитка, разносящего аромат мяты по комнате, оглядывалась вокруг и никак не могла нарадоваться, будто поселилась в Зимнем дворце. Чай ее расслабил. Снова почувствовав усталость и эмоциональное истощение, Татьяна прилегла на диванчике и мгновенно уснула.

По пробуждении глубокий сон, казалось длился всего одно мгновение. Она резко открыла глаза, думая, что ничего не изменилось. Но в комнату теперь вливался не белый полуденный свет, а розовато-желтоватые оттенки настигающего небо заката. Татьяна соскочила и заметалась по незнакомой квартире, пытаясь понять, к чему, где и как приступить.

Ей хотелось есть, но было нечего. В первую очередь требовалось привести себя в порядок перед первым рабочим днем. Она отправилась в ванную и застряла там на полтора часа, пока тщательно намывалась и брилась. После душа Татьяна минут пять не решалась наносить на глаза дешевую тушь в страхе потерять все ресницы или вообще зрение, но все-таки накрасилась ей аккуратно. Потом подкрасила губы жирной, неприятно пахнущей, помадой морковного цвета. Смотрелось пока неплохо, но Татьяна предвкушала, как вся эта косметика может растечься на лице прямо во время выступления. От такой перспективы бросало в дрожь, но прийти в первый день без макияжа ей показалось более кощунственным.

Платье еще не высохло, как и все остальное. Пришлось влезать во влажное белье и мокрые кроссовки, зато в чистое.

Перекусить она решила в маленьком бистро напротив, где подавали вредную и сытную шаурму, которую Татьяна по-питерски называла шавермой. Там было грязно и кучно, но пахло заманчиво. Пришлось сбросить брезгливость на входе, чтобы с наслаждением слопать вкусность за одним из столиков.

В районе «Дэнсхолла» улицы были забиты молодежью, которая кричала, смеялась, гуляла и даже дралась. Многие из толпы шли туда же, куда и Татьяна. Все вокруг ходили красивые, веселые, пьяные. Сексапильные девушки сверкали блестками в мини-юбках на толстых каблуках. На их фоне Татьяна сама себе казалась неказистым воробьем, по случайности залетевшим в лебединое озеро.

Охранник на фейсконтроле сначала не хотел ее пускать, тем более, вперед очереди, и заставил ждать Павлика, который, к ее удаче, пришел несколько минут спустя.

Татьяна смогла подробно разглядеть парня. Лицо его еще сохранило юношескую припухлость, но Павлик всеми косметическими силами старался придать себе взрослости. Зачесывал волосы назад и набок, оголяя гладкий лоб. Ходил в подобранной не по размеру деловой одежде, что придавало сто процентов строгости сверху, а ноги обувал в начищенные до блеска туфли с острым носком. Костюм на нем теперь сидел другой, темно-зеленый, матовый, с коричневой рубашкой. Все вместе это смотрелось нелепо. И если бы не такие темные цвета, то выглядел бы он почти так же аляписто, как герой Джима Кэрри в фильме «Маска».

Павлик попытался вкратце ввести Татьяну в курс дела.

– Штат у нас большой, со всеми в первый день не перезнакомишься, – говорил он быстрым речитативом. – Относительно дружный. Мы типа на отделы тут бьемся. В клубе есть своя кухня и официанты. Есть бар, где всем руководит бар-менеджер. Барных стоек несколько в разных концах. Есть промоутеры, которые в основном тусят в баре или на танцполе.

Пока он это рассказывал, Татьяна оглядывала толпу. До открытия клуба оставалось полчаса, а очередь так удлинилась, что казалось, первые в ней посетители пришли сюда утром.

Стеклянные двери автоматически раскрылись перед ними, впустив внутрь. Напротив гардероба висело огромное зеркало наподобие тех, что используют в голливудских гримерках. По периметру стояли трубчатые железные скамейки из нержавеющей стали. Стены, как в галерее, были обвешаны масляными холстами с изображением абстрактных цветных узоров, геометрических и не очень фигур, линий и клякс или непонятно чего еще.