Ирина Воробей – Куколка. Новая жизнь (страница 4)

– Понавадились тут всякие по ночам лазать, – ворчал старик им вслед.

Вытянув шеи, Татьяна с Ладой застыли. Вскоре и его нерасторопные шаги утихли. Минут через пятнадцать пророкотал мотор буксирующего автомобиля. Раздался рывок. Шум двигателя с каждой секундой становился тише, пока совсем не затих. Татьяна выдохнула. Лада молча заплакала. Они все еще боялись издать хотя бы звук, но облегчение уже накрыло обеих. Сердца стучали в унисон с реактивными силами.

– Кажется, уехали, – проговорила Татьяна, спустя еще минуты две после того, как перестала слышать звуки мотора.

– Ага, – всхлипнула Лада.

– Позвони матери. Надо отсюда выбираться.

Пока девчонка, плача, разговаривала по телефону, Татьяна выкарабкивалась из могилы. Это оказалось не так легко в дождливую погоду, потому что землю внутри и вокруг могилы размыло, но выработанная долгими годами балетной школы ловкость не дала слякоти уронить Татьяну наземь. Она схватилась за небольшой куст в прыжке и, подтянув себя за него, вылезла из ямы.

– Мамин помощник едет за нами, – сказала Лада.

Татьяна протянула ей руку, помогла подняться и потащила наверх. Девчонка весила больше раза в полтора, поэтому тащить ее одной рукой, особенно ни во что не упираясь, было тяжело.

– Цепляйся ногами, – Татьяна напряглась изо всех сил.

С третьей попытки Ладе удалось зацепиться за тот же куст и наконец вылезти. Они отдышались, наслаждаясь холодными каплями небесной воды, которая хотя бы частично смывала с них могильную грязь, а потом обнялись и засмеялись.

По отправленной в мессенджере геолокации помощник быстро нашел их, но не сразу смог подобраться к забору кладбища на машине. Немного побуксовав, он заглушил мотор и вышел из автомобиля. Лада с Татьяной выбежали ему навстречу, сверкая экраном телефона.

– Павлик! – обрадовалась девчонка, кидаясь в объятия молодому человеку в отливающем синем костюме.

Его белоснежная рубашка вмиг превратилась в полотно для грязного месива из глины, песка и травы.

– Что с тобой случилось? – взволнованно спросил Павлик, оглядывая Ладу сверху вниз. – На, накинь.

Он аккуратно положил ей на плечи пиджак. Девчонка укуталась в него, как младенец в отцовский халат.

– По дороге расскажу, – ответила она, садясь на переднее сиденье.

– Здрасьте, – сказал Павлик, недоверчиво глядя на Татьяну.

Лада представила ее. Парень позволил Татьяне сесть сзади. В салоне царили идеальная чистота и порядок. Мокрые и грязные, они внесли непоправимый хаос в этот рай для перфекциониста. Татьяна специально сжалась, чтобы занимать меньше места, хотя это не имело смысла.

Она только теперь вспомнила, что все свои вещи оставила в машине тех подонков. Абсолютно все: деньги, документы, одежду. У нее ничего не осталось. После пережитого стресса потеря документов и отсутствие денег казались такой мелочью, поэтому не вызвали столько волнений, но она боялась думать, что теперь будет делать. Ей даже за проезд оплатить было нечем, даже кофе купить не на что, а как устроиться на работу без паспорта, она совсем не представляла. Татьяна была уверена – в полицию идти нельзя. Оттуда ее бы сразу привели к матери, и все эти страдания оказались бы зря. Она успокоила себя мыслью, что пока находится в тепле и безопасности, потому будет решать проблемы по мере их поступления.

Всю дорогу Лада эмоционально и выразительно рассказывала Павлику об их с Татьяной приключениях, начав с самого начала – знакомства в поезде. До места работы ее матери они доехали быстро.

Татьяна заметила это здание издалека, потому что оно светилось неоном, бегающим по фасаду снизу вверх, справа налево и обратно. Все два этажа имели панорамное остекление, бессмысленное, потому что окна полностью заклеили постерами с нарисованными танцующими людьми и рекламными афишами, завлекающими прохожих внутрь. На фронтальной стене под крышей светилась белая вывеска «DANCEHALL»1.

Глава 2. Тоже молодец (2)

Перед клубом образовалась длинная очередь блестяще одетых молодых людей обоих полов. В пятницу вечером заведение явно пользовалось популярностью. На входе стояли два шаблонных амбала в черных, наискось сшитых костюмах, с красными бабочками. Смотрелось неуместно, но забавляло.

Павлик объехал клуб и остановился напротив двустворчатой железной двери с обратной стороны здания. Сказав пассажиркам выходить, он сам остался за рулем и не глушил мотор.

– Я пока припаркуюсь, а вы идите в гримерку. У нее совещание в кабинете, но оно вот-вот должно закончиться.

Как только Татьяна захлопнула за собой дверцу, Павлик тронулся с места и уехал в темный угол небольшого двора.

Открыв трудно поддающуюся дверь, они оказались в тусклом коридоре, забитом хламом, и быстро прошли по нему. За белой дверью шел другой коридор, куда более широкий и красиво отделанный розово-голубой подсветкой.

Сбоку Татьяна увидела невысокую и широкую сцену с полукруглым выступом в середине. На ней разместилось музыкальное оборудование. Там за диджейским пультом пританцовывал парень в огромных наушниках. Саму сцену тоже обрамляла яркая подсветка.

Над ней, на высоте среднего мужского роста, танцевали девушки в специальных круглых балкончиках с перилами по пояс, напоминающие подставки под стаканы в поездах. Перила были выполнены из нержавеющей стали с витиеватым узором, ячеистым и переплетенным. Из центра каждого «стакана» торчал шест. В такую полуклетку свободно могла поместиться только одна девушка.

Танцовщицы активно двигались в такт, выпячивая на всеувидение женские прелести, потому что из одежды на них осталось лишь нижнее белье, но не стандартное эротическое, а, скорее, сценические костюмы откровенного толка. На чашах бюстгальтеров сверкали густо нашитые стразы. Трусики и чулки в сеточку соединяли подвязки с бантиками. Поверх голого торса каждая надела короткий пиджак с поролоновыми гигантскими надплечниками, какие носили в 90-е, а на ноги – эпатажные лакированные сапоги на платформе и высоченных каблуках в стиле Леди Гаги. Смотрелось нелепо и сексуально. Работало, судя по завороженным взглядам мужчин, которые даже забывали пить пиво, наблюдая за эротичными изгибами пластичных тел.

Татьяна тоже замерла на месте и не могла оторвать глаз, но не от тел, а от их движений. То дерзких, то плавных, но всегда изящных и выверенных. Танцовщицы легко улавливали ритм мелодии, который часто и быстро менялся, вмиг подстраиваясь под следующий. Больше всего Татьяне понравилась девушка справа, которая отличалась выдающимся бюстом и длинными волосами рыжего цвета. Волосы крутились и хлестали ее по лицу и телу, повторяя движения, и это было зрелищно. Танцовщица на доли секунды задержала на Татьяне взгляд, но быстро отвела его, равнодушно улыбаясь пустоте над толпой.

– Че, девочки гоу-гоу понравились? – спросила с усмешкой Лада. – Они у нас лучшие! А рыжая, Светка, самая-самая! Кстати, она тоже бывшая балерина.

Девчонка подмигнула. Татьяна посмотрела на нее вопросительно и снова уставилась на рыжую. Та переставляла ноги под нестройный темп, параллельно выворачивая туловище, руки и голову в разные стороны. Смотрелось красиво и легко, но Татьяна представляла, как ей непросто сейчас. Несмотря ни на что девушка улыбалась, безэмоционально и технично. На нее многие заглядывались, особенно представители мужского пола. Грация и сквозящая в каждом движении сексуальность завораживали.

– У нас в академии считалось самым позорным пойти после балета танцевать гоу-гоу, – с грустью и сомнением проговорила Татьяна, не отрывая глаз от танцев.

– Ха, – нарочно выдавила смешок Лада. – Ты зарплаты сначала сравни. Да танцовщица гоу-гоу за один уикенд может заработать столько, сколько балерина в театре за месяц!

– Это сколько? – удивилась Татьяна. – Без стриптиза?

– Конечно, без! Стриптиз – это стриптиз, а это гоу-гоу! – возмутилась Лада. – Ну, мать каждой платит по пять косарей за ночь. А Светка рассказывала, что обычная балерина в обычном театре получает пятнадцать штук в месяц. Сама посчитай.

– Ну, да, так и получается, – хмыкнула Татьяна, умножив в уме. – Прикольно.

– Причем на балерину надо лет десять учиться, а танцовщицей любая смазливая дура стать может. Ну, если танцевать, конечно, умеет.

Сзади к ним подбежал запыхавшийся Павлик. Он взял обеих за плечи и отвел в сторону.

– Я же сказал в гримерку! – ворчал он, оглядываясь по сторонам. – Че вы мне тут гостей распугиваете?!

Татьяна тоже осмотрелась вокруг и заметила, как некоторые из танцующих странно на них пялятся, а потом посмотрела на себя и поняла, в чем дело.

Все их лица и тела вымазались в грязи и траве. Они наверняка воняли, да и одеты были неподобающим образом. Это привлекало нежелательное внимание.

Павлик быстро увел их подальше от толпы в темный коридор, подсвеченный только светодиодными проводами, натянутыми под потолками, и украшенный картинами авангардистов. В конце они уперлись в еще одну дверь – с табличкой «Арт-директор». Павлик аккуратно постучался, а затем открыл ее, выдвинув девушек вперед.

– Как тебя угораздило? – раздался низкий женский голос. Тон был раздраженным и взволнованным, но сам голос показался Татьяне бархатным.

Матерью Лады оказалась высокая женщина с круглым бюстом и мускулистыми ногами. Привлекательность фигуры подчеркивало черное мини. Узкий вырез воротника уходил ровно в полоску между грудями, придавая острой пикантности в целом строгому образу. Лицо, как и все тело, имело острые черты, треугольные, угловатые, несоразмерные. Носик терялся на фоне больших карих глаз и пухлого, словно взбитого, рта, акцентированного алой помадой. Губы имели настолько сжатую форму, что казалось, женщина постоянно вытягивала их вперед в жалкой попытке сделать трубочку. Смотрелось вызывающе.