Ирина Воробей – 30 причин, чтобы не любить (страница 15)

Почему я именно об этом думаю? Она моего брата, оказывается, знает. Вот что интересно.

– Пройдемте? – мило улыбается хостес, которая все это время ждала нас, похотливых дикарей.

– Да, конечно, – Вован переключает на нее равнодушный взгляд и кивает, а потом склоняется ко мне и шепчет, посмеиваясь. – Че, влюбился?

– Для тебя спрашивал, – бурчу я, не в полный голос, но достаточно громко. Подсознательно, наверное, хочу, чтобы Римма Семеновна это услышала. Мне еще с ней работать. И как мистеру АСИ теперь гораздо чаще. Бля.

Хостес приводит нас в отдельную ВИП комнату за матовой стеклянной стеной, за которой вся мебель и посетители сливаются в единую массу разноцветных пятен. Здесь стоит небольшой овальный стол, максимум для восьмерых, но нас будет всего четверо, поэтому места предостаточно. На столе уже стоят бокалы и тарелки, какие-то закуски, цветы, ведерко с шампанским. Мне сразу хочется виски, самого горького.

– Располагайтесь с удобством. Возможно, у вас есть пожелания? Аперитив? – улыбается хостес и хлопает на меня наращенными ресницами кокетливо.

Они всегда все с нами заигрывают. Сюда вообще, кажется, приходят работать только ушлые девицы и лишь для того, чтобы зацепить какого-нибудь «папика» или его сынка. Мда, Римма Семеновна сюда точно не вписывается. И зачем ей это? Копит на что-то? Не думаю, что у нее настолько низкая зарплата, чтобы с голоду помирать.

– Спасибо, мы дождемся остальных, – отвечает за нас обоих брат.

Я хотел было виски попросить, но теперь передумал. На взгляд хостес отвечаю качанием головы. И она уходит.

Для нас с братом приготовлены два полукруглых кресла у стены. Еще два по краям: для папы и мамы.

– Откуда ты знаешь Римму Семеновну? – падая в кресло, что ближе к окну, спрашиваю я. Коробку с вагиной кладу под, чтобы поменьше палиться. Папа поймет, а перед мамой стремновато.

Вован садится рядом и тянется за салатом. Ест прямо из общей пиалы.

– В студенчестве тусили в одной компании, – из набитого рта кусок базилика валится обратно в салатницу. Мама бы его самого за такое в этот салат покрошила.

– У вас че-то было? – я приподнимаю бровь и зырю на брата во все глаза. Не хочу пропустить что-нибудь важное, деталь, которая покажет суть.

И он, действительно, как-то странно замолкает. Всего на пару секунд, но очень подозрительно. Взгляд пространный, не сфокусирован ни на одной точке, скорее, вглубь себя. Брат проглатывает то, что жевал.

– Ничего не было.

– Точно? – щурюсь, как Зефирка на Барха, когда уже знает, что он нашкодил, а он отпирается.

И снова заминка. Миллисекундная, но я ее улавливаю. Чувствую себя профайлером восьмидесятого уровня.

– Точно, – Вован кивает и запихивает в рот какую-то красную херь, то ли вяленый помидор, то ли чью-то печень. Выглядит омерзительно.

Я решаю не есть этот салат.

– Не верю. Че-то было, – хлопаю ладонью по подлокотнику и откидываюсь на спинку.

Брат разглядывает глиняные панно, которые разбавляют серые стены и тянутся от потолка до пола. Из них вырастают объемные растения. Стебли тесно переплетаются друг с другом. Бутоны расцветают в рандомном порядке.

– Да не было ничего, – Вован переводит взгляд в пиалу и пожимает плечами.

Проходит минута. Он жует. Я изучаю панно. Отмечаю для себя, что сделано талантливо. Как будто слепок с настоящего куста.

– Короче, на выпускном она предложила мне… лишить ее девственности.

– Воу! – я выпадаю песочком на дно стаканчика. Римма Семеновна? Могла такое предложить? – И ты отказался?!

Вован кидает в меня возмущенный взгляд.

– Конечно. Я же Инне верность хранил. Блядь. Знал бы тогда, разумеется… – он не договаривает, хотя никто не перебивает.

Я даже дышу осторожно, чтобы не сбить его откровенный настрой. Но брат молчит дальше. Еще минуту приходится изучать узоры на панно. Пока я сам не додумываюсь.

– Может, она до сих пор по тебе сохнет? Я разузнаю все про мужа. Вдруг подвинется, – я воодушевлен предстоящей миссией, но брат смотрит на меня так уничтожающе, что мне хочется свернуться в сингулярность.

– Не тро-гай чу-жие отношения, – цедит по слогам, разделяя мою тушу взглядом, как гильотиной. – И вообще, не надо меня ни с кем сводить. Я без тебя обойдусь.

Вован снова утыкается в салатницу. Ничего не жует, но желваки по щекам ходят. Я понимаю, что он по-настоящему разозлился, и вжимаюсь в другой бок кресла, подальше от него.

Очередную глупость сморозил. Сглатываю и закрываю глаза. В груди шипы опять распустили острые кончики во все органы. Дышать становится тяжело.

И это еще родители не пришли.

Часть 8. Глава 1

В комнату входит мама и сразу слепит нас россыпью бриллиантов, которыми вышит весь корпус алого платья. Она, как всегда, одета с иголочки. Специально переоделась для ужина. Мы с Вованом переглядываемся, потому что мама выглядит чересчур празднично. Даже для моего дня рождения. Оба понимаем, что она для папы постаралась. Кудри себе накрутила большими волнами, напялила ювелирный комплект из длинных сережек и колье, вместо обычной бесформенной сумки взяла клатч. Такой наряд – минимум на собственный юбилей. Или даже свадьбу.

– Диша, с днем рождения! – она раскрывает объятия, и я поднимаюсь ей навстречу. – Держи подарок.

Мама вручает мне какой-то конверт. Я очень надеюсь, что к моему двадцати одному году у нее, наконец, иссякла фантазия и она решила тупо подарить мне деньги. Раньше всегда изгалялась. Дарила странные подарки-впечатления, которые я, по ее мнению, обязан был хотя бы раз в жизни получить. Типа поучаствовать в иммерсивном спектакле про зомби. До сих пор в кошмарах снится.

Я боюсь открывать конверт. Не хочу портить себе хотя бы вечер. Денек и так не задался.

– Спасибо, мамуль, – обнимаю ее крепко и целую в щеку смачно. Соскучился. Мы целый месяц вживую не виделись, все только по видеосвязи. Я уже забыл невыносимо терпкий запах ее кипарисовых духов. Хочу продлить объятие, а мама меня отталкивает.

– Ну, Диш, макияж мне не сотри.

Конечно.

Мама переключается на брата. Он уже аккуратнее ее обнимает и не целует совсем.

– Воша, а ты что ему подарил? – садясь в левое боковое кресло, мама заглядывает через стол, как будто Вован прячет мой подарок.

Я удачно сунул коробку с вагиной под кресло. Маме так нагибаться будет лень.

– Тебе лучше не знать, – качает головой брат и смеется.

– Уже веселитесь? – в дверях появляется мощная фигура отца в синеватом костюме. Из нагрудного кармана торчит алый галстук, под цвет маминого платья. Оба готовились к встрече.

Он зачесывает назад и без того зализанные волосы и оглядывает стол, на котором ничего, кроме салата, пока не тронуто. С ним я вообще месяца три не виделся. Поэтому приглядываюсь. Как будто седины и морщин прибавилось. И торс стал шире, точнее, громаднее. Такое ощущение, что все свои постельные интрижки отец решил заменить спортзалом полностью. Весь в меня. Горжусь.

– Веселились, – цокает мама и кладет ладони на стол, – пока ты не пришел.

– О, дорогая, рад испортить тебе настроение, – папа не умеет улыбаться необаятельно. По-злодейски или по-доброму, всегда выходит харизматично. – Кстати, выглядишь потрясающе. Вижу, тоже по мне скучала.

Мы с Вованом переглядываемся и усмехаемся. А мама натягивается, как канат. Даже лицо становится тугим, как будто хотело бы расслабиться, да не дают.

– Вы без меня не начинали? – папа оглядывает стол и, нажав кнопку вызова официанта, переводит хитрый прищур на меня. – Димка! С днем рождения!

Я поднимаюсь, чтобы принять его объятие. Он крепко меня стискивает в своих ручищах. Ощущаю себя соломинкой. Чуть-чуть сильнее, и мой позвоночник бы хрустнул, но папа вовремя выпускает меня, а из кармана достает ключи. Они приятно позвякивают, качаясь.

– Подарок, – вручает мне связку.

Я гляжу на брелок – там изображена «БМВ ИКС 6», о которой я грезил с самого ее выхода на рынок. Пока не осознаю своего счастья, но мелкая моя душонка уже вибрирует в предвкушении.

– Мы с Вовкой заказали конфигурацию под тебя, – он подмигивает брату. Тот кивает.

– Вау! Спасибо, па! – сжав ключи в кулаке, я подпрыгиваю и снова кидаюсь его обнимать. Еле обхватываю широкую спину.

Столько счастья в штанах – порвутся. Вот это денек удался! Вся предыдущая херь, которая сегодня произошла, и вся будущая, которая еще произойдет, уже списаны. Все окупилось. Двадцать один год жизни того стоил.

Папа меня даже приподнимает, как маленького. В детстве он меня часто подкидывал и крутил. И вообще, любил на себе катать.

– Бляаа! Супер крутой подарок! Яхуу! – я оборачиваюсь на брата с мамой и свечу ключами.

Вован поздравляет, смеясь. Мама фыркает. Ей такие подарки кажутся примитивными. Ее прерогативой всегда было наше духовное развитие, а папа честно признался, что ставил перед собой единственную задачу – всем нас обеспечить. И мы с братом, в принципе, не жалуемся.

– Сам подарок в салоне еще. Надо забрать, – папа отодвигает правое кресло и садится, подтягивая брюки.

– Ваще не вопрос, – я кладу ключи в карман джинсов. – Готов хоть во Владивосток за ней ехать.

– Ты даже любовь собственных детей покупаешь, – язвит мама. Ее карие глаза загораются алой злостью. Или обидой, которая до сих пор не истлела.

Мы с Вованом моментально напрягаемся и переглядываемся.