Ирина Воробей – 30 причин, чтобы не любить (страница 14)
Краем глаза замечаю, как Вован тоже на ней залип. Весь вожделеет, вот-вот слюнки потекут. И взгляд блестит маслом. Во мне сразу все рушится. Возбуждение скатывается обратно в пах, откуда и вылезло.
Девушка оборачивается решительно, но замирает, увидев нас. Карие глаза, подчеркнутые жирными стрелками, округляются. Щеки сильно румянятся. А губы сжимаются в линию.
– Здрасьте, Римма Семеновна, – охреневаю я.
– Володя? – она сглатывает собственное дыхание и лупит на брата, моргать забывая, а меня в упор не видит.
Вот это поворот.
Глава 2
Из глаз Вована все вожделение как ветром сдуло. Осталось только удивление.
– Римма? Привееет, – брат улыбается и простирает руки для объятий. – Сколько лет!
Она не двигается, даже чуть-чуть пятится и переводит на меня испуганный взгляд. Он цвета кленового сиропа. И ощущается таким же тягучим.
– Здравствуй, Дима, – с волнением произносит Римма Семеновна. Дыхание томное. Или это меня помутнение еще не отпустило.
Вован, не получив обнимашку, прокашливается и прячет руки за спину. Голову опускает, потому что краснеет. Нам всем троим неловко. У Риммы Семеновны смуглая кожа, поэтому румянец не виден, да и освещение подводит. Но по плечам, которыми она пожимает едва заметно, словно блузка туга, я понимаю, что ей стыдно.
– Давно не виделись, – продолжает брат. Голос набрал силы. Робость прошла. Он снова улыбается, бегая глазами по лицу Риммы Семеновны.
Хм. Любопытно. Кто они друг другу?
После Инны у Вована точно никого не было. А с Инной он вообще с первого курса встречался. В школе дружил сначала с Олей, потом – с Машей. Никакой Риммы я не помню. Если бы он кого-то безответно любил, я бы наверняка был в курсе. Но я не в курсе. А они так тушуются… Друзья бы так не тушевались точно. И тем более приятели. Может, Римме Семеновне просто стремно, что она здесь официанткой работает?
– Да. С самого выпускного, – она то бросает в брата смущенный взгляд, то снова бегает им по залу.
Вован почему-то каменеет. И мы все втроем молчим. Может быть, всего несколько секунд, но, по ощущениям, долго. Я невольно верчусь корпусом. Самому хочется деться куда-нибудь. Здесь, как назло, все пространство открыто. Все у всех на виду. Даже бармен за стойкой спрятан всего наполовину. И Даша, директор, уже за нами наблюдает.
– А вы как… здесь? – подаю голос, а то пауза затянулась. Только отчаянные глаза Риммы Семеновны заставляют меня постесняться собственного вопроса. Хотел разбавить, а лишь добавил неловкости.
– Подрабатываю. Приходится, – выдыхает она и пожимает смиренно плечами. Потом переводит внимание на Вована и улыбается застенчиво. – Я же в академии нашей работаю. В отделе по внеучебной деятельности. Бюджетникам не так много платят. А здесь… чаевые хорошие.
Я снова пробегаюсь глазами по залу. Действительно. Тут все «папики» Москвы кучкуются. Суют купюры налево и направо под юбки официанткам просто за эстетичный вид на время трапезы. Не сомневаюсь, что порой позволяют себе и больше. А Римма Семеновна всегда казалась из тех, кто не потерпит такого обращения. И как она сюда затесалась?
– А это ресторан нашего отца, – заявляет Вован и так довольно улыбается, что даже я начинаю думать, будто он хвастается. Хотя он, скорее, от растерянности.
Римма Семеновна вскидывает брови. Я улавливаю ее мысленное желание провалиться сквозь землю.
– Вот как… Не знала.
– Мы сюда его день рождения отмечать пришли, – брат тычет в меня пальцем, не глядя, потому что глаз от нее оторвать не может.
– Еще раз с днем рождения, Дима, – она улыбается мне, потом смотрит на брата смешанным взглядом. Там и улыбка, и робость, и что-то нечитаемое.
– Как дела у тебя? – Вован очень четко улавливает желание Риммы Семеновны с нами распрощаться и чуть шагает в сторону, заранее перекрывая ей путь.
Она замирает и вздыхает, вбивая ребро блокнотика в ладонь.
– Нормально. А у тебя как?
– Тоже неплохо. Радио свое в прошлом году открыл, – Вован поднимает лицо горделиво и улыбается искренне.
– О, классно. Помню, ты мечтал об этом.
Вован кивает, втягивая щеки. Вид донельзя самодовольный. Вызывает в Римме Семеновне искреннюю улыбку.
– Пока только по Москве вещаем, но сейчас планируем в другие города выйти.
– Мм, это супер, – Римма Семеновна резко зажигается и становится похожей на себя настоящую. То есть обычную. То есть академичную. – Мне как раз нужны кейсы успешных выпускников. Дашь интервью? Поделишься своим опытом?
В глазах бегают мысли. В академии, когда ее вижу, Римма Семеновна постоянно в делах и суматохе, что-то вечно придумывает, говорит сама с собой.
Вован выглядит опешившим, но спокойно реагирует на ее горячность, когда Римма Семеновна хватает его за руку, между запястьем и локтем.
– Пожалуйста, Володя! Пропиаришь заодно свою станцию среди студентов, – она мило хлопает глазками. Совсем не тот человек, что стоял здесь полминуты назад.
– Ну, окей, – он ведет плечами и отшагивает.
Я замечаю на его лице краску, а в глазах – робость. Брат совсем отучился с девушками общаться. Хотя я сам-то… За полтора года ни к одной девчонке нормально не прикасался. Обнимашки с Зефиркой – вообще не в счет. Я по ней еще тоскую иногда, но как объект желания уже давно не воспринимаю. Стыдно. Перед самим собой. Она искренне считает меня другом, и Барх мне доверяет. Мне не хочется их предавать. Брата я уже потерял из-за тупой своей похотливости. Больше не могу себе позволить терять близких людей. Их и так осталось мало.
Римма Семеновна тоже отшагивает и усмиряет свою радость, складывая руки треугольником. Торжество проявляется в улыбке, которую она не в силах смять.
– Тогда дай свой номер, я позвоню, – она протягивает блокнотик. К нему за колпачок прикреплена ручка.
Брат выводит на первой раскрытой странице цифры каракулями.
– Спасибо, Володя! – Римма Семеновна прижимает блокнотик к груди, как я свою очень ценную вагину.
И еще несколько секунд они с Вованом смотрят друг на друга молча. Вот Зефирку бы сюда. Она бы быстро расписала, че тут кого. А я не понимаю. О чем они думают? Вспоминают что-то? Было ли вообще между ними что-нибудь?
– А Инна как? Вы поженились, наконец? – спрашивает Римма Семеновна, медленно стягивая улыбку.
Брат тут же гаснет и хватается за шею, уводя взгляд в сторону. И меня всего внутри передергивает.
– Мы расстались. Больше года назад, – отвечает он нехотя.
– О, – Римма Семеновна на секунду опускает уголки рта, но тут же их приподнимает, словно не может сдержать. – Слушай, я не буду говорить, что мне жаль. По-моему, тут за тебя только порадоваться можно.
Ого. В лоб. Правдиво. Мы с Вованом переглядываемся и оба посмеиваемся.
– Спасибо, – брат пожимает плечами и снова смотрит на Римму Семеновну с улыбкой.
Хм. А это интересно. Все нутро во мне вибрирует, приободряется. Походу, тут что-то наклевывается. Это точно нельзя просто так оставлять.
– А вы? Замужем? – выпаливаю, не подумав. Не знаю, что на меня находит.
Глава 3
У Риммы Семеновны от шока глаза чуть не вываливаются. Не я должен был задавать этот вопрос.
– Давно хотел спросить просто, – хлопаю глазами, как невинный младенец. Ну че теперь…
Она поглядывает на Вована и смеется.
– Замужем, Дима. Странно, что ты не замечал, – демонстрирует кольцо на безымянном пальце.
Я расстраиваюсь, а брат улыбается. Точно без печали.
Чему ты радуешься, дурак? У тебя такую девушку увели! Пока Инна тебе мозги пудрила.
Сердце снова кровью обливается. Только надежда воскресла, даже крылья расправить не успела, опять все рушится.
Чую, до Элины я так и не доберусь. С таким тормознутым братом. Мисс АСИ долго меня ждать не будет. Вообще вряд ли будет ждать. Эх… Наверное, все-таки не о-но.
– Жаль, – искренне это говорю и поджимаю губы.
Теперь они оба смеются. Я чувствую спиной пристальный взгляд. Мы все втроем чувствуем и смотрим туда. Это Даша всячески Римме Семеновне намекает, что хватит болтать.
– Извините, мне надо работать, – Римма Семеновна выпрямляет плечи на вдохе и отряхивает юбку, извиняясь глазами перед директором. – Не прощаемся, Володя.
Она смотрит на брата загадочно. Или мне мерещится.
Мы по-солдатски расступаемся, и она проходит между нами, оставляя за собой цветочный шлейф. А я, как идиот, слежу за ее шикарной задницей. Докатился. Уже на Римму Семеновну пялюсь. Ректорской дочки мне, что ли, мало? Вован все-таки нужный подарок сделал. Опробую, как только домой вернусь. Моему члену срочно нужна вагина.
И все же, как, оказывается, обстановка и одежда меняет человека. Я как-то раньше не замечал за Риммой Семеновной столько сексуальности. Все официантки здесь одеваются как очень плохие секретарши: полупрозрачные блузки и суперкороткие юбки. Даже фартуки не носят. В академию Римма Семеновна всегда ходит в плечистых пиджаках и брюках. Еще ни разу не видел ее в мини. И с распущенными волосами. И с этими дурацкими стрелками. Ее бы к Зефирке на консультацию, та бы быстро научила краситься, как надо.