Ирина Воробей – 30 причин, чтобы не любить (страница 11)

– При чем здесь моя губа? – кошусь на нее с претензией.

– При том. Удачно ты поскользнулась, – Милка подмигивает.

– Да он такой же, как все. Папы испугался, только и всего, – я говорю об этом удрученно, самой странно, как звучу. Но обиду не скрыть. – После Матвея все меня из-за него боятся.

Милка вздыхает и хватает из косметички пилочку. Вечно берет мои вещи и не возвращает на место. Ответить ей нечего. Внушать, что все остальные дураки, не стоящие внимания, она, судя по всему, уже устала. А больше ей утешить меня нечем.

– Ну этот не побоялся. Женихом заделался, – Милка выдавливает смешок через паузу, пытаясь пилить четыре ногтя сразу.

– Это смешно, – я встаю и потягиваюсь. – Он с мисс АСИ уже встречается. Еще с какой-то тайно шуры-муры крутит. А влюблен, вообще, в мою однокурсницу.

– Да? – у Милки забавное лицо, когда она так удивляется без удивления, только уголки губ разочарованно опускает и глаза распахивает, но они широко не раскрываются. – А покажь?

– Кого?

– Однокурсницу. В кого он там влюблен, – она сама лезет в мой телефон, который я оставила на туалетном столике. – И как ты узнала? Он сам признался?

– Разумеется, никто мне не признавался. Но это видно, – я скорее подбегаю и беру телефон. Не хочу, чтобы Милка там копалась. – Здесь ее фотки нет.

Вообще-то, я ей уже показывала и Палкину, и Кирова, когда он еще не был мистером АСИ, но она, разумеется, не помнит.

– А где есть?

Я оглядываю комнату в поисках шопера, в котором должен лежать альбом. Рюкзак на месте, в углу, рядом со столом, а шопера нет. Я проверяю прихожую, ванную, кухню, Милкину комнату и даже подъезд. Шопера нет. Неужели у Кирова остался? Черт! Точно. Он же его на заднее сиденье бросил. А я и забыла… Вот же!

Ладно. Надеюсь, он его не обнаружит. А если обнаружит, то вспомнит о том, что джентльмен и не станет туда заглядывать. Черт! Там же фотки Матвея… И вообще, все мои личные фотки. Аргкх!

Вернувшись в комнату, я падаю на кровать лицом вниз. Но Милка все еще здесь.

– Что с тобой?

Прорычав в подушку, я возвращаю себе былое хладнокровие и поднимаюсь с пустыми глазами.

– Ничего. Я забыла свои вещи у этого Кирова.

Милка улыбается и переносит пилку на другую руку.

– Не пропадет же. Завтра вернет наверняка.

Угу. Вернет. Все внимательно исследовав и узнав все мои тайны. Ну ладно не все. Но о моих чувствах к Матвею из альбома легко можно догадаться. Зачем я только этот альбом на учебу поперла…

– Мисс АСИ хотя бы покажь, – не отстает Милка.

Я снова беру телефон. Мисс АСИ тоже сложно найти среди кучи претенденток. Девушек в конкурсе участвовало раза в два больше. Элина Гурская, как назло, попадается в самом конце.

– Вах, какая женщина, – Милка пародирует кавказский акцент и целует сложенные кончики пальцев, как итальянцы. Она долго вглядывается в экран, головой вертит и смартфон вертит, а потом выдает убежденно. – Гм, уродина. Непропорциональная вся. Грудь слишком большая для такой щепки. А щеки, наоборот, пухлые. И волосы жиденькие. Ее только макияж спасает. С таким любая красоткой станет. Ты гораздо пропорциональнее. И красота у тебя естественная.

Я улыбаюсь. Милка неисправима. Кажется, только на ее безапелляционно экспертном мнении моя самооценка и держится.

– Если ты не будешь выкабениваться и строить из себя гордую недотрогу, мистер АСИ будет твой!

– Не надо мне этого.

– Надо, Янчик, надо. Сколько можно в девках бегать, – ее убежденный черный взгляд заставляет меня пятиться к стене.

– Что? Да мне всего восемнадцать!

– Вот именно. Уже можно, – Милка расплывается в лукавой улыбке, тыкая в меня пилочкой.

Часть 6. Глава 1

В блокноте много фоток с рукописными датами, когда они сделаны. Иногда имеются надписи, наподобие «День, который надо повторить» к фотке, где девчонка с парнем катятся на велосипедах по какому-то парку. Они здесь часто встречаются. Видимо, друзья. Смеются, дурачатся, позируют. А сама Воронцова почти не фотографируется. Я перелистываю много страниц подряд.

Блокнот заполнен не до конца. Еще треть свободна. Последней приклеена фотография, где парень один, смеется в лучах закатного солнца, только искорежен. Глаза выколоты, часть груди выцарапана, в районе солнечного сплетения чернильная спираль, словно кто-то в приступе сумасшествия рисовал. Или бешенства.

О-го. Надо с Зефиркой обсудить.

Я беру свой рюкзак, шопер Воронцовой вешаю на левое плечо, блокирую тачку и иду в здание. Охранник на входе на меня косится. Чую, хочет заглянуть в мой шопер, но я игнорирую его всем видом и тупо прохожу мимо. Он не решает меня окликнуть. Мой красивый покерфейс в таких ситуациях всегда работает.

Довольный собой, я заворачиваю в коридор и иду в библиотеку. По пути меня то и дело останавливают знакомые и не очень. Все поздравляют с днем рождения, спрашивают, как дела. Какие-то девчонки, симпатичные причем, улыбаются и машут. Не помню, где и при каких обстоятельствах с ними знакомился, но приятно.

Пока дохожу до библиотеки, облучаюсь смертельной дозой всеобщего внимания. Я мистер АСИ всего неделю, но уже хлебнул дегтя, который портит мед моей славы. В принципе, мне нравится, но всем подряд улыбаться и подмигивать, оказывается, устаешь. Мышцы сводит.

Регина Антоновна встречает меня вежливой улыбкой и колким прищуром. Всегда в чем-то подозревает. Ей бы в ФСБ работать. Я демонстративно при ней допиваю кофе и бросаю пустой стаканчик в мусорку под ногами.

– Здравствуйте, – специально громко произношу и прохожу в зал.

– Здравствуй, Киров, – она провожает меня взглядом.

Студентов, как обычно, немного. Все тихо шуршат книжками. В тишине даже слышно тиканье часов, что висят над входом. Потому мне библиотека и нравится.

Я сразу иду на наше любимое место за стеллажами вокруг журнального столика. Кресел здесь именно три, ровно для нашей компашки. Зефирка с Бархом уже там. Она махает мне рукой, потому что сидит лицом к входу. Он оборачивается.

Вау, сегодня Зефирка красивее обычного. Хм, для меня постаралась? Платье новое – розовое, как клубничное мороженое, приталенное, с вышивкой в форме сплетенных сердечек. Милота. А на голове, как всегда, бандура из начеса с дурацкими заколками.

Мне до сих пор приятно на нее смотреть, в любом из состояний. И завидно, когда она смотрит на Барха, потому что мне этот взгляд уже никогда не поймать.

Полтора года прошло, а я все еще немного болею. Вроде привык, но иногда, бывает, внезапно сердце что-то прокалывает. Досада, наверное.

– С днем рождения, Димуля! – шипит Зефирка и поднимается с кресла, простирая объятия.

Я с удовольствием принимаю ее в себя. Она такая маленькая, проваливается в моих руках. Боюсь ее сломать ненароком – очень крепко к себе прижимаю, и целую белую макушку.

– Спасибо.

– А с носом че? – спрашивает Барх, наклоняя голову то на одну сторону, то на другую, с разных ракурсов рассматривает мой агрегат.

– Светик разукрасила.

Он хохочет, а Зефирка давит на мою грудь, пытаясь выбраться из хищной хватки. Я не поддаюсь.Мне мало. И прижимаю ее сильнее. Наслаждаюсь теплом.Только укоряющий взгляд Барха заставляет меня ее отпустить. Зефирка вываливается, поправляя на лету прическу, и падает обратно в кресло.

– Это ты в честь моего ДР такая красивая? – скольжу взглядом по ее платью, пересчитывая сердца.

– Мы со Славой сегодня идем в театр. Там его сестра играет в спектакле, – Зефирка очерчивает руками свою талию, как бы благодарит платье за комплимент.

А я-то думал… Барх кивает и тянется ко мне с раскрытой ладонью.

– С днюхой, бро, – он тоже меня обнимает. И его я крепко обхватываю, чтобы утешиться. Прикола ради даже кладу голову ему на плечо, как девица, и закрываю глаза.

Зефирка хихикает, стараясь сильно не расходиться, а то Регина Антоновна нас всегда палит.

– Отлипни, теленок, – смеется Барх и отпихивает меня.

Грубо, вообще-то.

– Мне не хватает любви, – совершенно искренне это говорю, опускаясь в кресло. – Могли бы и поделиться.

У них-то ее хоть отбавляй. А я завидую.

Барх поднимает бейсболку и заправляет отросшие волосы назад. Рожа довольная до безобразия. В зеленых глазах даже светятся золотые кольца, которые обрамляют его зрачки. Необычная особенность. Зефирка, наверное, только в это и влюбилась. А так он ничем не лучше меня. Ну да, диджеит еще круто и музыку создает классную. Но как человек-то… тоже ниче. Ладно, я смирился.

– И у тебя любовь наклевывается, – Зефирка играет бровями, давя широченную лыбу. – Ты, конечно, на мелочи не распыляешься. Тебе сразу ректорскую дочку подавай!

Они переглядываются, смеясь. Я кошусь на Зефирку с унылым видом. Как Сквидвард из «Губки Боба Квадратные штаны». Мне вот не смешно.

– Вы угораете, а я на грани отчисления, – достаю шопер и выкладываю из него все вещи на стол. – Воронцова, кажись, того. Смотрите, что она держит в своем альбоме.

Я высовываю блокнот, раскрытый на странице с фоткой парня, у которого проколоты глаза. Барх его тут же подхватывает и вытягивается в лице.