Ирина Волкова – СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг. (страница 47)

В снабжении воинских частей также существовал ряд проблем. Питание солдат было недостаточным, что негативно сказывалось на их физическом состоянии. Нормы материального довольствия предполагали выплату военнослужащим 12 долларов в месяц и ежедневную выдачу 650 г риса. Однако финансовые злоупотребления офицеров, недостаток продовольствия и трудности его транспортировки ухудшали рацион солдат. В.И. Чуйков отмечал, что нередко наблюдал, как «группа солдат, расположившись на рисовых полях, ловила мелкую рыбешку, змей и этим скрашивала свой скудный стол»⁸¹⁶. Плохое питание и отсутствие внимания к элементарным нуждам рядового состава приводили к вспышкам опасных инфекционных заболеваний: холеры, малярии, туберкулеза. Ситуация осложнялась отсутствием регулярных служб оказания медицинской помощи и санитарно-эпидемиологического контроля⁸¹⁷.

Данные факторы серьезно снижали боеспособность и во многом обуславливали стремительное отступление армии Чан Кайши в первые месяцы войны. Однако это не было показателем полной несостоятельности вооруженных сил Китая. Отчасти именно отсутствие единой стратегии и низкий уровень дисциплины в войсках делали их действия непредсказуемыми для противника. Неоправданное отступление или самовольное оставление позиций подразделениями НРА часто позволяло им сохранить личный состав. По этой причине японское командование нередко было дезориентировано относительно расположения войск ГМД. Кроме того, захватывая внутренние районы Китая, императорская армия теряла свою маневренность. Это повышало ценность длительного сопротивления НРА, поскольку оно демонстрировало, как переоцененная слабость противника превращалась в его силу.

Существенный вклад в решение проблем вооруженных сил Гоминьдана внесли советские военные советники. Первая группа специалистов из СССР (27 человек) прибыла в Китай в конце мая – июне 1938 г. К ноябрю 1939 г. их число возросло до 80⁸¹⁸. До этого времени в НРА работала группа немецких советников, численностью около 70 человек. Однако в 1938 г. большинство их было отозвано из-за нейтралитета Германии. В мае 1938 г. после отъезда немецкой миссии генерала Фалькенхаузена на пост главного военного советника армии ГМД был назначен комкор М.И. Дратвин. Он прибыл в Китай еще в конце ноября 1937 г. в качестве военного атташе при посольстве СССР и оставался им до августа 1938 г. В дальнейшем главными военными советниками состояли А.И. Черепанов (август 1938 – август 1939 г.), КМ. Качанов (сентябрь 1939 – февраль 1941 г.), В.И. Чуйков (февраль 1941 – февраль 1942 г.). В.И. Чуйков одновременно являлся и советским военным атташе. В 1938–1940 гг. военными атташе при посольстве СССР были Н.П. Иванов и И.С. Рыбалко⁸¹⁹.

Советнический аппарат при НРА формировался по мере прибывания новых групп. Он включал специалистов всех основных родов войск. В 1937–1940 гг. в Китае работало свыше 300 советских военных советников⁸²⁰. Приобретенный опыт открывал для офицеров перспективу дальнейшего карьерного роста. Например, с осени 1938 г. почти год в составе группы советников работал А.А. Власов⁸²¹. 29 декабря 1939 г. в аттестации, данной комбригом Ильиным, он был рекомендован для назначения на должность начальника штаба армии и присвоения внеочередного звания комбрига⁸²².

Советский Союз направлял в Китай квалифицированных специалистов с высоким уровнем оперативно-тактической и специальной подготовки. Об этом, в частности, свидетельствовали высокие воинские звания и должности, которые многие из них занимали во время Великой Отечественной войны. Среди них Маршалы Советского Союза П.Ф. Батицкий и В.И. Чуйков, маршалы родов войск П.В. Рычагов, П.Ф. Жигарев, П.С. Рыбалко, К.П. Козаков, генералы Г.И. Тхор, А.Г. Рытов, Р.И. Панин, А.И. Черепанов, М.И. Блохин, А.Я. Калягин, М.И. Дратвин, А.Н. Боголюбов, И.П. Алферов, Н.В. Славин и др.⁸²³ Оценку руководством ГМД уровня подготовки советских кадров содержат воспоминания КМ. Покровского: «Переводчик поделился со мной мнением Чан Кайши о советских советниках. „Это деловые, с большими военными знаниями и опытом люди, – говорил генералиссимус, – они не любят праздности…“»⁸²⁴

Специалисты из СССР привнесли в армию ГМД новый стиль работы. Большую часть времени они проводили в войсках, выезжали на передовую. В короткий срок они наладили обучение военнослужащих владению советским оружием, приступили к работе над программами боевой подготовки, планированием военных операций. В учебном процессе основной упор делался на полевую выучку, использование оружия на всех этапах боя, инженерное оборудование местности. В штабной работе – на планирование и изучение опыта проведенных операций, применение разведки, улучшение организационной структуры управления войсками. Авиаспециалисты главное внимание уделяли концентрированному использованию ВВС по целям, улучшению взаимодействия с наземными подразделениями, вопросам связи, маскировке и подготовке новых аэродромов, обучению местного летного состава⁸²⁵.

В Китае многие советники преподавали в военно-учебных заведениях. По просьбе Чан Кайши в 1938 г. в СССР был разработан проект авиашколы в г. Кульджи для подготовки летных кадров. Об его эффективности свидетельствовала просьба Национального правительства расширить заведение, увеличив набор слушателей со 180 до 500–600 человек, усилить материальную часть и поставить для нужд учебного центра авиационный бензин и смазочные масла. При содействии СССР военная школа в г. Урумчи готовила военно-технические кадры (летчиков, артиллеристов, танкистов, водителей и радистов). К осени 1939 г. в ней обучалось 400 слушателей⁸²⁶. Всего под руководством советских инструкторов прошли переподготовку около 90 тыс. китайских военнослужащих⁸²⁷.

Усилиями военных советников были разработаны планы многих оборонительных и наступательных операций (Уханьская, Наньчанская, Чаншаская, Ичанская и др.). Их помощь была особенно значимой на начальном этапе войны, когда НРА потерпела ряд крупных поражений. В результате захвата в конце 1937 г. Нанкина и успешной для японцев Сюйчжоуской операции Китай лишился важных в промышленном и сельскохозяйственном отношении Северных и Центральных провинций. Под контролем захватчиков оказались такие крупные города, как Бэйпин, Тяньцзинь, Тайюань, Баодин, Цзинань, Шанхай, Ханчжоу⁸²⁸. Войска Чан Кайши стремительно отступали вглубь страны, проходя по 10–20 км в сутки⁸²⁹.

В июле 1938 г. императорская армия развернула наступление общим направлением на г. Ухань (агломерацию, состоявшую из трех городов – Учан, Ханькоу и Ханьян). Сохранение контроля над этим густонаселенным, стратегически важным центром пересечения транспортных путей являлось одной из важнейших задач Гоминьдана.

Ведущую роль в организации обороны Уханя сыграли советские специалисты. В штаб, занимавшийся разработкой боевых операций, входили: главный военный советник при Ставке Чан Кайши – М.И. Дратвин, сменивший его в августе 1938 г. А.И. Черепанов; советник в инженерных войсках – А.Я. Калягин; по артиллерии – П.А. Шилов; по связи – Буров; по авиации – Г.И. Тхор; Р.П. Панин – советник по юго-западному направлению; А.В. Васильев – советник по северо-западному направлению⁸³⁰.

План обороны Уханя, представленный советскими специалистами, отражал результаты их наблюдений за тактикой китайских войск и изучения будущего театра военных действий. Учитывались неготовность китайского командования к ведению боев в условиях окружения; невозможность сконцентрировать в городе объемы боеприпасов и оружия, достаточные для организации обороны кольцевых позиций; сложный ландшафт, изобиловавший различными естественными водными преградами (реки с широкими поймами, протоки, озера, заболоченные участки, рисовые поля).

В соответствии с новым планом, предложенным взамен разработанного германской миссией, предполагалось построить три фронтальных полевых рубежа, не считая подготовки укреплений непосредственно в городе. Кроме того, советские советники считали необходимым создать ряд отсеченных позиций, обращенных фронтом на север и юг от реки. На берегах Янцзы, удобных для высадки десантов, планировалось установить заграждения, в ряде мест оборудовать артиллерийские позиции для кочующих батарей, главной задачей которых являлась борьба с кораблями противника⁸³¹.

При всей сложности ситуации и превосходстве японской армии в технике НРА удалось сорвать план противника – занять Ухань к 15 августа⁸³². В короткие сроки были отстроены оборонительные рубежи, эшелонированные в глубину с востока на запад. В 120 км от Ханькоу возведена крепость Тянь-цзячжэнь. Усиленная полевой артиллерией, она должна была препятствовать проходу японских судов вверх по Янцзы. На подступах к Уханю инженерные части НРА создали полевые укрепления, артиллерийские позиции, укрытия, командные пункты, склады⁸³³. Несмотря на недостаточную активность в обороне, рядовой и младший офицерский состав армии ГМД продемонстрировал стойкость в позиционной борьбе. На узком фронте вероятного наступления японцев создавались оборонительные «пробки», существенно замедлявшие его темп⁸³⁴.

Таким образом, совместные усилия командования НРА и советских военных советников позволили на несколько месяцев задержать продвижение противника в районе Уханя. Только 27 октября 1938 г. японские войска заняли город. По официальным данным китайского Генштаба, общий урон императорской армии убитыми, ранеными и пленными составил 300 тыс. человек (по японским данным, на всех фронтах за 1938 г. – около 444 тыс. человек)⁸³⁵. При этом если в первый год войны убыль убитыми и ранеными в войсках ГМД составила около 800 тыс. человек (5:1 к потерям японцев), то за второй год, согласно советской статистике, их потери уравнялись с японскими (300 тыс. человек)⁸³⁶. Вооруженные силы Японии постепенно утрачивали свои преимущества.