Ирина Волкова – СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг. (страница 44)

Вместе с тем именно 1942 г. стал кризисным в отношениях Москвы и Гоминьдана. Стремление Чан Кайши втянуть Кремль в войну против Японии или, по крайней мере, использовать ослабление СССР для сокращения советского влияния в Синьцзяне⁷⁵³, нарастание напряженности между КПК и ГМД при общем снижении внимания Москвы к событиям в Китае привели к свертыванию двустороннего политического сотрудничества. Но это не повлекло полного разрыва отношений. Советско-китайское сотрудничество постепенно стало частью многосторонней системы международных отношений периода Второй мировой войны.

Таким образом, в 1937 г. СССР и Китай смогли прийти к официальному оформлению двусторонних договоренностей в формате договора о ненападении. Этому предшествовал длительный процесс согласования позиций, преодоления разногласий, определения оптимальных форм взаимодействия. В условиях, когда японское военное присутствие в Маньчжурии представляло ощутимую угрозу Дальнему Востоку СССР, а Китай подвергся вторжению императорских войск, внешнеполитические ведомства обоих государств смогли быстро согласовать свои позиции. 1937–1939 гг. характеризовались интенсивным развитием дипломатических контактов Советского Союза и Китайской Республики. Основой политического сотрудничества выступали уже не идейные установки, а баланс стратегических интересов сторон. Оперативно была создана нормативно-правовая база для взаимодействия в военной сфере. СССР оказал поддержку китайской делегации в Лиге Наций и на других дипломатических площадках. Изменение приоритетов во внешней политике Кремля и руководства ГМД в 1941–1942 гг. повлекло снижение их заинтересованности друг в друге и сворачивание активной фазы сотрудничества. Тем не менее доверительные отношения, заложенные в конце 1930-х гг., позволили Москве и Чунцину поддерживать диалог вплоть до окончания боевых действий в Азиатско-Тихоокеанском регионе в 1945 г.

3.2. Военная помощь СССР Гоминьдану

В 1930-х гг. сотрудничество СССР и Гоминьдана в военной сфере было обусловлено сближением их внешнеполитических интересов. Курс Японии на расширение зоны влияния посредством захвата территорий на материке требовал от руководства СССР и ГМД эффективных средств для сдерживания агрессии. Угроза, исходившая от Токио, стала тем консолидирующим фактором, под действием которого Москва и Нанкин преодолели политико-идеологические разногласия. Однако для перехода к сотрудничеству в военной сфере СССР и Китаю потребовалось время и создание необходимой нормативно-правовой базы. Отправной точкой для широкомасштабной военно-технической и экономической помощи правительству Чан Кайши стало заключение 21 августа 1937 г. советско-китайского договора о ненападении.

Затягивание японо-китайского противостояния было выгодно СССР по следующим причинам. Во-первых, расширение японской агрессии в Южных и Центральных провинциях Китая требовало постоянного пополнения воинского контингента, что снижало активность Токио в Маньчжурии. Во-вторых, длительные боевые действия были неизбежно сопряжены с ростом военных расходов, что негативно отражалось на экономике империи, пережившей кризис 1929–1934 гг. В-третьих, оказание СССР экономической и военной помощи Китаю, ставшему жертвой беспрецедентной по масштабам и жестокости военной интервенции Японии, укрепляло международный имидж СССР как противника агрессивной политики. В-четвертых, в условиях перехода Германии и Италии к территориальным захватам в Европе, Африке и пассивной позиции ведущих мировых держав для Москвы было крайне важно снизить вероятность вооруженного конфликта с Токио, отвлечь его внимание от дальневосточных рубежей СССР.

Следует учитывать, что оказание поддержки армии Чан Кайши осуществлялось во время серьезных структурных изменений в экономике СССР. В 1934 г. был утвержден второй пятилетний план развития народного хозяйства на 1933–1937 гг., предполагавший реконструкцию и строительство предприятий на всей территории страны. Модернизация индустриальной базы требовала высокой концентрации ресурсов и огромных финансовых затрат. Предприятия военно-промышленного комплекса (ВПК) только приступали к запуску в производство новых образцов боевой техники. В соответствии с программой технического перевооружения, потребность РККА в их продукции постоянно возрастала, увеличивая нагрузку на ВПК- В период 1933–1937 гг. объем поставок техники и боеприпасов в РККА динамично увеличился: по самолетам в 2 раза (с 3493 единиц в 1933 г. до 7388 единиц в 1937 г.), по снарядам почти в 4 раза (с 2135 до 8382 тыс. штук), по артиллерийским орудиям также почти в 4 раза (с 1797 до 7073 единиц)⁷⁵⁴. На следующий пятилетний период 1938–1942 гг. планировалось дальнейшее расширение военного заказа (приложение 13). Наиболее остро проблема дефицита производственных мощностей ощущалась в Дальневосточном регионе СССР, где тяжелая промышленность только создавалась. Кроме того, в 1936–1939 гг. СССР оказывал широкую помощь республиканской Испании. Согласно советским источникам, в 1936–1938 гг. Мадриду было переправлено: 648 самолетов, 347 танков, 60 бронеавтомобилей, 1186 орудий, 340 минометов, 20 486 пулеметов, 497 813 винтовок, 862 млн патронов, 3,4 млн снарядов, 4 торпедных катера. Английский историк X. Томас доводит эти цифры до 1 тыс. самолетов, 900 танков, более 1 тыс. артиллерийских стволов. Испанские исследователи утверждают о поставках 500 танков Т-26 и 100 – БТ-5, 1968 орудий и 1008 самолетов⁷⁵⁵. Советские военные специалисты принимали активное участие в боевых действиях против сил генерала Франко.

В итоге военно-промышленный комплекс Советского Союза работал в состоянии дефицита производственных мощностей. В 1936–1937 гг. советская экономика переживала кризис. Темпы ее роста замедлялись. Даже притом, что объектам ВПК придавалось приоритетное значение, в 1937 г. оборонный заказ был исполнен только на 67,8 % от плана. По отдельным показателям процент выполнения был еще ниже: самолеты – 66,6 %, снаряды – 59,3 % (приложение 14)⁷⁵⁶. Отсюда следует, что договоренности с Нанкином не могли быть обеспечены за счет резервов и «излишков» производства. Тем не менее советское руководство изыскало средства для оказания поддержки Гоминьдану. Это подчеркивало значимость, которую Кремль придавал роли Китая в международной обстановке на Дальнем Востоке и в обеспечении собственных интересов в регионе.

Консультации по вопросам военного сотрудничества начались практически сразу после подписания советско-китайского соглашения о дружбе и ненападении. Уже в сентябре 1937 г. в Москву прибыла делегация от Гоминьдана для ознакомления с советской боевой техникой. На Щелковском аэродроме делегации, а также послу, маршалу Ян Цзе, членам ЦИК ГМД Чжан Цюню и Ван Шучану были продемонстрированы зенитная батарея на автоустановках с электрическим управлением, 45-мм противотанковая пушка, два танка Т-26 и четыре типа самолетов: средний бомбардировщик СБ, истребители И-15 и И -16, учебный двухместный самолет типа И – 16⁷⁵⁷.

Договоренность о военных поставках Нанкину в счет долгосрочного советского кредита была достигнута 14 сентября 1937 г. Первоначально предусматривалось выделение 500 млн долларов с предоставлением займа частями в течение нескольких лет. Однако в силу различных обстоятельств контракты были заключены только на половину указанной суммы⁷⁵⁸. Первое кредитное соглашение между СССР и Китаем на сумму 50 млн долларов с начальной датой отсчета 31 октября 1937 г. было подписано 1 марта 1938 г.⁷⁵⁹ 1 июля 1938 г. последовало второе, аналогичное⁷⁶⁰. Ставка по ним составляла 3 % годовых. Предусматривался следующий порядок погашения займов: по первому – с 31 октября 1938 г. по 31 октября 1943 г., по второму – с 1 июля 1940 г. по 1 июля 1945 г. Третье соглашение было заключено 13 июня 1939 г. на сумму 150 млн долларов. Процентная ставка осталась неизменной, но срок погашения был увеличен до 10 лет с датой начала отсчета 1 июля 1942 г.⁷⁶¹

Поддержка, оказанная СССР Гоминьдану, была значительно больше помощи китайским коммунистам. В распоряжение компартии поступала часть вооружения, переданного Москвой в счет кредитных соглашений с правительством Чан Кайши. Изначально речь шла о 20–25 % от общего объема поставок. Это подтверждается воспоминаниями Ван Мина. Однако, согласно телеграмме ЦК КПК Г.М. Димитрову, в 1939 г. средства, отпущенные Чунцином на содержание войск КПК, составили лишь ¹/₄₀ часть от всех военных расходов НРА. Какая доля при этом приходилась на советское вооружение, в документе не уточнялось⁷⁶².

Кроме того, СССР осуществлял прямое финансирование Компартии Китая по каналам Коминтерна. По воспоминаниям представителя КПК в ИККИ Ван Цзясяна, в июле 1937 г. он доставил из Москвы в Китай 300 тыс. американских долларов. 28 апреля 1938 г. КПК, вероятно, получила еще 300 тыс. американских долларов⁷⁶³. 20 июля 1939 г. ЦК ВКП(б) принял решение о предоставлении КПК через ИККИ 300 тыс. золотых рублей⁷⁶⁴. В феврале 1940 г. ЦК КПК вновь информировал Г.М. Димитрова о дефиците бюджета партии: по партийной линии – 58 280 американских долларов, по военной – 300 тыс. американских долларов, о чем председатель ИККИ сообщал в письме И.В. Сталину⁷⁶⁵. В августе того же года Яньань телеграфировал в Москву о получении средств в размере 212 590 американских долларов, не считая целевых ассигнований – 10 тыс. американских долларов для связи, 5000 американских долларов для Носака Сандзо (по заданию ИККИ был занят в Китае организацией антивоенной пропаганды в японской армии. – И. В.) и 40 тыс. американских долларов для организации VII съезда КПК. При этом, по мнению китайской стороны, КПК недополучила около 87 тыс. долларов из обещанных Москвой 300 тыс. из-за снижения в Китае курса американской валюты к английскому фунту⁷⁶⁶. После ухудшения отношений между КПК и ГМД и прекращения Чан Кайши финансирования 8-й и 4-й НРА Москва увеличила ассигнования КПК В частности, из протокола № 34 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 июля 1941 г. следует, что для оказания помощи Компартии Китая ИККИ рассчитывал перечислить 1 млн американских долларов⁷⁶⁷. Однако даже эта сумма оказалась далека от тех, что были выделены Москвой для поддержки ГМД в первые годы войны с Японией.