Ирина Волкова – СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг. (страница 27)

Деятельность лидера Гоминьдана была направлена на создание на юге провинции Гуандун надежной базы революционного движения для его последующего распространения на всю территорию страны. Однако события 1922 г.⁴³³ показали, что добиться этого только военной силой и дипломатической игрой на противоборстве милитаристов невозможно. В результате Сунь Ятсен переосмыслил значение идеологической работы, а также роль иностранного фактора в процессе объединения Китая. К 1923 г. поиск внешних союзников не дал результатов. В то же время реализовать намеченные планы своими силами Гоминьдан был не способен⁴³⁴. В связи с этим кантонское правительство обратило более пристальное внимание на Советский Союз.

В организации политработы Сунь Ятсен рассчитывал на опыт СССР. Революционные движения в Китае и России развивались в схожих условиях. В начале 1920-х гг. в структуре населения Китая подавляющее большинство составляли крестьяне. Подобная картина была характерна и для периода революции в России. Доктрина Сунь Ятсена, как и программа РКП(б), уделяла значительное внимание преобразованиям в аграрном секторе. К концу 1923 г. Советскому Союзу уже удалось преодолеть многие трудности в формировании новой системы управления и добиться относительной политической стабилизации. СССР интересовал Сунь Ятсена в качестве базовой модели для реформирования Китая на принципиально новой политической основе⁴³⁵.

Росла и заинтересованность к событиям на юге Китая со стороны СССР. К 1923 г. РКП(б) решила первоочередные задачи, связанные с установлением в стране советской власти, и в основном контролировала внешние границы. На этом этапе интересы государства требовали преодоления международной изоляции, возврата утерянных экономических и дипломатических позиций. Гоминьдан в этом контексте стал рассматриваться как инструмент для укрепления СССР на Дальнем Востоке и в мировом коммунистическом движении. Полпред в Китае А.А. Иоффе отмечал в телеграмме Г.В. Чичерину и И.В. Сталину: «Если мы станем лидерами в освободительной борьбе против империалистов четырехсотмиллионного народа, а это легко возможно, то от этого выиграет не только дело мировой революции, но и наша внешняя политика и международное положение, ибо с нами будут больше считаться»⁴³⁶.

Коминтерн, преследуя цель создания в странах Азии единого антиимпериалистического фронта, также выступал за поддержку национально-революционного движения в Китае. На первый план выдвигалось оказание помощи в организации политической работы, подготовки партийных кадров. Это вполне сочеталось с планами Сунь Ятсена по реорганизации Гоминьдана. Однако в условиях гражданской войны и борьбы за власть милитаристских группировок объединение Китая было возможно только силовым методом. В связи с этим Сунь Ятсен был заинтересован в широкомасштабном сотрудничестве с СССР, включая взаимодействие в военной сфере (займы, поставки вооружения, военные советники).

Осенью 1923 г. кантонское правительство направило в Советский Союз делегацию в составе Чан Кайши, Шэнь Диньи, Ван Дэньюаня, Чжан Тайлэя. В ходе поездки они изучили структуру советских партийных учреждений, включая Н,К РКП(б), ознакомились с работой Советов, приняли участие в заседании Моссовета, провели встречи с ведущими политическими деятелями СССР⁴³⁷.

Миссия Чан Кайши носила не только ознакомительный характер. Сторонам предстояло обсудить ключевой вопрос: готовность НКИД СССР и Коминтерна сотрудничать с ГМД в развитии национально-революционного движения⁴³⁸. Мнение делегации о ситуации в Китае и положении партии было представлено в письменном докладе. В последних его пунктах содержались краткая программа ГМД, основанная на трех принципах Сунь Ятсена, план реорганизации партии и обоснование необходимости взаимодействия с РКП(б). В качестве аргументов, подтверждавших взаимную выгоду такого сближения, указывались: для Китая – положительное влияние на развитие революции, борьбу с милитаристами и «мировыми империалистическими державами»; для СССР – укрепление позиций на Дальнем Востоке. В тексте подчеркивалось, что сотрудничество с Гоминьданом отвечало интересам СССР: «Хотя России удалось избавиться от иностранного влияния, капиталистические державы все еще планируют подорвать существование рабоче-крестьянского движения…»⁴³⁹

Свою заинтересованность в развитии переговоров продемонстрировал и НКИД СССР. Это нашло отражение в рекомендациях, направленных наркомом иностранных дел в адрес председателя ИККИ Г.Е. Зиновьева⁴⁴⁰. В письме от 1 ноября 1923 г. Г.В. Чичерин со ссылкой на полпреда в Китае Л.М. Карахана отзывался о необходимости реорганизации ГМД как об «одном из важнейших вопросов китайской политики»⁴⁴¹.

28 ноября 1923 г. ИККИ принял «Резолюцию по вопросу о национально-освободительном движении в Китае и о партии Гоминьдан». В ней были даны рекомендации о толковании трех принципов Сунь Ятсена с точки зрения Коминтерна, подчеркивалась важность сотрудничества КПК и ГМД, высказывалось мнение о необходимости «образования общего фронта против милитаристов и их влияния в Китае с рабоче-крестьянским государством СССР»⁴⁴². Таким образом, ИККИ продемонстрировал свою готовность поддержать Гоминьдан как основного претендента на лидерство в национально-революционном движении в Китае.

В ходе встреч делегации Чан Кайши с представителями НКИД и РКП(б) обсуждались и военные вопросы. При этом советская сторона признала целесообразность применения Сунь Ятсеном силы для достижения целей революции, допускала возможность заключения временных соглашений между ГМД и милитаристами⁴⁴³. Однако приоритетным направлением для Москвы в отношении Гоминьдана продолжала оставаться политическая работа.

Этот факт проиллюстрирован докладной запиской М.И. Барановского о посещении 27 ноября 1923 г. китайской делегацией народного комиссара по военным и морским делам, председателя Реввоенсовета СССР Л.Д. Троцкого. В ходе беседы нарком проанализировал положение в Китае и дал рекомендации о соотношении военной и политической работы в Гоминьдане. По его мнению, концентрация внимания исключительно на военных операциях не могла привести к успеху революционного движения. В восприятии рядовых граждан такая тактика сближала бы Сунь Ятсена с северными милитаристами Чжан Цзолинем и У Пэйфу, пользующимися иностранной поддержкой. Советскую военную помощь Гоминьдану китайское общественное мнение могло оценивать аналогично: «Чжан Цзолинь – агент Японии, У Пэйфу – Америки и Англии, а Сунь Ятсен – Советской России»⁴⁴⁴. Троцкий пришел к выводу, что ГМД следовало резко изменить вектор своей политики, сосредоточив внимание на политической работе, тогда как «военная работа не должна превышать одной двадцатой и ни в коем случае одной десятой политической деятельности»⁴⁴⁵.

Таким образом, за время работы в СССР миссии Чан Кайши была намечена общая концепция взаимодействия Москвы и Кантона. Однако, при всей продуктивности переговоров, мнения делегатов об их результатах разделились. Чан Кайши выступал против сближения с Советским Союзом и КПК, утверждая, что Москва вынашивала агрессивные замыслы. В докладе Сунь Ятсену он отмечал, что руководство РКП(б) не верит в возможность длительного сотрудничества с Гоминьданом, а его истинная цель – советизация Маньчжурии, Монголии, Синьцзяна и Тибета. По словам Чан Кайши: «Их [советский] интернационализм и мировая революция есть не что иное, как царизм под другим названием»⁴⁴⁶. Чжан Тайлэй, напротив, настаивал на укреплении отношений с СССР. Он утверждал, что «СССР искренне поддерживает Китай»⁴⁴⁷.

Сунь Ятсен склонялся в пользу активизации контактов с Москвой. Большое влияние на это решение оказал внешний фактор: отсутствие поддержки со стороны других иностранных держав. Более того, ГМД было необходимо преодолевать сопротивление Франции и Англии, стремившихся удержать свои экономические позиции в Гуанчжоу. СССР, напротив, выступал за расширение революционного движения в Китае, сотрудничество Гоминьдана и КПК.

В 1923 г. и среди коммунистов, и в Гоминьдане были противники идеи единого фронта. В ГМД данную позицию поддерживали Дэн Цзэжу, Сунь Кэ, Ху Ханьминь, Цзюй Чжэн и другие влиятельные партийные лидеры. В КПК в числе скептически относившихся к вступлению в ГМД были Чэнь Дусю, Цай Хэсэнь и Чжан Готао⁴⁴⁸. Напряженность в отношениях компартии и Гоминьдана была связана с предшествовавшими событиями. Так, летом 1922 г., в период конфликта между Сунь Ятсеном и Чэнь Цзюнмином, КПК предпочла сохранить нейтралитет. Однако гуанчжоуская организация компартии поддержала Чэнь Цзюнмина, что впоследствии осложнило контакты с ГМД⁴⁴⁹.

Для преодоления недоверия между партиями руководство РКП(б), контролировавшее деятельность ИККИ, использовало IV съезд Коминтерна. Его решения были представлены в специальной резолюции от 12 января 1923 г. по вопросу отношения компартии к Гоминьдану. В документе отмечалось, что возглавляемые Сунь Ятсеном силы являются «единственной серьезной национально-революционной группировкой в Китае»⁴⁵⁰. Исходя из этого, ИККИ рекомендовал членам КПК «оставаться внутри партии Гоминьдан» при сохранении собственного организационного аппарата⁴⁵¹.