Ирина Владимирова – Живи! (страница 19)

– Боюсь, самое пикантное, что вы там найдете – это плесень, – серьёзным голосом заявил он. Надо же поддержать имидж одного такого учреждения!

Марфа фыркнула, то ли от смеха, то ли от разочарования. Игорь почувствовал, как в его груди робко затеплилась надежда. Плесень – это, конечно, не романтика, но, как говорится, на безрыбье и рак – плесневый гриб.

– Ладно, – сказала Марфа, – уговорили. Расскажите мне о своих пыльных томах и полуистлевших пергаментах. Может, я все-таки найду в них что-то… возбуждающее аппетит. К истории, разумеется.

“Дело пошло!” - Взбодрился Домашевский.

При обычных обстоятельствах молодая женщина никогда не заговорила бы с подобным типом. Но в тот вечер шампанское внутри плескалось и веселилось. Марфа продолжила спускаться. И мужчина двинулся за ней.

- Разве вам не надо на вернисаж? Там интересно. Картины, автор, публика. Автографы раздают.

- Мне это не интересно. Приелась вся эта цивилизация, — и он слишком театрально закатил глаза.

Разговорились.

Мужчина сетовал на современных женщин, которые не знают что хотят. А если знают, то это оказывается не по карману среднестатистическому человеку.

- По этой причине я предпочитаю женщин из Европы, — заявил Игорь, — я хоть и родился в Москве большую часть своей жизни провёл в Чехии. У меня отец занимал приличную должность в международной организации, поэтому и квартира у него в Праге, и дом загородный в окрестностях Брно, и ещё один дом, в котором я останавливаюсь, когда приезжаю в Чехию. Я частенько у него бываю. Сейчас он, правда, не работает, на пенсии, но размер весьма приличный. И ему хватает, и барышень себе заводит. В общем, ни в чём себя не ограничивает.

- Как же он справляется с таким хозяйством? Я так понимаю, что лет ему немало.

- Да. Лет немало. Но он всё время старался вести здоровый образ жизни. Спортом занимался, восточными единоборствами. Да и там, — Игорь завёл глаза высоко под брови, — всегда можно найти подходящую домработницу. У отца есть. Местная. Чешка. Приходит раза два в неделю, готовит, убирает, стирает. И нет проблем. Он решил больше не жениться. Холостяк, как и я.

«Ой! Мне кажется повезло. Холостяк попался. Если захочет меня проводить, значит обратил на меня внимание», подумалось ей тогда, и она произнесла: - Что-то я приустала. Пожалуй, я пойду. Прощайте!

- Я вас провожу. Всё-таки уже поздно. Не годится одинокой молодой женщине по улицам ходить, — и он манерно, по-гусарски попытался щелкнуть каблуками, но не получилось.

«Точно, увлёкся!»

Конечно, можно было пройтись пешком. Ещё не так и поздно. Шампанское пело в голове, и Марфа решила показать, что она и есть женщина, которая знает, что хочет. И заказала такси. Пока ехали Игорь развлекал рассказами о Праге.

- Вы были в Праге когда-нибудь?

- Один раз, но очень давно, лет двадцать назад.

- И на старом еврейском кладбище побывали?

- Это там, где Голема слепили? Да, с экскурсией, — она неожиданно расхохоталась.

- Что такое?

- Вспомнила, как на той экскурсии я наступила на плитку, а она провалилась. Я так испачкалась. Ха-ха-ха! Вышло очень забавно. Только гид рассказала нам ужастик про глиняного человека, как у меня из-под ноги струя жидкой глины, и на мою ногу, и на гида. Гид говорит, это к богатству! Мы всей группой так развеселились, что пошли в ближайшую пивную и запили чешские страшилки. У нас в поездке было предусмотрено посещение несколько городов.

- Всех русских обязательно в Костницу возят на экскурсию. Вы там были?

- В самом городке была. У нас и правда экскурсия была. Но в тот самый костел не пошла. Не нравится мне мертвечина.

- А в том городке больше делать нечего.

- Что вы! Там очень интересный магазин стекла. Заправляла им старуха лет ста. Наверно. И в то время она сама такие штучки выдувала! Я не удержалась и купила земляничный кустик из хрусталя. Старуха тогда посмотрела на меня и спросила не из России ли я. Я подтвердила. А она и говорит, что все русские покупают у неё кустики с земляникой. Она угостила меня кофе. Как раз туристы из костёла вышли, а я кофе допивала.

- И в Чешском Крумлове были?

- Да. Купила себе комплект из серебра с чешскими гранатами. Как и все.

- Чехия – сказочная страна. Место силы. У моего отца загородный дом недалеко от древнего замка Кршивоклат. Там также много туристов. Там часто устраивают свои сходки колдуны и экстрасенсы.

- Да, ладно! – Марфа снова засмеялась. – Модная тема. Куда не плюнь экстрасенсы и колдуны!

- В том замке, в стародавние времена по приказу императора Рудольфа II был замурован в стене самый сильный алхимик Эдвард Келли.

- Сурово наказал! Что тот деятель совершил?

- Ничего особенного. Он пообещал императору философский камень и не смог его добыть. Вот живым его в стену и вставили. Однако, считается, что философский камень Келли сотворил, но по какой-то причине императору не отдал. Поэтому колдуны и кучкуются у замка. То пытаются стены ковырять, то копают в саду у замка. Отец живёт в старинной постройке, и в его отсутствие проникают эти энтузиасты, роют на участке.

Хотя Игорь явно напрашивался на кофе, Кириллова его в гости не пригласила. Расплатилась за такси, как женщина знающая чего хочет, попрощалась и ушла домой. Такси уехало. А Игорь сел в автомобиль, который тихо крался следом за такси.

- Я так понимаю, что познакомиться удалось. Надо было напроситься в дом на кофе или ещё что-нибудь.

- Намекал, но она что-то не поняла.

- Или сделала вид, что не поняла. Средством воспользовался? Осталось сколько-нибудь?

- Совсем мало. На следующую встречу явно не хватит.

- Возьми. Расходуй экономно. Только на эту тётку. Редкий афродизиак и дорогой к тому же. Довезу до метро, дальше сам.

Домашевский недовольно поджал губы. Некоторое время назад он решил параллельно основной службе начать собственное дело, что-то вроде бюро для оказания разных деликатных услуг. По этой причине он продал свою квартиру в центре на Покровке, купил недорогую новостройку на окраине и бизнесом занялся. Продолжая работать в полиции, он имел возможность экономить на помещении. Да и время для собственного дела всегда можно выкроить. И при всём этом почему-то не обогащался. Видимо, потому что клиент не шёл. За время своей индивидуальной деятельности он расследовал только два случая. Оба одинаковых: собирание материалов на неверных супругов. Заплатили мало. Кроме того, оказалось, что езда домой отнимает много времени и денег.

А раньше, проживая недалеко от основного здания ЦК ВЛКСМ, в центре, он совсем не замечал, что значит дорога домой или на службу. Он и коллег не понимал, когда последние жаловались то на пробки, но на отсутствие электричества, из-за чего приходилось выходить из троллейбуса и искать другой транспорт, чтобы доехать на службу или обратно, со службы домой, то на гололёд в связи с чем автобусы не могли ехать по дорогам с даже незначительным подъёмом.

Теперь же ему частенько приходится добираться домой на такси, платить лишние деньги. Ночью автобуса не дождёшься. Нынешнее дело сулило большую выгоду. А некоторые неудобства можно и потерпеть. В метро ему неожиданно пришло на ум, что средство для привлечения женщин следует использовать с умом. Например, применить для обольщения богатеньких молодух или состоятельных вдовушек. Для встреч можно использовать конспиративную квартиру на Маяковке.

Средство действовало безотказно, любовные дела поскакали быстрее остальных. Однако, на финансовую сторону его жизни никак не влияли. Домашевский, чтобы не запутаться в связях, установил график.

Вечером вторника два раза в месяц приходила двадцатипятилетняя длинноногая студентка философского факультета Лаура, с которой после исполнения любовного долга он разговаривал об Аристотеле, Гомере или о Карле Марксе. Энгельса почему-то он не вспоминал.

Она курила его сигары, держа их в тонких пальцах с накрашенными алым лаком ногтями. Он наблюдал за ней, полулежа на диване, вдыхая терпкий дым. Лаура говорила о нигилизме и экзистенциализме, о детерминизме и свободе воли. Он кивал, подливал ей водочки, и чувствовал, как слова облетают его, не задевая, словно осенние листья, осыпающиеся с дерева. Ему было интересно наблюдать за тем, как она морщит лоб, пытаясь выразить мысль, как ее глаза загораются от возбуждения, как она жестикулирует своими длинными руками, словно дирижируя невидимым оркестром. Иногда, когда она замолкала, устав от интеллектуальных баталий, он спрашивал ее о ее жизни, о ее мечтах. После ее ухода он подолгу сидел в кресле, глядя в окно на ночной город. Огни мерцали, словно далекие звезды. Он не чувствовал себя одиноким и потерянным: Лаура вернется через две недели.

Вечером четверга также два раза в месяц появлялась миниатюрная юная брюнетка Констанция. Тоже студентка, но журналистского факультета, обожавшая драматургию. Она могла бесконечно рассказывать о модных и новых театральных постановках. И даже несколько раз вытаскивала любовника в театры. Билеты в таких случаях Констанция покупала сама. И они всегда сидели на галёрке. Это было весело. Рядом размещались завзятые театралы, студенты актёрских учебных заведений, поклонники каких-то там талантов, шуршащие и пахнущие цветочными букетами. Шуршание программки в темноте, сдавленный кашель, перешёптывания – всё это создавало особый, ни с чем не сравнимый фон, на котором разворачивалась трагедия или комедия на сцене. Констанции нравился запах кулис, этот терпкий аромат пыли, старых декораций. Они всегда старались приходить заранее, чтобы успеть занять свои места и впитать в себя эту атмосферу ожидания чуда.