Ирина Владимирова – Живи! (страница 18)

- Да! И что самое неприятное для Бандель, его теперь самого подозревают в краже картин. С целью получения страховки. Картины-то очень дорогие, восемнадцатый век, европейские художники. Не помню кто. Ты не помнишь, дорогая?

- Вермеер, кажется.

- Да вы что?

- А я думаю, что добром делиться надо!

- Дорогая моя, существует небольшая разница. Добровольно делиться или ограбление! Дамы, подождите, я схожу за вином. Вам какое?

- О, замечательно. Мне белое.

- А мне шампанское. Имейте в виду сухое справа, полусладкое слева. Не ошибитесь.

Компания продолжала кудахтать и обсуждать новый поворот кражи. Мимо протискивалась очередная группка, состоящая из молодых женщин. В руках бокалы и тарелки.

- … Я так хохотала. Как никогда в жизни.

- Это действительно смешно! Как он только догадался!

- Да, могу себе представить. В Милане всё замечательно? Интересная была программа?

Кириллова тихонько отодвинулась. Обе компании оказались за её спиной. Она двинулась в сторону буфета взять для себя ещё что-нибудь эдакое, деликатесное. И тут же попалась запыхавшейся распорядительнице.

- Как вам вернисаж?

- А что, здесь ещё и вернисаж?

- Ну да! Ой! Как нехорошо получилось. Надеюсь, вы не в обиде?

- За что?

- Как же? Про вернисаж-то вы не знаете. Поднимитесь на второй этаж. Обязательно зайдите, а то автор обидится. Художники – они такие обидчивые. Этот уже куксится, народу, мол, мало к нему пришли. Обидится, не будет в нашу фирму обращаться.

- Раз такое дело, я поднимусь. Не хочу вашу фирму подводить.

- Ой! Вы просто чудо! Вот моя визитка. Вдруг потребуется и от нас что-то нужное, — и убежала дальше.

Кириллова поднялась на выставку. Зал поделили холщовыми ширмами. Стены завесили картинами в толстых рамках, тонких рамках и вовсе без рам. Посетителей не было, если не считать Марфы и одного невзрачного хмурого мужчинки. Осмелев, она прихватила с сервировочного столика очередной бокал шампанского и начала осмотр. Честно говоря, Марфа не разбиралась в высокой живописи и исходила из простого критерия: вот это я купила бы к себе в квартиру, это не купила бы, а так я и сама могу нарисовать. Потягивая игристое вино, медленно двигалась по залу.

- И каково ваше мнение? – Раздалось неожиданно.

Кириллова вздрогнула, бокал вздрогнул, вино зашипело. Оказывается она не заметила как поравнялась с недовольным лохматым и бородатым мужиком. Но на всякий случай заявила:

- Некоторые вещи мне показались очень эмоциональными.

Лохматый с удивлением на неё посмотрел:

-Я подумал, что вы ничегошеньки в рисунках не поняли. А вы, оказывается, углядели самую суть!

Свободной рукой Марфа повела куда-то в сторону.

- Я не большой знаток, но мне показалось, что вот те вполне подойдут для загородного дома.

Неожиданно рядом громко затараторили.

- Дорогие друзья! С большим удовольствием представляю выставку самобытного сибирского художника …

Марфа скосила глаза. За их спинами оказалась сильно накрашенная девица с микрофоном, маркер на котором указывал на один из популярных телеканалов, оператор с помощниками. Профессиональное оборудование хищнически нацелены на девицу, на Кириллову и хмурого мужика, на ширму с картиной. Один из съёмочной группы вдруг сказал:

- Стоп! - Оборудование перестало стрекотать. – Света, сдвинься чуть влево, а то освещение плохое. А вы, вот так, в пол оборота. И продолжайте. Говорите! Продолжайте! Автор, руку поднимите. Снимаем!

Все сосредоточились. Мужик-сибирский художник старался придать лицу значимое выражение и делал рукой круги. Борода его растрепалась. Кто-то впихнул ему в руку бокал с игристым. И облик его стал совсем творческим. Марфу чуть развернули. Теперь она могла видеть и ширму с картинами, и вход в зал. Она отставила мизинчик и важно закивала головой, улыбалась, норовила чокнуться бокалами с автором картин и твердила:

- Да. Да. Да. Сколько света! Сколько эмоций!

Девица нахваливала автора. Несколько раз взяли крупный план. Привлечённые движениями и шумом в зал прибывали гости.

- Смотрите! Снимают!

- А когда сюжет выйдет?

-Вы слышали? В центральных новостях покажут. Сегодня вечером.

- Это же Сур-Рабинская! Надо автограф взять!

Съёмочная группа развернулась и начала снимать прибывших гостей.

А Марфа тихо скользнула за ширму, далее к дверям и вышла из зала. Спускаясь по лестнице, украшенной букетами.

“Интересно, они живые или качественная имитация?”

Но додумать мысль не успела, так как наткнулась на мужчину. Он был один. Мужчина как мужчина. Одет аккуратно. Худощав. Относительно молодой. Рост чуть выше среднего. Лицо узкое, длинное. Рот тоже узкий как лезвие. И глаза слегка обужены.

“Нашёл место, где встать. Странный какой-то. Может, подкарауливает кого-то или ждёт?”

Незнакомец попытался незаметно бросить окурок под ноги. И тут он заметил Марфу. В первую секунду взгляд у него был такой, будто он только что оторвался от спасения мира, и вдруг появляется тётка и нарушает его героическую миссию.

"Ну, и чего тебе надо?" - Он глядел сквозь неё так, словно Кириллова была невидимым тараканом на обоях мироздания.

"Мне кажется, вы обронили что-то важное…" - хотела сказать женщина, но тут выражение лица незнакомца изменилось, а Марфа подошла ближе и как-то ехидные мысли моментально забылись.

- О! Извините! Съёмки, то да сё. Задумалась, — она решила быть любезной, и малость прихвастнуть зачем-то.

- Ничего страшного. Бывает. Вы здесь одна? Странно.

- Почему же?

- Все симпатичные женщины сегодня со спутниками.

- А вы что же без спутницы?

- У меня нет спутницы. Я старый холостяк. Разрешите представиться! Игорь Домашевский.

Представившись, он сделал попытку галантно поклониться, чуть не сбив со стойки букет из лилий, гераней и меленьких розочек. К счастью, промахнулся на каких-то полсантиметра. Букетик, дрогнув, остался на месте, а в его спине что-то хрустнуло.

“Остеохондроз! Как не вовремя. Но может она не заметила?”

Смерил её взглядом, будто оценивал антикварный комод перед покупкой. Взгляд был… информативным. В нем читалось и удивление, и легкое разочарование, и едва уловимое любопытство. В общем, целый калейдоскоп эмоций, и женщина это заметила.

– Домашевский? Звучит как… что-то имперское, – наконец произнесла Марфа. - Марфа Кириллова.

-Марфа Кириллова… Звучит солидно. Как название какой-нибудь благотворительной организации, помогающей добрым людям. Очень приятно, — спохватился он, чувствуя, как пот предательски проступает на лбу. – Не ожидал встретить вас здесь, в… эм… в этом…то есть...такую приятную женщину...

Он обвел рукой вокруг, пытаясь хоть как-то идентифицировать место, где они находились.

“Очень возвышенно! Лестница, служившая в прежние времена для прислуги, искусственные цветочки, сплошная романтика!” Ехидные мысли так и лезли в голову Кирилловой. Она приподняла бровь, глядя на него с нескрываемым любопытством.

-В этом, как вы выразились, «месте», — отчеканила она, — проходит вечеринка самых успешных предпринимателей. Ну, и их гостей, разумеется. О! Вы успешный предприниматель?

-Нет. Я успешный архивариус в одном таком весьма солидном государственном учреждении, если так можно высказаться.

“Он что-то скрывает!”

Алкоголь вновь заплескался в голове Марфы.

– Архивариус в одном таком?! Интересно. А что, в архивах можно найти что-нибудь… пикантное? – Марфа хитро прищурилась.

Игорь почему-то представил полураздетых барышень на дореволюционных фотографиях. Или любовные письма декабристов к женам.