Ирина Владимирова – Живи! (страница 10)

-Тоже от боевых ранений?

-Можно сказать и так. Был убит в подворотне, поздно вечером, недалеко от своего дома. Семьи у Брасдорфа не было. Комиссар полиции полагал, что убийство связано с деятельностью Брасдорфа во время войны. Крепко насолил кому-то. В квартире убитого ничего ценного, тайников также не обнаружили. Зачем они его искали, никто уже не объяснит.

-Убийство расследовали?

-Конечно! Но преступника или преступников не нашли.

-Что-нибудь известно о приезжем из Латинской Америки? И не связаны ли прошлые события с нашими делами?

-Кто знает, что там связано? А о давнем госте известно, что самолёт, на котором он возвращался к себе, упал в океане. Ни пассажиры, ни экипаж не выжили. И это всё, что нам известно.

-Что ж! Если младший в курсе, возьмём его в оборот. Надеюсь, он последователь своего отца.

-Придётся, придётся...новые молодые люди нам очень нужны. Мы, ветераны, — это мозг и разработки планов операций, а молодёжь - исполнители.

А наследник семейства Адамштайде оформил кратковременный отпуск без оплаты и отправился по известному ему адресу.

Вильгельмштрассе располагалась в пригороде Бонна.

Указанный дом представлял собой кажущимся небольшим особняк, еле видный из-за роскошной зелени. Калитку отворил старик-садовник и молча указал на гравийную извилистую дорожку. Антону Адамштайде показалось это место как бы затерянным во времени. Но как только он оказался внутри дома, иллюзия исчезла.

Открывший дверь швейцар проводил посетителя в холл, оформленный как приёмная в солидном министерстве. Секретарь (или помощник) за письменным столом, телефоны на столе, за спиной - стандартный шкаф для документов. Посетители, только мужчины от молодого до среднего возраста, рассажены на обычные жёсткие стулья. Каждый жест, каждое движение здесь были взвешены, обдуманы. Словно ждали выстрела. Мужчины в ожидании. Солидные двери перед глазами. В воздухе висело напряжение, густое и осязаемое, как дым от дешевых сигарет.

Тик-так часов на стене казался похоронным маршем, отсчитывающим не только минуты, но и шансы.

Антон кидал взгляды по сторонам. Внимание привлекли двери. Одинаковые.

Кто-то исподволь поглядывал на двери, словно ожидая милости или приговора. Другой погрузился в чтение газеты, будто мог найти там ответы на свои вопросы. Но в газетах не было ответов, там были лишь истории о других, о тех, кому повезло больше.

Присутствующие были похожи на солдат, ожидающих приказа. Или на игроков, сделавших последнюю ставку. Молодые, с едва пробивающимися усами, и те, кто уже успел познать горечь жизни - всех их объединяла одна тревога, читаемая в глазах. Тревога перед неизвестностью.

Один, с безупречным пробором и дорогим костюмом, отложил «Berliner Illustrierte Zeitung» и нервно поправил галстук.

Другой, в поношенном пиджаке, с интересом разглядывал дыру на своем ботинке, словно спрашивал, а что, собственно, дальше?

Один из мужчин, с залысинами на висках и потухшим взглядом, теребил в руках помятую папиросу. Он казался самым старым из них, хотя, вероятно, ему было чуть больше пятидесяти. Война отпечаталась на нем глубже, чем на остальных. Она украла его молодость, его мечты, его надежды. И теперь он ждал, что одна из дверей вернет ему хотя бы часть украденного.

Где-то там, внутри этого особняка, вершились судьбы, решались вопросы, определялись жизни. И каждый из этих мужчин понимал, что он – всего лишь винтик в огромной машине, которая может раздавить его в любой момент.

Но, несмотря на страх и отчаяние, в глазах сидевших в холле еще теплилась искорка надежды. Надежды на то, что справедливость существует, что им дадут шанс, что жизнь еще может повернуться к ним лицом. Надежды, которая держала их на плаву в этом море неопределенности. Надежды, которая заставляла их сидеть и ждать, в тишине , нарушаемой лишь шелестом газетных страниц и тиканьем часов, и неподвижности.

Секретарь (или помощник) подал вошедшему чистый бланк:

-Заполните.

-Я пришёл сделать сообщение для...

-Заполните! Таковы правила нашей благотворительной организации.

Вот те раз! Какая-то благотворительная организация! Пришлось, притулившись за уголком стола, заполнить.

-Давайте!

Секретарь (или помощник) быстро пробежал глазами написанное, нажал на кнопку. Почти мгновенно правая дверь распахнулась и появился старый, похожий на мумию, господин, которому и передали заполненный лист. Старик исчез за дверью.

Адамштайде присел на свободный стул. От нечего делать он поглядывал на присутствующих.

Резко зазвонил телефон. Присутствующие подняли глаза на секретаря (или помощника), а секретарь (или помощник) поднял телефонную трубку. Выслушав что-то, он указал трубкой на Адамштайде-младшего и сказал:

-Пройдите! По коридору прямо, — трубка указала на левую дверь, которая автоматически открылась.

Угу! Подумал Адамштайде. Коридор. Другая дверь. Другая приёмная. Но посетителей нет. Он единственный.

Стол с телефонами и бумагами. В кресле за столом тот самый, старая мумия.

-Так вы и есть сын моего старинного друга Людвига? - Проскрипел старик. - Ну-с, рассказывайте, как жил мой старинный приятель все эти годы?

Адамштайде рассказывал, мумия постоянно задавала вопросы. Иногда Антону казалось, что старый пень тут же забывает всё, что ему рассказали. Но, показывая хорошее воспитание, что-то повторял, к каким-то событиям возвращался ещё и ещё.

-Документы, говорите? Не уточнял ли мой старинный друг какого рода документы?

-Нет. Но он несколько раз в разговоре подчеркнул, что документы важные, содержат государственную тайну.

-Почему же он так долго молчал?

-Я тоже задавал такой вопрос отцу.

-И он ответил?

-Он сказал, что ждал, когда я стану состоявшимся человеком. И он полагал, что мы вдвоём могли бы добыть эти документы.

-С целью?

-С целью передать заинтересованным лицам.

-И теми лицам могут быть враги Германии?

-Да нет же. Документы должны попасть только к патриотам Германии! А вознаграждение, это я не совсем правильно высказался. Чтобы разыскать необходимое, требуются финансовые вложения, впоследствии их должны компенсировать. Это логично.

Мумия вновь забормотал о своём знакомстве с Адамштайде-старшим. Антон слушал старца и не слушал. Речь его убаюкивала, глаза потихоньку слипались. Неожиданно в мозгу засвербела мысль, а не догадались ли эти люди, что он кое-что утаил?

Вдруг он понял, что от него ждут ответа. О чём его спросили? На всякий случай брякнул:

-Мне надо подумать!

-Подумать? Мы полагали, что вы более ответственный молодой человек! О чём же думать? Условия вам предлагаются прямо-таки отличные. Числитесь журналистом солидного издания, командировка за счёт фирмы, питание, проживание, накладные расходы - всё берут на себя ответственные люди. Вы даже получите подъёмные! Я и сам с удовольствием выполнил бы такую работу, но увы...

Выдавил самую обаятельные на его взгляд улыбку Адамштайде-младший заявил:

-Я согласен!

-Отлично! Вот адрес, где вас ждут и решат все организационные вопросы.

И вскоре, как по мановению волшебной палочки, Адамштайде-младший, а теперь единственный превратился в репортёра толстого журнала “Сельское хозяйство и мы”, получив красивое тёмно-зелёное удостоверение, в котором чёрным по белому было указано не менее красивое слово “корреспондент”.

Он ничего не смыслил в сельском хозяйстве. Но как ему объяснили этого и не надо. Ему вручили листы с напечатанным текстом, предложили текст выучить, после чего листы сжечь.

Самой приятной частью стало получение командировочных. Как пояснил бухгалтер, на эти деньги следовало приодеться в соответствующий стиль. То есть как творческая личность. Но в разумных пределах.

-Имейте ввиду, что большая часть у вас пойдёт на расходы там. В СССР. Билеты вот, оплачены. Проживание в гостинице оплачено. Питание поскромнее, не шикуйте, не бросайтесь в глаза. Не скупитесь на вознаграждения для людей, которые у вас указаны в списке. Впрочем, в списках указано кому сколько. Они нам - информацию, вы им - деньги.

-Какую информацию? Как я узнаю, что это то, что надо, я же ничего в таких делах не понимаю?

-Они знают какую. Ваше дело несложное. Доставить информацию сюда. И сувениры не забудьте! Вам там подскажут какие.

После всех разговоров Адамштайде забежал в магазин, где шустрые продавцы превратили его в личность творческую. То есть натянули на него штаны узкие сверху и расширенные внизу, рубашку ярко-салатового цвета, канареечные ботинки. Один из продавцов лихо навертел на шею пёстрый, в клеточку шарфик. И вручили расписной пакет, в котором лежали ещё одни брюки, более скромные. Всего лишь розовато-бежевые. В компании с ними дополнительная пара рубашек, таких же ярких, попугайских.

Модным франтом он приехал в свой дом в Альфтер.

И первой, кого он встретил, была соседка фрау Шульце.

-Знаете новость? Ваша бывшая сиделка попала под машину.

-Что вы говорите? Под машину? - Он не мог сообразить как реагировать на новость.

-Да. Сразу насмерть.

-Какая нелепость! И это в нашем таком тихом, таком спокойном городке. Простите, фрау Шульце, но я тороплюсь. Меня повысили по службе, мне срочно надо уехать.