Ирина Васильева – Искра в Пустоте (страница 2)
Мила стояла в центре круга, одетая лишь в легкие штаны и простую рубаху. Холодный октябрьский ветер трепал её темные волосы, но девочка, казалось, его не замечала. Её босые ноги утопали в пыли, а желтые глаза с вертикальными зрачками внимательно следили за отцом.
— Готова? — голос Антона звучал спокойно, почти буднично, хотя внутри у него всё сжималось от напряжения.
Девочка кивнула, закусив губу в предвкушении. Для неё это было игрой. Красивым представлением. Она ещё не понимала разницы между красивым фейерверком и испепеляющим потоком плазмы.
Антон отошёл на десять шагов назад, встав рядом с Лерой. Жена молчала, скрестив руки на груди, но эмпатический фон вокруг неё был плотным, как стена. Она готовилась принять возможный удар на себя или, если понадобится, успокоить разбушевавшуюся стихию силой своего разума.
— Помнишь правило? — спросил Антон, глядя дочери прямо в глаза. — Ты должна создать шар. Маленький. Размером с яблоко. И держать его ровно над ладонью. Не дай ему коснуться кожи.
— Я помню, пап, — протянула Мила тоном, который говорил об обратном. Ей хотелось чего-то масштабного. Чего-то громкого.
— Начали, — скомандовал Антон и тут же активировал частичный оборот.
Его правая рука трансформировалась мгновенно. Кожа побелела, натягиваясь на костях, ногти вытянулись, превращаясь в пять острых когтей. Трансформация всегда вызывала легкую тянущую боль в суставах, но сейчас она служила якорем, помогающим сосредоточиться. Он направил энергию трансформации в правую ладонь, создавая точку фокуса.
Вокруг кисти Милы воздух начал дрожать от жара. Это происходило беззвучно, что пугало больше всего. Ни треска пламени, ни рева огня — просто марево раскаленного воздуха, искажающее реальность. Через секунду над маленькой ладошкой девочки вспыхнул ослепительно-белый шар чистого пирокинеза.
Это было красиво. Смертельно красиво. Шар пульсировал, словно маленькое сердце из звездной материи, отбрасывая резкие тени на лицо ребенка.
— Держи, — приказал Антон. — Ровнее. Представь, что это мыльный пузырь. Хрупкий.
Шар продержался три секунды. На четвертой пульсация стала неровной. Огненная сфера начала расти, увеличиваясь в размерах вдвое, втрое. Жар стал ощутимым даже на расстоянии десяти шагов. Антон почувствовал, как по спине катится пот, несмотря на холод.
— Контроль! — рявкнул он. — Стягивай очаг! Сжимай!
Лера шагнула вперед, готовясь вмешаться, но Мила справилась сама. Девочка нахмурила брови, концентрируясь. Пульсация замедлилась, шар перестал расти и вернулся к размеру теннисного мяча. Но контроль стоил дорого. Лицо Милы покраснело, на лбу выступила испарина.
— Молодец, — похвалил Антон, чувствуя огромное облегчение. — Теперь... медленно опусти руку и погаси его.
Именно в этот момент всё пошло наперекосяк.
Мила устала. Концентрация ослабла всего на долю секунды, но для нестабильной плазмы этого оказалось достаточно. Связь между сознанием и энергией оборвалась. Шар перестал быть управляемым объектом и превратился в дикую стихию.
Он не взорвался с оглушительным хлопком, как можно было ожидать. Вместо этого произошла тихая аннигиляция. Воздух схлопнулся внутрь шара со звуком лопнувшей струны бас-гитары. Вспышка белого света озарила ложбину, заставив Антона инстинктивно зажмуриться. Когда зрение вернулось, он увидел дымящуюся воронку глубиной по щиколотку там, где только что стоял его ребенок.
А самой Милы нигде не было видно.
Сердце ухнуло в пятки. Страх парализовал тело зверя быстрее, чем человеческий разум успел выкрикнуть имя дочери.
— МИЛА!
Ответ пришел слева. Точнее, звук удара о дерево и последовавший за ним детский плач. Антон сорвался с места раньше, чем осознал движение. Частичная трансформация охватила уже половину тела, мышцы ног взвыли от нагрузки, когда он перемахнул через поваленное бревно одним прыжком.
Она лежала у корней старой сосны, прижимая руку к плечу. Запах паленой ткани и горелого мяса ударил в ноздри так сильно, что Антона замутило. Рукав её рубахи дымился. Девочка смотрела на отца огромными, полными слез глазами.
— Папа... Больно...
Мир сузился до одной точки. Остальной лес, небо, холодный ветер — всё исчезло. Остались только обожжённая кожа и страх в глазах дочери. Антон упал перед ней на колени, грубо разрывая остатки ткани. Ожог выглядел ужасающе: кожа покраснела, местами пошли волдыри размером с монету. Дрожащими руками Антон прижал ладонь к ране.
— Терпи, родная, терпи, — шептал он, направляя всю доступную энергию исцеления в кончики пальцев. Его собственный внутренний жар смешивался с регенеративной способностью оборотня, пытаясь восстановить поврежденные ткани изнутри.
Рядом присела Лера. Она ничего не говорила, просто обхватила дочь здоровой рукой, делясь своим спокойствием и эмпатическим теплом, чтобы заглушить шок.
— Почему ты не погасила огонь? — голос Антона прозвучал глухо и обвиняюще, хотя он ненавидел себя за эти слова в ту же секунду, как они слетели с языка.
— Оно... оно перестало слушаться, — всхлипнула Мила. — Я звала его обратно, а оно улетело. Как птица.
«Как птицу» — эхом отозвалось в голове Антона. Именно так описывал свой первый неконтролируемый выброс Димка много лет назад. История повторялась, но теперь ставки были неизмеримо выше.
Лечение заняло около получаса. Когда последний ожог затянулся новой розовой кожей, Антон выдохнул и сел прямо на землю, привалившись спиной к дереву. Сил не осталось совсем. Пирокинез и целительство вычерпали резерв досуха.
— Тренировка окончена, — хрипло сказал он, закрывая глаза. — Навсегда.
— Нет, — твердый голос Леры заставил его открыть глаза. Жена смотрела на него сверху вниз, и во взгляде её читалась стальная решимость. — Если мы остановимся, она убьет кого-нибудь. Или себя. Или откроет куб просто потому, что ей станет скучно. Мы должны продолжать.
— Сегодня она чуть не сгорела заживо! — рыкнул Антон, поднимаясь на ноги. Звериная часть его натуры требовала защитить детеныша любой ценой, спрятать его в самом глубоком логове и никого не подпускать близко.
— А завтра она может спалить деревню в двадцати километрах отсюда, если чихнет во сне! — парировала Лера. В её голосе зазвенели истерические нотки. — Ты видел мощность вспышки? Там, в воронке, температура была выше тысячи градусов! Нам повезло, что она жива. Повезло, что ты успел вылечить ожог. Но везение — плохая стратегия выживания!
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Мила переводила взгляд с матери на отца, забыв про боль в руке. Атмосфера накалилась до предела, грозя перерасти в семейный скандал.
— Нужен другой подход, — наконец произнес Антон, остывая. Ярость уступала место холодной, расчетливой усталости. — То, чему учились мы — контроль через боль и волю — для неё не работает. У неё нет страха. Она не понимает цену ошибки.
— Тогда научим её понимать, — отрезала Лера. — Есть один способ. Очень старый.
Она посмотрела на мужа долгим, тяжелым взглядом. Антон понял её без слов. Этот метод обсуждался ими лишь однажды, в самые темные ночи после битвы, когда сон не шел. Метод, которому их не мог научить Хранитель Корней, потому что сам боялся пустоты.
— Ритуал Кровавых Уз, — прошептал Антон. — Ты предлагаешь связать нас троих еще крепче. Сделать её частью Поля Равновесия напрямую.
— Да. Чтобы она могла черпать нашу силу, когда её собственная выходит из-под контроля. Чтобы чувствовать наш страх за неё как свой собственный.
Это было опасно. Невероятно опасно. Полное слияние разумов могло стереть личность Милы, растворить её детскую психику в бурлящем котле двух взрослых хищников. Они могли случайно сломать её, превратив в пустой сосуд для общей энергии.
Но альтернатива была хуже.
— Хорошо, — кивнул Антон. — Сделаем это сегодня ночью. Пока печать вибрирует, грань миров тонка. Энергии будет достаточно.
Ритуал проводили в дольмене. Древний камень святилища служил идеальным резонатором, усиливая ментальные потоки и защищая от внешних помех. Внутри было темно и сухо, пахло пылью веков и сухой полынью, которую Лера бросила в очаг для очищения.
Мила сидела в центре каменного круга, скрестив ноги. Она больше не плакала, но выглядела непривычно серьезной. Ребенок понимал, что происходит нечто важное.
Антон и Лера заняли позиции позади неё, положив ладони ей на плечи.
— Будет больно? — тихо спросила девочка.
— Только если ты будешь сопротивляться, — ответил Антон, стараясь придать голосу уверенность, которой сам не чувствовал. — Тебе нужно расслабиться. Просто впусти нас.
Связь установилась не сразу. В прошлый раз, когда они объединялись ради битвы, это было похоже на столкновение двух стихий — взрыв, вспышка, хаос. Сейчас им требовалась ювелирная точность. Тонкая настройка.
Сначала пришло ощущение тепла Леры — мягкое, материнское облако заботы. Затем — тяжелая, давящая сила Антона, похожая на гранитную плиту. Два разных потока столкнулись над головой Милы, пытаясь найти общую частоту.
Девочка дернулась. Для её неокрепшего сознания контакт с двумя мощными альфа-разумами был подобен удару током.