Ирина Васильева – Грань безумия (страница 3)
Собрав волю в кулак, Александр оттолкнулся от пола и принял сидячее положение, прислонившись спиной к холодным перилам. Голова тут же отозвалась новым приступом головокружения. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь унять тошноту. Когда мир перестал вращаться, он снова открыл их.
Вестибюль был пуст.
Никакой фигуры на галерее второго этажа. Никакой зловещей улыбки. Никакого шёпота. Только он, дрожащий от холода и страха, и маленький, умирающий костёр у его ног. Может, это всё действительно было лишь плодом его больного воображения? Удар головой о каменные ступени — более чем веская причина для галлюцинаций. Эта мысль принесла ему хрупкое, но желанное облегчение.
Нужно было действовать. Паника — плохой советчик, а бездействие в этом доме равносильно смерти от переохлаждения или угара. Он должен взять себя в руки.
Александр с кряхтением поднялся на ноги, цепляясь за перила. Комната качнулась перед глазами, но он устоял. Первым делом — огонь. Он доковылял до лужи и принялся затаптывать пламя тяжёлыми походными ботинками. Несколько ударов — и последний язычок огня погас, оставив после себя лишь едкую вонь и чёрное маслянистое пятно на полу.
Тьма мгновенно сомкнулась вокруг него, став почти осязаемой. Александр пошарил в кармане пальто и с облегчением нащупал коробок спичек — тот самый, из сумки. Он зажёг одну. Трепещущий огонёк выхватил из мрака кусок стены с облупившейся фреской, фрагмент массивной входной двери и край его собственной дрожащей руки.
Ему нужен был свет. Настоящий свет, а не эта эфемерная искра, готовая погаснуть от любого дуновения сквозняка. Он вспомнил о библиотеке. Там были окна, пусть и грязные, но пропускавшие дневной свет (или то, что в этом месте сходило за день). И там были эти проклятые письма.
Сжимая в руке горящую спичку, Александр направился обратно в библиотеку. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом доме, и этот звук казался ему оглушительным предательством его присутствия здесь.
Библиотека встретила его всё тем же запахом тлена и книгами-молчаливыми свидетелями угасшего величия. Он подошёл к столу у окна, где оставил письма. Спичка догорела до пальцев и обожгла кожу. Александр выругался сквозь зубы и бросил её на пол.
Зажёг вторую спичку и поднёс её к бумагам на столе. В неровном свете пламени он увидел то, что не заметил в первый раз из-за шока: рядом со стопкой писем лежал небольшой латунный ключ на выцветшей шёлковой ленте.
Он взял его в руки. Ключ был холодным и тяжёлым. На головке ключа был выгравирован какой-то герб или вензель — переплетённые буквы «В» и «Е». Виктор Евгеньевич? Владимир? Или... он сам? Александр Воронцов? Нет, это было бы слишком просто и слишком жутко одновременно.
Вторая спичка погасла.
Александр сунул ключ в карман брюк и принялся шарить по карманам пальто в поисках чего-нибудь полезного. Пальцы наткнулись на холодный металл зажигалки — старой бензиновой «Зиппо», которую он носил с собой скорее по привычке, чем из нужды. Он щёлкнул кремнем. С третьей попытки фитиль загорелся ровным синим пламенем.
Это уже было что-то.
Он поднял зажигалку повыше и осветил стол полностью. Теперь он видел всё: стопку писем от друга Евгения (судя по обратному адресу — из Петербурга), перевязанных лентой; разрозненные листы дневника самого Евгения; и этот ключ.
Александр развязал ленту на письмах и взял самое первое из них, то самое, где упоминался шифр.
Он лихорадочно перебрал письма Евгения к другу. Они были датированы разными числами осени 189... года. В них становилось всё меньше логики и всё больше ужаса. Но искомое письмо нашлось быстро.
Сердце пропустило удар. Тайник! Ключ! Всё сходилось.
Александр развернулся к книжным шкафам. Его взгляд метнулся к глобусу в центре комнаты. Рядом с ним, на стене между двумя стеллажами, находилась дубовая панель с резным орнаментом из дубовых листьев и желудей. Она выглядела так же массивно и неподвижно, как и всё остальное в этом доме.
Он подошёл к панели вплотную и провёл по ней рукой в поисках щели или выступа. Ничего. Тогда он начал методично нажимать на разные элементы резьбы — листья, желуди, стыки панелей. С десятой или одиннадцатой попытки раздался глухой щелчок.
Часть стены бесшумно ушла вглубь на пару дюймов и сдвинулась в сторону, открыв узкий тёмный проём высотой в человеческий рост.
Внутри тайника было абсолютно темно и пахло сырой землёй и металлом. Александр поднёс зажигалку к проёму. Пламя осветило небольшую нишу глубиной около метра. Внутри лежал один-единственный предмет — толстый фолиант в кожаном переплёте с медными уголками. На обложке не было названия.
Дрожащими руками Александр вытащил книгу из тайника. Она была удивительно тяжёлой для своего размера. Он положил её на стол рядом с письмами и открыл первую страницу.
Почерк был тот же самый — нервный, летящий почерк Евгения Воронцова.
Александр перевернул страницу.
Он пролистал несколько страниц вперёд, выхватывая глазами обрывки фраз:
Александр почувствовал, как по спине снова бежит холодок ужаса. Это был не просто дневник сумасшедшего. Это была хроника вторжения чего-то чуждого в разум его предка.
Внезапно пламя зажигалки дрогнуло.
В библиотеке не было сквозняка — все окна были плотно закрыты гнилыми рамами столетиями назад. Но огонек метнулся в сторону и едва не погас вовсе от резкого порыва невидимого ветра.
Александр замер, подняв голову от книги.
В дальнем углу библиотеки, между двумя высоченными шкафами до самого потолка, висела тяжёлая бархатная портьера бордового цвета. Раньше её там не было — он бы заметил такой массивный предмет мебели или декора при первом осмотре комнаты при дневном свете.
Портьера шевельнулась.
Медленно-медленно тяжелая ткань начала колыхаться так, словно кто-то невидимый стоял за ней и дышал на неё с той стороны. Затем она пошла волнами...
Александр почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом — рана отозвалась тупой болью. Он не мог отвести взгляда от этого невозможного движения в абсолютно пустом углу комнаты.
Из-за портьеры медленно показалась рука.
Это была тонкая женская рука с невероятно бледной кожей, сквозь которую просвечивали синие жилки вен. Длинные пальцы с ухоженными ногтями коснулись края ткани и отвели её в сторону так же плавно и бесшумно, как открывается дверь во сне.
За портьерой стояла та самая женщина с галереи.
Теперь она была ближе, всего в десяти шагах от него по другую сторону библиотечного стола. На ней было то же тёмное платье с высоким воротником-стойкой из плотной ткани (возможно, бархата), которое делало её силуэт ещё более стройным и нечеловечески вытянутым. Её лицо в свете зажигалки казалось маской из слоновой кости: идеальная кожа без единой морщинки или изъяна, высокие скулы...
И глаза. Два бездонных омута абсолютной черноты без белков и зрачков как таковых — просто два провала во тьму космоса на бледном лице.
Она смотрела прямо на него без всякого выражения на лице, но Александр физически ощущал тяжесть этого взгляда. Он давил на грудь, мешая дышать.
Она открыла рот и улыбнулась той самой пугающей улыбкой-оскалом, обнажив ряд ровных белых зубов чуть длиннее человеческих клыков по краям челюсти.
— Ты вернулся домой раньше срока, Евгений... — её голос прозвучал не из уст, а прямо у него в голове. Это был тот самый многоголосый шепот: шелест листвы по стеклу вперемешку со скрипом несмазанных петель гроба. Звук вызывал физическую боль где-то за глазными яблоками.
— Я не Евгений! — крикнул Александр хриплым голосом, пятясь назад от стола до тех пор, пока не уперся спиной в книжный шкаф за собой. Книги посыпались с полок от удара его лопаток о дерево короба. Звук падения книг показался оглушительным грохотом в звенящей тишине дома.
— Ты носишь его имя... Ты носишь его кровь... Ты пахнешь его страхом... — голос-шелест стал громче, заполняя собой всё пространство комнаты. Женщина сделала шаг вперед к столу.
Александр судорожно сунул руку в карман брюк и нащупал там холодный латунный ключ от тайника Прадеда Аркадия. Это было глупо — какой толк от ключа против призрака? Но это было единственное оружие во всем мире, которое сейчас принадлежало ему одному.
— Не подходи! — прошипел он сквозь стиснутые зубы выставляя перед собой руку с зажигалкой словно крест против вампира хотя пламя уже обжигало ему пальцы а бензин почти кончился фитиль начал чадить черным дымом готовясь погаснуть через несколько секунд...