Ирина Васильева – Эхо забытых имён (страница 1)
Ирина Васильева
Эхо забытых имён
Глава 1.
Тишина, которая молчит
Воздух пах прелой листвой и мокрым асфальтом — запах увядания, который преследовал Артёма с самого утра. Он стоял на крыльце двухэтажного дома из красного кирпича, нелепого и массивного, как старый сундук. Дом его двоюродной бабушки Аглаи Петровны. Вокруг царила та особенная тишина маленького провинциального городка, которая давит на уши сильнее любого шума мегаполиса. Здесь не было гула машин или далеких сирен, только шелест ветра в кронах старых сосен да редкий лай собаки где-то за соседним забором.
Артём плотнее запахнул воротник своей черной куртки. Ему казалось, что все вещи, которые он привез с собой, были пропитаны горечью утраты, и этот цвет — самый честный для того, что творилось у него внутри. Родители остались там, в прошлом, вместе со всей его старой жизнью. А здесь... здесь была чужая женщина в байковом халате, пахнущая корвалолом и пирогами с капустой, и дом, полный скрипучих половиц и пыльных воспоминаний, к которым он не имел никакого отношения.
— Ну что застыл? Замерзнешь ведь! — голос бабушки вывел его из оцепенения. Она стояла в дверном проеме, подслеповато щурясь через толстые стекла очков. — Заходи, Тёмушка. Я тебе комнату твою покажу, ту, что окнами в сад выходит.
Комната оказалась небольшой, но неожиданно уютной. Стены оклеены светлыми обоями в мелкий цветочек, которых уже лет двадцать не найти в магазинах. У окна — письменный стол, а напротив — узкая кровать с железной спинкой. На стене висел выцветший гобелен с оленем у водопоя.
— Располагайся, — сказала бабушка, поправляя салфетку на комоде. — Если что понадобится — я внизу. Обживайся пока.
Она ушла, оставив после себя лишь легкий шлейф знакомого запаха. Артём бросил рюкзак на пол и подошел к окну. Сад был запущенным: яблони-дички переплелись ветвями, образуя темные арки, а высокая трава скрывала то, что когда-то могло быть клумбами. Но взгляд Артёма приковало не это. Сразу за садом начинался лес — густой, темный, почти черный. А над верхушками сосен, на вершине холма, возвышался силуэт. Это была усадьба. Вернее, то, что от неё осталось: остов некогда величественного здания с провалившейся крышей и пустыми глазницами окон. Она казалась мертвым зубом в челюсти древнего леса.
По спине пробежал холодок, никак не связанный с осенней погодой. Артёму показалось, что одно из верхних окон на мгновение стало чуть темнее остальных, словно кто-то невидимый выглянул оттуда и тут же скрылся. Он моргнул, прогоняя наваждение.
Вечером, пытаясь уснуть под мерное тиканье настенных часов, он услышал это снова. Тихий, едва различимый шепот. Словно ветер, запутавшийся в проводах, или сквозняк, нашедший щель в старом доме. Но звук шел не снаружи. Он доносился снизу, прямо из-под пола комнаты. Артём замер, натянув одеяло до подбородка. Шепот не был похож на человеческую речь; это была мешанина звуков, вздохов и тихого, монотонного бормотания на одной ноте. Оно длилось несколько минут, а затем стихло так же внезапно, как и началось.
Сердце колотилось где-то в горле. Сон пропал окончательно. Артём сел на кровати, спустив босые ноги на холодный пол. Комнату заливал мертвенный лунный свет, превращая привычные предметы в зловещие тени. Взгляд упал на его рюкзак. Там, среди учебников и футболок, лежал его верный спутник — толстый блокнот в кожаной обложке и простой карандаш.
Он достал их почти машинально. Пальцы сами потянулись к карандашу. Мысли путались, но рука знала, что делать. Под тихое поскрипывание старого дома Артём начал рисовать. Он не смотрел на бумагу, позволяя руке вести линию. Из-под грифеля рождался знакомый пейзаж: полуразрушенная усадьба на холме, черные провалы окон... И фигура. Тонкий, вытянутый силуэт, стоящий у одного из окон и смотрящий вниз, на город. Артём никогда раньше этого не рисовал, но сейчас картинка ложилась на бумагу с пугающей точностью, будто он просто копировал изображение, хранящееся в его памяти.
Закончив, он откинулся на спинку стула и посмотрел на результат. Рисунок был готов. Фигура в окне смотрела прямо на него. По позвоночнику пробежала ледяная волна ужаса, смешанного с каким-то болезненным восторгом. Потому что в эту секунду, глядя на свой рисунок при свете луны, Артём понял две вещи. Во-первых, он знал, что завтра пойдет к этой усадьбе. А во-вторых, этот шепот из-под пола... он больше не боялся его. Он хотел услышать его снова.
Глава 1.1. Город из стекла и бетона.
Артём не любил вспоминать тот город. В его памяти он навсегда остался залитым беспощадным осенним солнцем — холодным, слепящим светом, который отражался от стеклянных фасадов бизнес-центров и мокрого асфальта, делая мир стерильным и безжизненным. Это был мегаполис, вечно спешащий куда-то по своим важным делам, и в этом потоке они с родителями были просто парой частиц, случайно оказавшихся рядом.
Он жил на семнадцатом этаже панельной высотки. Из окна его комнаты открывался вид на бесконечную череду таких же серых коробок, уходящих за горизонт, расчерченный эстакадами. Единственным живым звуком здесь был монотонный гул шоссе, который никогда не стихал, лишь менял громкость. Иногда ему казалось, что этот шум давно проник к нему в голову и теперь живёт там постоянно.
Школа была такой же — престижной гимназией с углубленным изучением экономики. Место, где ценность человека измерялась маркой его кроссовок и последней моделью смартфона. Артём со своими чёрными худи, молчаливостью и блокнотом для зарисовок был для них инородным телом, ошибкой в системе. Он не пытался влиться в их компанию, обсуждать новые игры или сериалы. Его интересы лежали в другой плоскости — в тенях, которые отбрасывали уличные фонари, в тревожной музыке, которую никто из одноклассников не понимал, и в рисунках. Он рисовал то, чего боялись другие: искаженные лица, пустые глазницы зданий, тени, живущие собственной жизнью. Для него это было способом выпустить наружу ту тьму, что копилась внутри.
А потом всё рухнуло.
Это случилось три месяца назад. Обычный вечер. Родители задерживались на каком-то корпоративе. Артём сидел у окна, слушая привычный гул трассы, и водил карандашом по бумаге. Звонок раздался около одиннадцати. Сухой голос полицейского сообщил об аварии на скользкой дороге. Слово «выживших нет» прозвучало как приговор, хотя он уже знал, почувствовал это в ту самую секунду, когда телефон завибрировал на столе.
Мир не перевернулся и не взорвался. Он просто... остановился. Стал плоским, как его рисунки. Цвета поблекли до оттенков серого. Бабушка Аглая, которая звонила раз в месяц по праздникам, примчалась через сутки. Она ничего не говорила, только крепко обняла его своей тёплой рукой, пахнущей лавандой, и долго молчала. Именно тогда она приняла решение, которое изменило всё.
— Поедешь со мной, Тёмушка, — сказала она тихо, глядя на него выцветшими глазами. — Там воздух чистый. Там тишина. Тебе нужно сменить обстановку.
Её маленький городок казался ему концом света. Меньше людей, меньше шума, меньше всего. Идеальное место, чтобы спрятаться. Он согласился не потому, что хотел этого переезда, а потому, что у него не осталось сил спорить. Ему было всё равно, где находиться, пока реальность ощущалась как тяжёлый сон, от которого невозможно проснуться. Он упаковал свою одежду, забрал ноутбук и главное сокровище — стопку альбомов и карандаши. И уехал из города из стекла и бетона в деревянный дом, где полы скрипят, а стены, кажется, умеют шептать.
Глава 2. Школьный растворитель.
Утро наступило слишком рано. Сквозь сон Артём слышал, как на кухне гремит посуда и пахнет чем-то горелым — вероятно, очередной попыткой бабушки приготовить завтрак по городским меркам. Он натянул одеяло на голову, пытаясь отгородиться от реальности, но резкий запах подгоревшей каши всё равно проникал в сознание, безжалостно выдергивая его из спасительной темноты.
Школа. Сегодня был его первый день в новой школе. При одной мысли об этом внутри всё сжималось. Очередной коллектив, где нужно будет доказывать своё право просто существовать, ловить на себе любопытные или брезгливые взгляды. «Новенький» — это всегда ярлык, который вешают на тебя, пока не решат, к какой стае ты принадлежишь. А Артём не принадлежал ни к одной. Его стая осталась там, вместе с родителями, в городе из стекла и бетона.
Он оделся так же, как одевался всегда: чёрная футболка, тёмные джинсы, старые кеды. Никаких попыток понравиться. Пусть сразу видят, кто он есть. На дне рюкзака привычно лежал блокнот. Это была его броня и его мир одновременно.
Школа номер три имени какого-то местного героя представляла собой типовое трёхэтажное здание из красного кирпича, унылое и казённое. Внутри пахло хлоркой, мастикой для пола и дешёвыми булочками из столовой. Коридоры были наполнены гулом сотни голосов, сливающихся в единый монотонный шум океана, которому не было до него дела.
Класс оказался обычным. Парты, исцарапанные ножами, доска с разводами от мела, портреты классиков на стенах. Учительница, представившаяся Мариной Викторовной, быстро пробежала список отсутствующих и остановила взгляд на нём.