Ирина Васильева – Дьявол носит Prada. (страница 7)

Допив чай, Алиса поднялась в свой номер. Упав на кровать прямо в одежде, она провалилась в глубокий сон без сновидений. Впереди был новый день, новые испытания и новая гонка со временем. И она была готова бежать.

Подглава 4.1. Эпицентр: Кожа, Нить и Абсолютная Власть.

Воздух в мастерской Bottega Veneta был густым и осязаемым. Он не пах просто кожей — это было бы слишком примитивно для места, где рождались вещи стоимостью с автомобиль. Это был сложный, многослойный аромат: первородный запах дубленых шкур, сухой и землистый; едкая, почти медицинская нотка специального клея на полиуретановой основе; и едва уловимый, тонкий флер дорогой уходовой косметики, которой мастер обрабатывал готовое изделие. Алиса стояла в дверях, вдыхая этот запах, и чувствовала, как её мозг, перегруженный информацией за последние сутки, пытается классифицировать ощущения, но терпит неудачу. Это был запах денег, власти и столетних традиций, спрессованных в один кубометр воздуха.

Пожилого мастера звали Марко, но для Виктории он был просто «Марко», без отчества и формальностей. Это само по себе говорило о многом. Их связывали не просто деловые отношения «заказчик-исполнитель», а нечто гораздо более глубокое — взаимное уважение двух фанатиков своего дела. Марко был хранителем секретов, живым артефактом в мире, который всё больше захватывали машины и 3D-принтеры. Его рабочее место представляло собой островок контролируемого хаоса: на краю стола в идеальном порядке лежали десятки инструментов — от обычных игл до странных приспособлений, похожих на миниатюрные хирургические скальпели и стоматологические крючки.

Виктория не стала садиться в предложенное кресло. Она осталась стоять в центре очерченного бестеневой лампой круга, излучая ту самую ауру абсолютной власти, которая заставляла дрожать генеральных директоров корпораций. Она была здесь не просителем. Она была музой, диктатором вкуса, чье слово могло запустить в производство целую коллекцию или навсегда отправить идею в небытие.

— Покажи мне intrecciato, — приказала она, не глядя на мастера. Её взгляд был прикован к куску кожи шоколадного цвета, лежащему на специальной подставке из полированного дерева.

Марко усмехнулся в усы. Он не обиделся на приказной тон. Он его ждал.

— Ты всегда торопишься, cara mia. Ты хочешь увидеть результат, не увидев процесса. Это как просить показать тебе любовь, минуя свидания.

Виктория медленно перевела на него свой фирменный ледяной взгляд. Алиса, стоявшая у стены с планшетом наготове, затаила дыхание. Но вместо того чтобы испепелить старика на месте, Виктория едва заметно улыбнулась уголками губ. Это была улыбка хищника, признающего равного себе по силе зверя.

— Хорошо, Марко. Учи меня.

Это было разрешение. Старик оживился. Его движения, до этого плавные и медитативные, стали быстрыми и точными. Он взял со стола кусок кожи — не тот, что так пристально изучала Виктория, а другой, более светлый, цвета cappuccino.

— Смотри, — сказал он, обращаясь к ним обеим, но глядя в основном на Викторию. — Все думают, что intrecciato — это просто плетение. Глупцы. Это геометрия. Это архитектура. Если нить ляжет хоть на миллиметр криво, вся структура потеряет жесткость.

Он взял в руки два длинных кожаных шнура. Они были идеально гладкими, без единого изъяна.

— Мы берем два слоя кожи. Мы прорезаем в них каналы. Не прокалываем! — он поднял узловатый палец вверх, акцентируя внимание. — Именно прорезаем специальным ножом под углом. Затем мы берем нить — она должна быть вощеной, чтобы не ворсилась и не впитывала влагу — и начинаем танец.

То, что произошло дальше, было похоже на гипноз. Пальцы Марко замелькали с невероятной скоростью. Он не просто переплетал шнуры — он их укрощал. Нить змеей скользила между слоями кожи, создавая плотную, косую решетку. Алиса смотрела во все глаза, но её мозг не успевал фиксировать траекторию движения иглы. Это было похоже на работу ткацкого станка, сжатую до размеров человеческой ладони.

— Чувствуешь? — Марко протянул готовую полоску Виктории.

Та взяла её кончиками пальцев. Она закрыла глаза и провела по плетению подушечкой большого пальца.

— Плотность... — прошептала она. — Здесь... и здесь... натяжение идеальное. Ты добавил больше воска в эту партию?

— Да. И еще секретный ингредиент моей бабушки, — хмыкнул Марко. — Капля оливкового масла первого отжима. Чтобы кожа дышала.

Виктория открыла глаза. В них горел огонь одержимости.

— А теперь покажи мне то, ради чего я летела через три страны.

Марко перестал улыбаться. Он стал серьезным, как хирург перед сложной операцией. Он медленно подошел к своему рабочему столу и выдвинул один из ящиков, запертый на маленький латунный ключик, который он носил на шее на кожаном шнурке. Звук поворачиваемого в замке металла прозвучал в тишине мастерской как выстрел.

Он достал небольшой сверток из черного бархата. Положив его на стол под лампу, он бережно развернул ткань.

На черном фоне лежал кусок кожи размером с небольшую книгу. Он был цвета темного гречишного меда с глубоким красноватым отливом.

— Это то, о чем я говорил тебе по телефону, — тихо сказал Марко. — Мы назвали его Mare Profondo. Глубокое море.

Виктория сделала шаг вперед и склонилась над столом так низко, что её идеально уложенные волосы почти коснулись кожи.

— Дубление... — выдохнула она.

— Да. Традиционные танины плюс вытяжка из водорослей Posidonia Oceanica, собранных у берегов Коста-Смеральда.

Он взял пинцет и аккуратно приподнял край кожи, демонстрируя её срез.

— Видишь структуру? Видишь эти микроскопические поры? Водоросли работают как катализатор. Они раскрывают волокна кожи изнутри. Она становится не просто мягкой... она становится живой.

Виктория протянула руку и коснулась материала. Алиса видела, как изменилось лицо её босса: маска ледяного спокойствия спала, уступив место чистому, незамутненному восторгу ребенка, получившего долгожданный подарок.

— Она теплая... — пробормотала Виктория, поглаживая кожу круговыми движениями. — Обычно кожа всегда холодная на ощупь, пока не согреется от тела. А эта... она как живая плоть.

— Именно! — воскликнул Марко с юношеским азартом в глазах. — Ты понимаешь! Ты чувствуешь! Я знал, что ты оценишь! Эта кожа реагирует на тепло рук. Смотри!

Он взял руку Виктории (Алиса чуть не выронила планшет от удивления — никто не смел прикасаться к главному редактору без прямого приказа) и прижал её ладонь к поверхности кожи на несколько секунд. Затем он убрал её руку.

На том месте, где была ладонь Виктории, кожа осталась чуть более светлого оттенка, словно сохранив её отпечаток.

— Термохромизм на микроуровне! — гордо заявил мастер. — Она запоминает прикосновение на несколько секунд!

Виктория молчала. Она снова положила ладонь на кожу и закрыла глаза. В этот момент Алиса поняла одну важную вещь: для этих двоих внешний мир перестал существовать. Были только они, этот кусок дубленой шкуры и история, которую они создавали вместе прямо сейчас. Это был момент абсолютной синергии творца и заказчика.

Наконец Виктория убрала руку и выпрямилась во весь рост. К ней тут же вернулась её привычная стать и властность.

— Сколько? — коротко спросила она деловым тоном.

— Партия экспериментальная. Всего десять квадратных метров во всем мире.

— Я забираю всё.

Марко кивнул, словно иного ответа и не ожидал.

— Я так и думал. Что ты хочешь из неё сделать?

Виктория медленно повернулась к нему. На её губах играла опасная улыбка.

— Не «что», Марко. А «для кого». Это будет подарок самой себе к юбилею журнала. Но это будет нечто большее, чем просто сумка или плащ... Я хочу создать объект искусства. Тотемную вещь.

Она подошла к большому стеллажу у стены, где были натянуты образцы разных фактур для вдохновения: перья экзотических птиц (Алиса узнала перо павлина-альбиноса), прессованные листья платана с прожилками из серебряной фольги, кусок вулканического стекла...

— Мне нужна основа... — Виктория говорила сама с собой, водя пальцем по полкам. — Нечто жесткое... Но с историей...

Её взгляд упал на дальний угол стола Марко, где под слоем пыли лежал странный предмет — массивная металлическая пряжка от старого военного ремня времен Второй мировой войны. Форма была брутальной: орел со свастикой в когтях был грубо сбит молотком, но сама форма крыльев осталась узнаваемой и агрессивной.

Виктория взяла её в руки так же брезгливо-хирургически, как Марко брал свои инструменты.

— Вот оно... — её голос стал низким, грудным. — Контраст между абсолютным злом этой формы и абсолютной красотой материала... Это будет шедевр.

Она повернулась к мастеру:

— Марко, я хочу плащ-тренч из этой кожи Mare Profondo. Силуэт классический Burberry, но без пояса. Вместо него мы пришьем эту пряжку прямо к воротнику на уровне ключиц. Она будет служить застежкой и одновременно... заявлением.

Марко взял пряжку из её рук, внимательно изучая её со всех сторон через лупу.

— Тяжелая... Около килограмма чистого латуни...

— Именно поэтому она идеальна для баланса воротника, — отрезала Виктория. — Она будет оттягивать ткань назад, создавая идеальный силуэт «песочные часы», даже если под плащом ничего нет кроме голого тела.

Алиса быстро строчила в планшете:

Артикул: BV-EX-24-01