Ирина Ваганова – Вернись! Пока дорога не забыта (страница 86)
– Ба-а, ну что ты…
– И здесь ты не ко двору, милая, и там теперь тебе места нет.
– Я скажу Ольде, что тебе моя помощь нужна. Вдруг отпустит. Правда она не любит, когда меня к больным зовут.
– Не отпустит, так убежишь. Не тюрьма же там. А во дворец не ходи. Чем скорей забудешь принца своего, тем лучше.
Вскоре Лирика объявила, что его высочество Виолет здоров, лекаство можно не принимать. Принц не нашёл возражений, хотя опечалился. На вопрос, будет ли фея Пленительной долины по-прежнему навещить его, девушка ответила, что теперь в ней нуждается нуждается другой болящий. Совсем не это хотелось говорить, но Лирика исполнила бабушкин наказ.
Всё поменялось, и что же? Цели другие, прошлое видится иначе
77. Титания. Императорский дворец
Вдова Лейпоста хлопотала о привилегиях для себя и детей взамен отданной на благо империи жизни супруга, но получила отказ. Меерлох злился на своего доверенного за неудачу в устранении Энварда II, и самовольную задержку в Ладельфии, когда пришла беда. Будь Лейпост здесь, не смог бы Кутрох так преуспеть в своих злодеяниях. Близость смерти потрясла императора Титании, он долго не верил в спасение, постоянно прислушивался к своему телу, точно ли противоядье помогло, или смерть ещё ждёт свою жертву. Отпущенное Кутрохом время миновало, но племянник мог и обмануть, даже скорее обманул, чем сказал правду. Радостное известие о возвращении дочери отвлекло Меерлоха от тоскливых мыслей, но ненадолго. Молчаливая задумчивая Ильберта предпочитала уединение. Ни с кем не хотела видеться, не отвечала на расспросы, отказывалась принимать гостей, даже прогуливалась одна, отсылая назойливых фрейлин. Изредка она навещала не покидавшую свои покои мать. Императрица всё ещё страшилась похороненного с надлежавшими почестями Кутроха. Ей казалось, что тень погибшего родственника бродит по дворцу.
Государственные заботы тяготили императора. Он заставлял себя читать прошения, выслушивал доклады. В другое время Меерлох гордился бы благими переменами. В пустующих много лет деревнях расселились полонийские крестьяне. Все желающие прибыли на одном корабле, но если у новых жителей метрополии дела пойдут хорошо, то в следующем году их будет больше. В граничащей с Крыландией провинции этой весной распахали заброшенные поля. Урожай будет обильным впервые за много лет. На базарах уже есть овощи, зелень, ягоды. Читая сообщения из этих мест, император вспоминал, как супруга и дочь рассказывали о макрогальском принце, снабдившем многие крестьянские семьи Титании семенами. Интересно, как здоровье Виолета, идёт он на поправку или всё уже кончено? Известий о смерти не приходило, но они могут запаздывать. Каким-то непостижимым образом судьбы императора и принца переплелись, и Меерлоху страшно было бы однажды услышать, что Виолет умер. Пожаловала делегация из Полонии. О подготовке Энвардом II посольства в метрополию предупреждал Макос, но целей он не знал, это беспокоило. Очень уж не хотел правитель выслушивать какие-нибудь обвинения. Он от души радовался тому, что Лейпост не сможет свидетельствовать против него, а других, посвященных в их давние дела, просто нет. Приезд Эльсиана во главе делегации удивил. Поразмыслив, Меерлох нашёл разумным решение Энварда. Король, скорее всего, опасался за свою жизнь, помня подстроенные Лейпостом злоключения, а Дестана не хотел ставить выше сына. Протокол торжественного приёма упростили, Меерлох счёл визит принца рядовым. Вскоре он понял ошибочность этого. По просьбе Эльсиана в зал внесли небольшой столик. Один из посланников вышел вперёд и, установив на столе ларец, раскрыл его.
– Что это? – изумился Меерлох, увидев крупные сверкающие изумруды.
– Образцы, ваше императорское величество, – ответил полонийский принц, – король Энвард второй предлагает выкуп за суверенитет Полонии. Кроме этого подношения будут другие. Вот, извольте посмотреть документы, здесь оценка камней и расчет общей суммы.
– Откуда такое богатство? – Меерлох, не выдержав, поднялся с трона и подошёл к столу, желая лучше рассмотреть содержимое ларца. Он знал толк в изумрудах.
– Дар Драконьего Чрева. – Лёгкая улыбка тронула губы принца.
– То есть как? Дар?
– Мой отец принял приглашение короля Макрогалии посетить Новый замок, но на пути туда мы попали в долину, не имеющую выхода. Это вам известно. – Эльсиан дождался утвердительного кивка императора и продолжил: – Пришлось отводить озеро, осушать затопленную пещеру, что соединяет Драконье Чрево с морским побережьем. В этой пещере рабочие обнаружили содержащую изумруды жилу.
– Что же Руденет? Он знает об этом?
– Макрогалия уступила добытые нами драгоценные камни в оплату невольного пленения.
– Невольного пленения, – безотчётно повторил Меерлох последние слова, любуясь изумрудным блеском, – макрогальцы не скоро обнаружили бы эти сокровища…
– Не представляю, как это могло произойти. Все пользовались ущельем, о пещере не знали.
– Камни передадут ювелирам, и документы требуют изучения. Мой ответ услышите дней через десять.
Изящный поклон принца был ответом на слова императора. Весь последующий день Меерлох не мог приступить к полонийским расчётам. Он размышлял об удивительных случайностях. Вот ведь, дала все-таки плоды затянувшаяся интрига Лейпоста. Разве можно получить равный предложенному выкупу доход от полуколонии, даже если переселить всех её крестьян в Титанию. Пожалуй, надо наградить своего подручного посмертно, пусть вдова утешится. Интересно, сколько ещё у Энварда изумрудов? Что-то себе да оставит. Отпустить его, да и забыть! Король Полонии становится неуправляемым.
Прошёл торжественный обед, отгремел бал-маскарад. Ильберту нигде не заметили. Эльсиана огорчило отсутствие принцессы. Она так внезапно, ни с кем не прощаясь, уехала из Полонии, сын Энварда II хотел узнать причины этого. Разговорчивая фрейлина во время танца поведала о пленившей императорскую дочь меланхолии. Весь двор сожалеет о жизнерадостной, очаровательной хохотушке Ильберте, превратившейся в унылую куклу. Принц уже думал, что никогда больше не встретит эту девушку. Согласится её отец на выкуп, Полония станет свободной страной, незачем будет приезжать в метрополию, останется лишь сожаление о несостоявшемся разговоре, об упущенной возможности повидать титанийскую принцессу. На следующее после бала утро, тревожа шагами пустынные дорожки парка, Эльсиан набрёл на увитую плющом беседку. Там, наверное, хорошо укрыться от яркого солнца. Слегка наклонившись, молодой человек нырнул внутрь. Глаза не сразу различили, кто стоит в тени густой листвы:
– Ильберта? – Принц шагнул к девушке, стараясь разглядеть её.
Та обернулась и слабо вскрикнула.
– Что с вами? Ваше высочество, вы вся дрожите! – Он сделал ещё шаг, обнял Ильберту и прижал к своей груди. Принцесса уткнулась в крепкое плечо и разрыдалась:
– Я только подумала… только подумала, а вы вошли… неужели это возможно?
– Тише, тише, хорошая моя, зачем плакать, – успокаивал девушку Эльсиан, – красивая, добрая, лучшая в мире принцесса, не печалься. Ты достойна самой высокой радости, слёзы не для тебя!
Ильберта слегка отстранилась и взглянула в полные участия синие глаза. Молодой человек не удержался и поцеловал её висок, провёл рукой по волосам и снова крепко обнял:
– Милая! Твой образ не шёл из моих мыслей, с тех самых пор, как я приезжал сюда с отцом!
– Правда? И ты нравился мне… но император слышать не хотел о полонийском принце, который к тому же помолвлен. – Ильберта смахнула слёзы. Эльсиан опустился на одно колено и, поцеловав раку принцессы, твёрдо произнёс:
– Прекраснейшая, обещаю, что сделаю всё возможное, только бы ни одна слезинка грусти не скатилась с этих чудных ресниц! И прошу руки твоей, сердца просить не смею.
– Оно твоё! – Ильберта вдруг заулыбалась и сделала несколько шутливых попыток поднять принца с колен, тот подчинился. Оба чувствовали, как счастье нежно касается души. Долго шепталась эта парочка в тени густой листвы. Никто их не тревожил.
Перемены в настроении принцессы обрадовали всех. Первой, кому Ильберта сообщила о намерении соединить судьбу с Эльсианом, была мать. Императрица оживилась, мигом забыв о своём «затворничестве», и занялась бесконечными обсуждениями и хлопотами. Надо получить согласие Меерлоха, но он своим указом позволил дочери самой выбрать супруга и пока не отменял этого решения. Весёлая круговерть захватила фрейлин, каждой хотелось блеснуть на свадьбе императорской дочери. Пока никто точно не знал, когда она состоится, но пошив нарядов, изготовление драгоценностей и туфель дело кропотливое, а мастеров не так много, как заказчиков, поэтому все торопились. Отец, находившийся в полном неведении, углублённо изучал представленные ювелирами отзывы о полонийских изумрудах. Всеобщая суета оставалась скрытой от его глаз. Визит дочери удивил Меерлоха, ведь со времени своего возвращения она не посещала его ни разу. С первого взгляда на сияющее личико принцессы он понял, что огорчения и беды позади. Наконец-то его милая доченька вновь стала отрадой отцовского сердца.
– Ильберта! приятно тебя видеть! – Правитель, улыбаясь, наблюдал, как девушка выдвигает кресло на середину комнаты и тожественно усаживается.