Ирина Ваганова – Три самоцвета для ведьмочки (страница 7)

Очнулась Агаша, лёжа на расстеленном кафтане храмовника. Почувствовала приятный аромат.

– Смородиной пахнет, – прошептала, глядя на Залихвата сквозь ресницы.

– Кирьяна варит, пенками угощала, – ответил храмовник с улыбкой и спросил: – Как ты, воительница?

– Слабость дикая. Пошевелиться не могу, – ответила девушка.

– Зачем одна полезла? – смотрел Залихват с укором. – Разве можно?

– Я здесь была, когда Круг открылся.

– Преграду поставила, дурища! Я же не мог прорваться к тебе.

Агаша встрепенулась, приподнялась на локте и обвела взглядом поле боя. Тут и там валялись груды камней, за ними виднелся обычный лес.

– Там, – ведьма указала в сторону, где успела заметить площадь. – Там дворец был.

– На-ка… выпей, – проигнорировав её замечание, предложил храмовник, – укрепляющее зелье. Панна варила.

– Мама… – прошептала Агаша, беря в руку пузырёк.

– Ох и влетит тебе от матери! – усмехнулся Залихват. – Надо ж, учудила! Одна вздумала с каменными монстрами биться.

Горьковатая жидкость действительно вернула силы. Девушка села, стянула с ноги надетый храмовником сапожок, вытряхнула из него мешающий камень. Снова обулась и начала подниматься. Залихват поддержал, помогая ведьмочке встать, окинул её фигуру оценивающим взглядом, задержал его на груди:

– Какая странная безделушка.

Агаша схватилась за кулон и расплакалась, обнаружив исчезновение сапфира.

– Самоцвет! Тут был самоцвет! – она натянула цепочку, показывая храмовнику пустую оправу.

– Погоди-ка… – Залихват поднял с земли свой посох, поводил им, рисуя замысловатые дуги, потом отвёл в сторону и направил луч-поисковик в траву. Та заблистала синей росой. – Рассыпалась твоя драгоценность в прах.

Тут уж ведьмочка разрыдалась в полную силу. Мужчина приятной наружности – сильный, смелый, элегантный – обнял её, нежно поглаживая по голове и разбирая сбившиеся пряди. Это было приятно. Ласковые прикосновения и запах смородины вернули спокойствие. Агаша в последний раз шмыгнула носом, отстранилась:

– Это аккумулятор был, я, наверное, всю силу до донышка исчерпала, вот и не выдержал.

– Было б о чём горевать, – утешил её Залихват, – сделаем тебе новый. Вон, погляди-ка! – он указал на ближайшую груду камней.

Среди серых глыб сверкал красный самоцвет. Девушка наклонилась, взяла его в руку.

– Рубин?

– Не нравится?

Как объяснить? Исчезнувший камень ей подарил Элель. А этот откуда взялся? Делиться сомнениями Агаша не стала. Передёрнула плечами и протянула рубин Залихвату:

– Всё равно не представляю, что мне с ним делать. Мать мастеру какому-то отдавала.

Пока храмовник поднимал свой кафтан и одевался, Агаша обошла полянку. Можно ли здесь оставлять развалившихся монстров?

– Пусть, – ответил на её мысли Залихват. – Жизни в них не осталось.

– Тут четыре.

– Всё верно. Круг закрылся, когда я вошёл. Кроме этих, никто не прорвался.

– Были ещё, – ведьма задумчиво посмотрела на темнеющую за границей траву, – туда ушли. Во дворец.

– Вот фантазёрка! – засмеялся храмовник, решительно шагая в ту сторону. – Нет там никакого дворца!

– Стой! – бросилась за ним Агаша. Схватила удивлённого мужчину за руку, не позволяя перешагнуть иллюзорную черту. – Аномалия! Меня леший предупредил.

– Дед? – обернулся Залихват. – Когда это вы успели пообщаться?

Рассказывать о том, что леший нарочно увёл ребятишек в сторону от поисков, чтобы выманить в лес ведьму, Агаша не захотела. Нахмурилась, отступая:

– Не веришь, иди, сам убедись. Только кикимора видела, кто заходит за черту, обратно не возвращается. И вот, – она указала на груды камней, – восемь иномирцев было. Куда ещё четыре делись, если Круг свернулся?

– Так ушли! – махнул в запретную сторону храмовник. – Догонять надо.

– Чувствуешь их?

Залихват прислушался к своим ощущениям и покачал головой:

– Да… что-то здесь не так. Пожалуй, нужно посоветоваться с верховным.

– И я о том же! – обрадовалась Агаша.

Возвращались они вместе. Храмовник довёл девушку до калитки, наказал без него в лес не ходить и пообещал отдать рубин знакомому мастеру, после чего пружинистой походкой пошагал в Ореховку. Ведьма проводила мужчину взглядом и печально вздохнула. Жаль всё-таки, что не Залихват её отец.

***

Храмовник предлагал ведьме на руках её по лесу нести – не согласилась, сама топала. Зря! Действие укрепляющего зелья закончилось, сил едва хватило, чтобы ополоснуться от серой пыли, смешавшейся с потом и превратившейся в корку, и надеть чистое платье. Теперь ведьма уселась за стол и неторопливо чесала гребнем влажные волосы, задумчиво глядя перед собой. Нудящего Стусика не замечала. Тот бегал туда-сюда по столешнице, уговаривая Агашу поесть.

– Так и зачахнешь, лентяйка! Нужно подкрепиться, неужто непонятно? Сходи к ларю! Чай, не стряпать, достать только! Сам бы принёс, будь в другом теле. А в этом я тебе не официант!

– Кто? – удивлённо откликнулась девушка.

– Официант! В столичных ресторанах так подавальщиков кличут.

– Ты ползал в столичных ресторанах?

– Тьфу! – возмутился сверчок. – Не ползал, а кутил с друзьями. У себя. Не здесь! В Террионе дальше Ореховки не бывал.

– Расскажи, как ты в насекомое превратился?

– Снова-здорово, – забормотал Стусик, улепётывая, – сиди голодная, если хочешь. У меня запасец есть, – он перелетел на скамью и скрылся в щели.

Агаша проследила весь его путь, вздохнула и поднялась, всем весом навалившись на стол. Прав сверчок! Нужно поесть.

Трапезничала одна, жевала гречневую кашу с рубленым вареным яйцом, жареным луком и натёртым солёным огурцом, думала о матери. Завтра вернётся. Хорошо. Никогда Агаша не ждала её с таким нетерпением. Залихват велел с хутора не высовываться, пока Панне всё до словечка не перескажет. Отдыхать, сил набираться. С Кругами, если таковые откроются, обещал один справиться.

Вот и славно! Матушка – опытная ведьма. Она обязательно придумает, как обследовать аномалию, и выручит Элеля. Там ли он? Может, и не там. Бродит по дорогам Величавца со своей лютней и думать забыл о молоденькой ведьме.

Вот уж не знаешь, что лучше.

– Уверял, что заглянет сюда, прежде чем в странствия отправляться! – жаловалась Агаша котелку с остатками каши, отодвигая его от себя. – Неужели обманул?

Именно так они условились во время разговора, подслушанного лешим. Элель признался, что сбежал от отца и намерен пристроиться к бродячим артистам. Спрашивал, где искать Агашу после выпуска из академии. Места будущего служения выпускница пока не знала, поэтому назначила новое свидание в Ореховке.

Как теперь всё это матери объяснить?

Прошлым летом Агаша попыталась завести разговор. Осторожно призналась, что ей нравится парень, который вместе с отцом возит товары в академию. Панна внимательно выслушала, потом покачала головой и заявила:

– Забудь его.

– Почему? – возмутилась девушка. – Элель хороший! Не веришь, у шара своего спроси!

Мать усмехнулась, стало очевидно, что этап уже пройден. Панна давно проникла в тайные мысли дочери, а заодно и того, о ком та грезила.

– Не позволит купец твоему Элелю на ведьме жениться! Не такой видит свою невестку.

– Он сбежит! – не контролируя себя, выдала секрет Агаша.

– А коли сбежит, попадёт в беду. Так ему и передай!

Разумеется, Агаша ничего такого не передала. Да и когда бы? Они увиделись в лесу, когда Элель уже оставил родной дом, прихватив с собой лишь котомку да неизменную лютню.