Ирина Ваганова – Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу (страница 9)

 — У нас есть другой специалист в этом жанре.

Эти слова почему-то не понравились отцу. Он уставился в тарелку, терзая творожную запеканку вилкой и хмурясь. Мы довольно долго молчали. Я думала о том, что никогда не видела папиных работ. Даже если мне доводилось спуститься в подвал, где он работал, заставала лишь завешанные тканью мольберты.

Тягостное молчание нарушили шаги, вернулась Жульена. Сначала она смущённо застыла в дверях — не ожидала, что мы ещё завтракаем. Чуть помявшись, всё-таки решила прошмыгнуть мимо, чтобы пронести тяжелую сумку в рабочую зону, где имелся ларь с встроенным холодильным артефактом.

Мой отец проводил Хомяка равнодушным взглядом, поднялся, скупо поблагодарил за вкусный завтрак и пошёл к выходу. Я стала собирать посуду, чувствуя, как воздух искрит от напряжения. Отцовский вопрос заставил нас с Жульеной резко оглянуться:

— Это ещё что такое? — он поднял с пола рекламный листок.

— Ах, простите! — всплеснула руками кухарка. — Это я обронила. Захватила с собой, чтобы не забыть. — Она даже раскраснелась от возбуждения: — Представляете, какая удача! Целых четыре дня Вихря Вуори даёт показательные бои в нашем городе! Это нужно видеть. Я обязательно пойду, а вы? Лели Маэлиса, неужели вы не хотите полюбоваться горой мышц, мощью и умениями знаменитого огра?

— А где это? — я подошла к отцу и заглянула в листок желтоватой бумаги, на котором красовался жуткого вида боец с торчащими наружу нижними клыками.

— Арена казано «Драконья удача», — прочитал папа. — Хочешь пойти, вдохновиться?

Я кивнула, соглашаясь с его формулировкой. Художнику и вообще любой творческой натуре требовались  яркие эмоции, новые впечатления, возможность вынырнуть из привычного течения жизни.

— Очень хочу, но только вместе с тобой.

— Конечно! — с восторгом подхватила мою мысль кухарка. — Леди ни в коем случае нельзя появляться одной в таких местах. Разгорячённые зрелищем мужчины не отличаются галантностью. Обязательно нужен заступник рядом.

— Пойдём, пап? — заискивающе попросила я. — Можно сегодня, я повешу объявление, что в «Долине уюта» санитарный день.

— Сегодня не могу. — отрезал отец, уходя по коридору к лестнице ведущей в салон.

Я пошла следом и уже внизу спросила:

— Но почему?

Он глянул мне за спину и, убедившись, что Хомяк не крадётся следом и не подслушивает, тихо, но твёрдо ответил:

— Жду человека. Заказчик должен прийти как раз сегодня.

Обычно клиенты  предпочитали доставку, а тут такая удача! Я никогда не видела отцовских работ, и меня мучило любопытство, что же в них такого, что клиенты самых разных возрастов, пола и расовой принадлежности приобретают их с такой охотой.

Придержав зеркальную дверь, за которой собирался скрыться папа, я спросила:

— Можно мне взглянуть?

— На что? — в папиных глазах мелькнул едва ли не испуг.

— На портрет. Хорошо получилось?

— Нормально. Заказчик будет доволен. А смотреть нельзя. — Он потянул дверь на себя, но я подставила ногу, не позволяя закрыть.

— Почему?

 — Таков договор. Я обязуюсь никому не показывать результат.

— Не понимаю, — растерялась я. — Зачем нужна картина, если её нельзя никому показывать?

— Я же не сказал — никому. Посторонним нельзя.

Я округлила глаза и прошептала:

 — Ты пишешь обнажённую натуру?

 Как он смеялся!

Мне пришлось посторониться. Отец скрылся за зеркалом, а я в задумчивость занялась бумагами. До открытия салона ещё оставалось время, нужно было навести порядок в отчётности, чтобы никакая проверка не нашла нарушений. Впрочем, светлая Аурана хранила «Долину уюта» до сих пор у нас проблем не возникало.

До открытия салона оставалось достаточно времени, я занялась наведением лоска. Вообще-то установленные повсюду артефакты качественно очищали воздух от пыли, так что мои хождения с тряпкой носили символический характер. Я всего лишь осматривала вывешенные картины, оценивая спрос: что купили быстро, а что замерло без движения. Это позволяло выстроить перспективу своей работы как живописца. По моему глубокому убеждению, необходимо предлагать покупателям полотна разной тематики, так им проще будет выбрать подходящую картину для интерьера, куда она попадёт, ну и в соответствии со своими вкусами.

Тихонько шелестел, ползая по паркету артефакт-поломой, гулко раздавались мои шаги. Обойдя всю коллекцию, я вернулась за стойку, достала из ящика учётную книгу и, усевшись на низенькую табуретку, стала проверять записи. Не всегда получалось вписать в журнал купленные картины, вот и сейчас я заметила, что количество выданных чеков не совпадает с оставшимся ассортиментом. Перепроверив несколько раз, вспомнила, что один пейзаж отдала студенту во временное пользование для больной мамы. Я вообще не хотела брать с него плату, но паренёк всё-таки заплатил за аренду картины. Теперь нужно было придумать, как оформить эту сделку. Уже собиралась пойти к нему в мастерскую, привстала с табуретки, как вдруг услышала крадущиеся шаги.

Это ещё что? Входная дверь на засове, в доме никого нет. Ой! Хомяк…

Я осторожно выглянула из-за стойки. Кухарка уже успела подобраться к зеркалу и теперь скребла ногтями раму, пытаясь открыть замаскированную дверь. Толстуха не заметила моё присутствие, поэтому действовала, хоть и торопливо, но нагло. Разумеется, благодаря защите, настроенной как раз на эту негодницу, дверь не слушалась.

Я встала в шумно выдвинула ящик, чтобы спрятать журнал. Женщина, застигнутая на месте преступления, испуганно подпрыгнула, обернулась и вытаращила на меня глаза. Правда, нашлась она почти мгновенно:

— Леди Маэлиса, — приторным голоском запела она, — что прикажете приготовить на обед.

— Зачем вы ковырялись там, Жульена? — спросила я в свою очередь.

— А… Это… — Она небрежно махнула рукой, покосившись на зеркало. — Просто любопытно. Я вроде видела, как господин Леви выходит отсюда. Замка не видно, зеркало как зеркало, а не открывается.

— Вам запрещено выходить сюда, — ничего не объясняя, нахмурилась я. — Запамятовали?

— Так я думала, когда посетители, а сейчас нет никого.

— Будьте любезны, поднимитесь наверх и впредь выполняйте указания хозяина буквально, а не вольно трактуя их по собственному разумению. Если, конечно, не хотите, чтобы вам отказали от места.

— Что вы, что вы, леди! — Кухарка, непрерывно кланяясь, стала пятиться к лестнице. — Больше такого не повторится! Умоляю, не говорите батюшке.

Я кивнула, только потому, что хотела поскорее отделаться от Хомяка. Близился полдень, пришла пора открывать салон.

Первой пришла утончённая леди. Она сразу двинулась к прилавку, пожелала мне доброго дня и посмотрела умоляюще:

— Моей приятельнице подруги подарили вашу картину. Она восхитительна! Скажите, у вас есть ещё такая?

Я с сомнением покачала головой:

— Стараюсь не повторяться. Извините, леди. Быть может, вам приглянется другая работа?

Незнакомка обиженно надула губки.

— Предлагаю двойную цену и прошу написать для меня точно такую же!

Меня это заявление удивило. Обычно юные леди стараются выделиться на фоне остальных, трудно понять стремление к одинаковости. Тем не менее, обещание двойной оплаты заставило меня спросить:

— Как скоро вам нужен результат, и о какой картине речь?

Леди воодушевилась:

—  Припомните: брюнетка и блондинка купили букет на подоконнике. Мне нужно сегодня, желательно до темноты. Хотя, если курьер не побоится ходить по городу ночью…

— Простите, — я покачала головой, — мне приходится работать без магических ухищрений, а это требует времени.

— Так ещё полно времени!

— Вы правы, я бы смогла выполнить ваш заказ, приступив к нему прямо сейчас, но это не получится, ведь освобожусь только через шесть часов. У меня есть и другие клиенты, не могу же я закрывать салон.

— Поставьте за прилавок другого продавца! — Девушка покраснела от возмущения. — Где это видано, чтобы талантливый художник сам торговал своими работами!

Мне оставалось только вздохнуть. Не объяснять же избалованной леди, что в таком случае мне придётся поднимать стоимость картин. Никто не согласится работать в салоне бесплатно.

— Не огорчайтесь, прошу вас, — улыбнулась я клиентке. — Знаете, что я вспомнила? Девушки, о которых вы говорите, долго спорили, выбирая подарок. Им понравилась ещё одна картина. — Я вышла из-за прилавка и указала на три бордовых розы, лежащие на раскрытой книге. — Вот эта. Раз уж вы так доверяете вкусам тех леди, быть может, купите эту?

— Ой! — всплеснула руками девушка. — Просто восторг. Эта даже лучше, эффектнее. Как я сама её не заметила?

— Чтобы выбрать из множества что-то одно, требуется навык.

— А как вы думаете, они собирались возвращаться за этой картиной, чтобы приобрести для себя?

— Не исключаю такой возможности, — схитрила я.

— Тогда заверните! Я беру. Сколько стоит?