Ирина Ваганова – Секреты и печати. Нарисуй мне судьбу (страница 20)

— Так и передай, Делес Леви никогда не будет выполнять подобные заказы! — успела я услышать, подходя к ним.

— Ещё как будешь! — рявкнул Фомка. — Иначе сам знаешь!

Отец не ответил, повернулся ко мне:

— Тебе чего, дочка?

— Леди, арендовавшая картины, всё-таки пришла, — зачем-то сказала я.

— Вот и хорошо! — улыбнулся папа, обходя своего собеседника. — А ты волновалась.

Он взял меня под руку и увлёк прочь, не слушая щедро рассыпаемых Фомкой ругательств.

— Что он хочет? — спросила я, когда мы заходили в салон.

— Не думай об этом, Мэй.

— Папа! Скажи, я не отстану.

— Его хозяин заказал портрет короля в неприличном виде.

— В каком виде? — не поверила я и встала, пытаясь по смеющимся отцовским глазам понять — шутит он или нет.

— В объятьях оголённой куртизанки.

— Они хотят, чтобы ты нарисовал его величество Аонара, веселящимся с продажной женщиной? Ты уверен, что в этого заказчика не вселился хрозгр?

— Скорее всего, ты права, дочка. Пойдём скорее, не будем обсуждать это на пороге.

Стоило нам пройти в центр выставочного зала, как мы увидели ещё одну особу подверженную влиянию нечисти. Кухарка с помощью довольно массивного артефакта пыталась открыть зеркальную дверь в папину мастерскую. Я с очень разгневанным лицом повернулась к нему, мол, какие доказательства наглости Хомяка ещё требуются?

Делес Леви наблюдал за толстухой, едва сдерживая смех.

Не, дождавшись отцовской реакции на действия взломщицы, я громко кашлянула и спросила:

— Жульена, а чем ты, собственно говоря, занимаешься?

Кухарка медленно повернулась, окинула хозяев вопросительным взглядом, покачала, будто взвешивая в руке, артефакт, который так и не помог ей вскрыть мастерскую, и спокойно сообщила:

— Была уверена, что вы взяли выходной, леди Маэлиса. Не хотите ли отобедать? Я разогрею.

— Нет, — без эмоций ответила я, — вообще больше в рот не возьму твою стряпню. Ни сейчас, ни вечером, ни завтра. Не рассчитывай на меня, когда готовишь.

Кухарка одарила меня скептическим взглядом и поинтересовалась:

— Голодать изволите?

— Пусть тебя это не волнует.

Я демонстративно отвернулась, посмотрела сквозь витрину на улицу и вздрогнула. Там с грозным видом, скрестив мускулистые руки на груди, стоял давешний папин собеседник. Он прямо таки поджаривал Хомяка взглядом. Не хотела бы я, поймать такой даже вполовину. И чего Фомка, спрашивается, тут забыл?

Я не успела предупредить отца, он резко пошёл к двери своей мастерской, на ходу обращаясь к Жульене:

— Я тоже не буду ужинать сегодня. Можешь быть свободна.

— А-а-а… Э-э-э… — подыскивала возражения кухарка, но сказать ей не позволили.

Господин Леви без всяких усилий отворил зеркальную дверь, проскользнул в проём и исчез. Жульена кинулась было за ним, но, как и прежде, ход в мастерскую был для неё закрыт.

— Что ж, — злобно прошипела она своему отражению, — не желаете по-хорошему, будет вам по-плохому!

У меня мороз по спине пробежал от её угрожающего тона. Даже не знаю, кто в ту минуту казался мне страшнее: бандит на улице, или шпионка в доме.

К моей великой радости, оба исчезли. Фомка скрылся за углом, а Хомяк тяжело ступая, удалился к чёрной лестнице. Я поспешила следом, убедилась, что кухарка вышла во двор, и заперла за ней, активировав охранный артефакт. Очень надеялась, что, по крайней мере, сегодня госпожа Грис не вернётся.

Я уже собиралась заглянуть к отцу, чтобы задать ему пару неудобных вопросов, но в салон зашла супружеская пара, уже как-то покупавшая мою картину. Пришлось уделить внимание постоянным клиентам. Господин и госпожа Шалле прогуливались по выставочному залу, с интересом рассматривая мои работы, обменивались впечатлениями, иногда обращались ко мне, одобрительно оценивая ту или иную картину. Мужчине нравились сценки на городских улицах, его супруга умилялась изображением животных. Экскурсия длилась бесконечно, я начала сомневаться, что пара сумеет прийти к единому мнению и выбрать что-то для себя. К счастью, подтянулись новые покупатели, я увлеклась беседой с ними, забыв о чете Шалле.

Время до вечера, как и бывает, когда покупатели идут непрерывной вереницей, пронеслось незаметно. Отец вышел из мастерской, напомнил, что пора закрываться. Я оформила последнюю сделку, пересчитала дневную выручку и, настроив охранные артефакты, покинула выставочный зал.

Папа к моему приходу выставил на стол холодное рагу и ел прямо из кастрюли.

— Будешь? — спросил он меня, усмехнувшись

Я отрицательно покачала головой и предложила разогреть.

— Так сойдёт. А ты, дочка, в самом деле, голодать собираешься?

— Не надейся, — засмеялась я.

Поставила на плиту чайник, достала себе хлеб, сыр и масло.

— Думаешь, мне доставляет удовольствие чувствовать себя зерном, брошенным в жернова?

Я пожала плечами, не зная как ответить. Мы помолчали. Папа выскребал из кастрюли еду, оставшиеся от обеда, я жевала бутерброды, запивая их чаем с молоком. Решилась заговорить, когда собирала со стола посуду:

— Мне посоветовали одну женщину в кухарки. Готовит она хорошо, только не имеет лицензии.

— Это пустяки. Приводи, посмотрим, что за специалист. Глядишь, и лицензию пробьём для неё.

Я очень обрадовалась. Уже не чаяла уговорить отца избавиться от кухарки.

Пользуясь благодушным настроением родителя, подняла ещё одну волнующую меня тему:

— Папа, скажи мне, кого ты изобразил рядом с мамой на том портрете?

Отец проследил за моим жестом, указывающим на забитую дверь в секретную комнату, покачал головой:

— Это не я.

— Понятно, что не ты! — воскликнула ч, улыбаясь. — Этот дядька совсем на тебя не похож.

— Это не я рисовал. Мне так в жизни не суметь. Лара писала автопортрет и зачем-то изобразила неизвестного мне человека у себя за спиной.

Отцовское лицо исказила гримаса отчаяния. Поняв, что ненароком растеребила так и не заживший рубец на отцовском сердце, я испытала болезненную неловкость и принялась активно смахивать крошки со стола. Папа, не сказав больше ни слова, и даже не пожелав мне доброй ночи, удалился к себе. Я же решила немного поработать и пошла в мансарду.

Глава 14

Тедион Конни

Как чудесно начался день! Я ничуть не жалел, что не отправился в Сэльрон сразу, как только получил возможность узнать правду «из первых рук». В гостиницу пришло сообщение от полковника Ревингтона, он назначил мне встречу в охранном отделении, имея на руках интересующие меня факты. Пришлось задержаться в Вергасе, ведь это мёртвым спешить некуда, а общение с живыми, тем более, ведущими расследование обстоятельств гибели моего отца, откладывать не стоило.

На следующее после поездки в родное поместье утро я проснулся рано. В голову упорно лезли мысли о беседе, свидетелем которой, благодаря воспоминаниям сына управляющего я стал. О ком говорил мошенник? Что за «внебрачная дочь» графа Конни претендует на моё наследство? Как жаль, что её имя не упоминалось ни при разговоре, ни в завещании, копия которого оказалась у меня на руках. Хотя бы посмотреть на «сестру»! Быть может, желание получить компенсацию обойдённой отцовским вниманием леди вполне обосновано? Правда, и в этом случае некрасиво забирать у официального наследника всё до пяти золотых!

Чтобы хоть как-то развеяться, я покинул «Ведьмин чай» и пошагал по улицам, с удовольствием вдыхая прохладный, наполненный благоуханием цветущих деревьев воздух и слушая цвеньканье птах. Гуляющих было немного, навстречу попадался исключительно работный люд, разве что ближе к «Драконьей удаче» стал подтягиваться народ, жаждущий развлечений. Заметив стоявшую около афиши знакомую леди, я замедлил шаг, любуясь её стройной, полной достоинства фигурой, немного растерянным лицом и трепетными чуткими пальцами красивых рук.

Неужели эта милая и тонкая девушка пойдёт смотреть, как мускулистые потные мужланы колотят друг друга к удовольствию орущей толпы? Я ничуть не сомневался, что высокий вкус художницы не имел столь примитивных наклонностей, по крайней мере, в картинах «Долины уюта» я увидел совсем другое.

Не скажу, что имею привычку вот так запросто подходить к малознакомой леди на улице, особенно, если вспомнить наше не слишком приятное знакомство. Неприятное для неё, следует уточнить. Впрочем, сейчас мне выпал шанс исправить первое впечатление о себе.

Подошёл, поздоровался. Маэлиса, как истинная леди, не показала неприязни или неудовольствия. Всё выглядело как случайная встреча малознакомых, но интересных друг другу людей, причём равных по положению в обществе. У меня даже мелькнула мысль, что появление этой девушки на приёме у герцога или даже в королевском дворце, ни у кого не вызовет вопросов. В ней чувствовалась аристократическая косточка, и воспитание не подкачало.

Леди сразу же согласилась, что ей опасно присутствовать на жестоком зрелище без сопровождающего, но магия афиши так и не отпускала свою жертву, поэтому мне посчастливилось услышать предложение составить леди компанию.

Такое доверие весьма мне польстило, но я посчитал, что низко пользоваться такой ситуацией. Кроме того, настроения развлекаться, когда я так сильно погружён в расследование обстоятельств смерти единственного родного человека, прямо скажем, не было совершенно. Отпускать леди одну тоже не хотелось, поэтому я счёл необходимым показать ей уловку организаторов. Это было рискованно, ведь не каждый человек способен воочию увидеть магические всполохи на зачарованных предметах. Однако мой риск оправдался, Маэлиса безусловно унаследовала магический дар от кого-то из родителей, хоть он и дремал пока.