Ирина Успенская – Тьма моего сердца (страница 54)

– Он действительно умирает? И ничего нельзя сделать? – Я смотрела, как Градис догоняет Рокси, берет ее под руку и что-то тихо говорит. – Неужели даже мэтр Крет не может помочь?

– Не думаю, что ему удастся, – расплывчато ответил муж и обнял меня за талию, прижимая к себе. – Но все в руках богини и провидения.

– А если без пафоса?

– У него есть шанс, если он протянет еще восемь месяцев.

– А что будет через восемь месяцев?

– Родятся дети…

И? Он опять молчит!

– Арр! Я тебя укушу!

На мое заявление муж тут же оттянул ворот рубашки и обнажил мускулистую шею, кусай, мол, раз грозишься. Бронзовая кожа, аккуратный кадык, чуть пульсирующая вена… Она притягивала взгляд, и я решилась, привстала на цыпочки и укусила, легонько сжала зубами кожу, тут же лизнула место укуса и сама ошалела от своей смелости. Щеки опалило жаром, я смутилась отворачиваясь, и быстро зашагала, догоняя ушедших довольно далеко Градиса и Рок. Не хватало, чтобы Терон решил, что я хочу продолжить обмен нежностями, хоть вокруг и не было людей, но все равно стеснительно.

– Так что там с детьми? – произнесла сварливо, чтобы спрятать смущение.

– Дети – это новые симбионты, и, возможно, у кого-то окажется лишний.

Терон взял мою руку и положил себе на предплечье, при этом он гладил ладонь, мешая сосредоточиться на разговоре. Точно отвлекает!

– Но Натан говорил, что тьма матерей передается плоду. – Тер согласно кивнул. – Тогда откуда лишний симбионт?

– Девочки не бывают дуалами, и тогда новорожденного симбионта можно передать взрослому.

– Ничего не понимаю! – призналась я, ощущая себя совсем глупой.

– Частичка тьмы формируется в полноценного симбионта только рядом с плодом, – терпеливо пояснил Терон. – Понимаешь, Никс, наша тьма изначально – это просто облачко тумана, формируется в полноценную особь она только при одном условии – рядом должен быть носитель. Сформированную, наделенную зачатками разума особь можно пересадить взрослому дуалу в случае потери его симбионта. Только если его организм уже настроен для такого сотрудничества.

– Ага, – поняла я. – Симбионт растет в животе матери вместе с плодом, а потом входит в мальчика, а если там девочка, то переходит тому, кому он нужен, при условии, что тело взрослого уже знает, что это такое – жить с симбионтом? А если нет такого человека?

– Симбионт погибает.

– Ужас!

– На самом деле на моей памяти такого ни разу не случилось. Старые симы сами уходят, когда появляется новый симбионт. Они продолжают жить в своих почках, передавая коллективную память и умения. У них нескончаемый цикл перерождения, Никс.

– А почему девочки не могут жить с тьмой?

Я ощутила, как притихла и напряглась Дю.

– Потому что это трудно. Дуалы – воины, и за свою силу мы платим болью. Женщина не должна страдать.

Ой-ой-ой… Пожалуй, пора менять тему.

– А зачем вы изменяете своих женщин?

Сменила, называется! Я скосилась на Терона, лицо мужа закаменело, он не смотрел на меня, но все же ответил через несколько секунд:

– Тебе ни к чему эти знания, сатия. Мне очень жаль, что ты потеряла свою тьму, но что бы тебе о нас ни говорили, я тебя не оставлю. Раймон ничего не знает о дуалах, – зачем-то добавил он. – Ты – моя сатия, моя жизнь, мой воздух. Я надеюсь, что ты сможешь простить меня и принять, а если нет… просто позволь быть рядом.

– Терон, я давно тебя простила. – Я остановилась и повернулась к мужчине. – И ты… ты мне очень нравишься, – выпалила быстро, пока смелости хватало. – И я тоже хочу, чтобы между нами было доверие и… – Я выдохнула и зажмурилась. – Хочу, чтобы мы стали настоящей семьей!

Терон осторожно обнял меня за плечи, и время замерло, исчезли звуки – шум листвы, птичий щебет, далекие голоса. Пристальный, восхищенный взгляд блуждал по моему лицу, а я таяла от близости тела мужа. Млела и не знала, что делать. «Куда девать руки? Обнять в ответ? А не будет ли это пошло? А если просто стоять, то не подумает ли он, что я неискренняя? А может, поцеловать?» – промелькнула совсем шальная мысль.

– Много думаешь, Никс, – улыбнулся Терон и медленно склонился ко мне.

А я закрыла глаза и вцепилась в его рубашку. Поцелует? Прямо здесь, на улице… Мамочки! Сердце заполошно билось в груди, и никакая магия не могла убрать дрожь в руках и желание упасть в обморок. Терон тихонько рассмеялся и осторожно поцеловал меня в щеку, а потом взял за руку и повел по дороге. А я испытала и облегчение, и разочарование.

– У нас будет время, – шепнул дуал, когда мы вышли к разбитому фонтану, от которого лучами расходились прямые улочки.

Градис и Рокси ждали нас, сидя на скамье у остатков фонтана. Судя по их лицам, они не помирились, но и убивать друг друга вроде как не планировали в ближайшее время. Народа на площади было немного, в основном, женщины с кошелками и баулами, они спешили по своим делам, изредка перебрасываясь приветствиями. На нас косились с интересом, но без враждебности.

– Расходимся, – скомандовал Терон. – Мы с Никс берем на себя правую улицу, а вы ту, где стоит корчма. Встретимся дома.

Градис коротко кивнул и, подхватив Рокси под руку, направился по левой улице.

– Как ты относишься к шопингу? – улыбнулся Терон, предлагая мне локоть.

– Откуда ты знаешь это слово? – удивилась я.

– Я пробыл достаточно в твоем мире, чтобы выучить язык.

– Отлично отношусь! – призналась я. – Просто у нас никогда не было достаточно денег, чтобы им заниматься.

– Позволь мне исправить эту оплошность?

Кто же будет возражать против такого предложения? Уж точно не я!

Глава 41

Мне никогда в жизни не приходилось гулять по торговым рядам с человеком, который не считает деньги. Он даже не спрашивал, сколько стоит приглянувшаяся мне вещь. Просто рассчитывался и тянул меня дальше, к следующей лавке, где все начиналось снова. Когда мы добрались до конца улицы, за нами шли трое мальчишек с корзинами, битком забитыми покупками. При этом муж не выглядел счастливым, только вздыхал, рассматривая очередное платье:

– Ткань грубая, цвет блеклый, фасон древний. Ты у меня достойна самого лучшего, а не вот этого…

– У меня достаточно нарядов дома. Я бы вообще ничего не покупала здесь, – пыталась я донести до него свое мнение. – Пару штанов, рубашек да белье на смену. Зачем мне столько вещей?

– Белье! – стонал дуал, не обращая внимания на мои слова. – Разве это белье? Это… Это издевательство над юным телом! Тебе это нравится?

Он вытащил из корзины пышные панталоны в мелкий цветочек и с кружевной оборкой по низу. Вообще-то, я их купила вместо пижамы, потому что к ним шла широкая нижняя рубаха из такой же ткани.

– Практично и вполне миленько.

Терон страдальчески вздохнул и в очередной раз привлек меня к себе, чтобы коснуться губами виска.

– Когда это все закончится, я отведу тебя в самый дорогой и модный столичный салон. Хочу, чтобы у тебя было все лучшего качества.

Я только смеялась, не зная, как на это реагировать. Терон был на себя не похож. Он шутил, улыбался, постоянно обнимал меня и касался. И выглядел при этом так, словно выпил бокал шипучего вина.

– Последняя лавка, и идем обедать.

Я вздохнула. Мы везде расспрашивали о прорывах, но, кроме сплетен и нелепых домыслов, ничего нового не узнали. В одном месте нам по большому секрету сказали, что это дело рук беглых магов, но их скоро поймают, об этом было в столичных газетах. Кто-то читал!

В лавке царили полумрак и прохлада. Людей не было, лавочница пила травяной чай, шумно прихлебывая его из блюдца. Увидев нас, она степенно кивнула и, неторопливо допив, поинтересовалась:

– Это вы в старый дом купца Рахина вселились?

– Мы, – тоже кивнул Терон. – Приехали сегодня, решили с братом лучшей доли поискать.

– Ну и чаво вам предложить к энтой лучшей доле? – хмыкнула лавочница, оценивающе оглядывая Терона. – Мужского не держу. За мужицким надо к Андрону на соседнюю улицу идти, у него лучший товар в городе для мужика.

– Нет, уважаемая мира, я для любимой супруги хочу наряд присмотреть, – белозубо улыбнулся Терон, пока я рассматривала надетое на манекен платье. – Всякие деликатные и соблазнительные наряды. Говорят, у вас имеются, – добавил он в голос лести. – Ну, вы же женщина опытная, меня понимаете. Хочу произвести на супругу наиприятнейшее впечатление. – И, склонившись к ней, горячо зашептал на ухо: – Мы только вчера поженились, и я пытаюсь задобрить супругу, а то ночевал сегодня на диване!

Меня разбирал смех, поэтому, сделав вид, что ничего не слышу, я прихватила темную, чуть расклешенную юбку и скрылась за ширмой.

– Ну, если задобрить, то ты по адресу зашел, – расплылась в улыбке лавочница и тоже зашептала: – Тебе, юноша, следует прикупить для супруги модные женские штучки! Из самой столицы доставили, последний писк этого сезона!

– Моя жена обожает панталончики необычной расцветки, особенно из столицы! – восторженно округлял глаза Терон.

Да в нем талант актера погибает! Я стояла за ширмой и подсматривала за ними в дырочку.

– А мы приехали с Севера, – доверительно сообщил муж, пока хозяйка лавки рылась на полках. – У нас твари хозяйство разорили, вот подались в поисках лучшей доли. У вас тут, говорят, тихо.

– Какой там тихо! – Лавочница выставила на стол стопку белья. – Вот! Да у нас тут прорыв за прорывом! Говорят, это все пришлые дуалы сотворяют.