Ирина Успенская – Сумрачный дар (страница 58)
— То есть раз мастер теней убит — заказ считается неугодным Хиссу? — уточнила до того молчавшая Бален.
— За вторым дело не станет, — покачал головой Энрике. — Не факт, что все семейство Наба доживет до плахи.
Барон вздрогнул и полыхнул страхом.
Что, только сейчас дошло, что за измену королю карают весь род?
Однако барон быстро взял себя в руки. Собрался. И попробовал торговаться, хорошо хоть, не открыто.
— Ваше высочество желает?..
— Письменного признания, заверенного настоятелем храма Светлой и Магбезопасностью, — ответил Каетано. — Затем вы уедете в поместье и останетесь там до моего распоряжения. Возможно, Темный Хисс явит милость, и гильдия ткачей не возьмет второго заказа на вас. Молитесь ему.
— А мой сын? Мануэль?
— Ваш сын получит шанс искупить вашу вину службой лично мне.
— Заложником…
— Живым и не запятнанным предательством. Это лучше, чем плаха, не находите?
— Нахожу. Я ошибся, посчитав вас наивными детьми, сир. Могу лишь молить Двуединых, чтобы мой сын не повторил этой ошибки.
— Не портите впечатление лестью, барон, — поморщилась Шу. Она уже вполне успокоилась, содрала к ширхабам лысым окровавленные перчатки и даже проверила младшего Наба, чтобы не вздумал очнуться не вовремя. — У вас будет возможность поговорить с сыном. И дайте ваш ментальный амулет. Как давно он у вас?
— Десять лет, ваше высочество. — Барон, так и не встав с колен, протянул Шуалейде топазовую брошь, которой был заколот его шейный платок.
— А тот амулет, который вы передали Мастеру Ткачу, вам дал сам Бастерхази?
— Нет, ваше высочество. Я нашел его в своей комнате в Риль Суардисе, он был в бархатном мешочке без каких-либо знаков, без записки или письма. Я опознал его, потому что с юности увлекаюсь артефактами. Я вообще не имел дела с придворным магом ни разу за последние три года.
Дальше вопросы задавал Энрике. Барон отвечал подробно и правдиво: без ментального амулета его эмоции были как на ладони. Но оба, и барон, и Ристана, вели себя как истинные параноики: ни единого слова о смерти Каетано! Все только на уровне «я знал, чего на самом деле хочет ее высочество», и «ее высочество любезно предложила моему сыну место в свите наследника». Благолепие, ширхаб его нюхай, и ни единого доказательства участия в заговоре Ристаны.
— Поздравляю, барон, — Энрике сочувственно похлопал его по плечу, — подставили вас. Такого хитрого, такого осторожного, ай-ай-ай.
Барон скривился и покосился на мирно спящего сына.
— Не беспокойтесь, Мануэль не узнает о вашем позоре. — Каетано был в бешенстве, но разговаривал спокойно и разумно, как истинный Суардис. — Не от нас. Мне нужен одаренный шер рядом. Как друг, а не как заложник или должник.
— Благодарю вас, сир, — склонил голову барон Наба.
Что ж. Его благодарность, раскаяние в собственной дури и уважение к победителям было искренним. Теперь оставалась сущая малость — сделать Мануэля Наба другом Каетано. А, да. И что-нибудь правдоподобное соврать Бертрану.
Злые боги, как же Шуалейда ненавидела врать!
— Ступайте к себе, барон, скажитесь больным и ни с кем не разговаривайте, — велел Энрике и напомнил: — Вы едете с нами до ближайшего храма Светлой, а дальше — в свое поместье.
Лишь когда барон ушел, даже не заикнувшись о возвращении ментального амулета, все пятеро переглянулись.
— Я справлюсь, — сказал Зако, кивнув на спящего Мануэля Наба. — Тебе нужен верный друг, а не жертва ментальной манипуляции, не так ли, твое высочество?
— Разумеется, ты справишься. — Кай похлопал Зако по плечу. — Я же вижу, он тебе нравится.
— Не так часто мне достается почти равный противник, — усмехнулся Зако. — Хоть и опять одаренный шер. Чем хоть одаренный?
— Земля, третья светлая категория. Та третья, которая когда-то была слабенькой четвертой, но по нынешним временам — сокровище, — отозвался Энрике. — Твой ментальный дар лишь самую малость слабее.
Зако лишь пожал плечами. Его дара хватало только на самопроизвольный ментальный блок и способность видеть сильные магические потоки. Ну и по мелочи — реакция, здоровье, капелька везения. Но даже на третью категорию его уже не хватало. И что Шуалейде всегда очень нравилось в Зако — так это полное отсутствие зависти к дару друзей.
— А нам придется как-то объясняться с полковником Бертраном, — вздохнул Кай.
— Ну, думаю, в дела барона Наба с Магбезопасностью мы лезть не станем. — Шу взяла его за руку и слабо улыбнулась. — Рана Мануэля — следствие чьего-то дурного глаза, вопль шеры Ландеха с утра пораньше — мышь. Я сама поговорю с ним, Кай. Привыкай — ты добрый, хороший наследник короны, а я… мне можно быть не совсем примерной девочкой.
— Я не собираюсь снова прятаться за твоей юбкой! — возмутился Кай, но его оборвал Энрике:
— Не уподобляйтесь барону Наба, ваше высочество. Вам придется еще не раз разыгрывать эту партию и не раз прикрывать сестру там, где она не справится сама. Доблесть правителя не в том, чтобы лезть на передовую, забыв мозги в кармане, а в том, чтобы принимать неприятные, но необходимые решения для блага семьи и подданных.
— Ты зануда, — лишь вздохнул Кай.
— Как дохлая мышь, — кивнул Энрике и стряхнул несуществующую пылинку с обшлага своего черного капитанского мундира.
Кай с Зако хмыкнули и переглянулись, а Шу подумала: как только поговорит с Бертраном — непременно выяснит, при чем тут дохлые мыши. И конечно же, расскажет эту историю светлому шеру Люка, чтобы он мог ею гордиться. Ведь если бы не его рассказы, ей бы и в голову не пришел такой замечательный план!
Ох, боги, когда же наконец они встретятся? И она обязательно, непременно скажет ему «да»!
Интермедия
— …Ты ни в коем случае, никоим образом не раскроешь Шуалейде тайну своего имени, пока она не выйдет за Люкреса. — Император удостоил своего бастарда приватной беседой в Малой гостиной, за утренним шамьетом. — Ни ты сам, ни твои подчиненные или друзья. Ни вслух, ни мысленно, ни письменно. Надеюсь, ты хорошо понимаешь, Дамиен, насколько важен этот брак для империи.
От ласковой отеческой улыбки хотелось кричать и крушить все вокруг, но Дайм лишь почтительно кивнул:
— Хорошо понимаю, ваше всемогущество.
— Твой брат планирует сам просить ее руки после Весеннего бала, как только она получит Цветную грамоту. Подготовь почву и сделай все возможное, чтобы Шуалейда согласилась. Если она откажет Люкресу, я буду крайне тобой недоволен.
Дайм снова склонил голову и мысленно повторил умну отрешения. Он дважды вызывал неудовольствие императора — не крайнее, а так, легкое. И оба раза молил Сестру, чтобы она позволила ему сдохнуть. О том, на что будет похоже «крайнее неудовольствие», он не желал даже думать.
— Если ты все сделаешь как должно, я дам тебе герцогский титул и позволю взять старшую Суардис в супруги. Подданным понравится двойная свадьба. А когда Шуалейда родит Люкресу одаренного наследника, ваш с Ристаной сын станет его наперсником, защитником и опорой. Кровь Брайнонов должна быть едина, Дамиен.
Злые, насмешливые боги!
Дайм двенадцать лет мечтал о том, что ему сейчас обещал император, готов был горы свернуть, чтобы снять второй слой печати, жениться на Ристане и обзавестись наследниками. Служить и поддерживать единственного из своих братьев, кто относился к нему, как к брату, а не как к цепному псу.
Дайм искренне верил в братские чувства Люкреса — пока не услышал его разговора со Светлейшим и не понял, что Люкрес лишь прикармливал пса, но никогда не считал его братом. Дайм искренне верил в возможность семейного счастья с Ристаной — пока не встретил Шуалейду и не увидел свою бывшую возлюбленную такой, какая она есть.
И вот самая заветная, сама главная его мечта перед ним. Протяни руку и возьми. Всего-то и надо, что немного обмануть неискушенную в интригах сумрачную шеру, забыть все лишнее — в том числе страстную мечту темного шера Бастерхази о свободе для них обоих — и наслаждаться заслуженной наградой. Всего-то отказаться от глупой и нереальной надежды, не пытаться пройти по краю Бездны, наплевать на смутное предчувствие счастья.
Всего-то. Сущая мелочь, когда речь идет об избавлении от строгого ошейника и блистательном будущем опоры трона!
— Ваше всемогущество очень щедры, — ответил Дайм чистую правду.
— Я прекрасно вижу, как искренне ты служишь империи, Дамиен, и я доволен вашей дружбой с Люкресом. Держитесь вместе, как должно братьям, и я со спокойным сердцем оставлю империю вам. Как в старые времена Роланда Святого и Рогнеды Светлейшей.
Всего месяц назад, услышав от императора, что тот прочит его в преемники Светлейшему Парьену, Дайм бы летал на крыльях восторга. Его наконец-то оценили по достоинству, его не считают лишь цепным псом, ему готовы доверить ответственность за всю империю. Сейчас же…
— Благодарю, ваше всемогущество. Видят Двуединые, я сделаю все, чтобы быть достойным вашего доверия.
— Я в тебе не сомневаюсь, сын мой, — улыбнулся император. — Да пребудет с тобой благословение Двуединых.
О да. Благословение Двуединых ему понадобится. Хотя бы для того, чтобы сделать правильный выбор между свободой для себя и свободой для той, которую он любит. И что бы он ни выбрал, ему придется доиграть свою партию до конца.
Приложение
Мир Райхи