Ирина Успенская – Сумрачный дар (страница 22)
— Пат, — довольно кивнул Роне. Его такая ситуация более чем устраивала, Дюбрайна, похоже, тоже. — Предлагаю вернуть ее до шестнадцати лет в Сойку. Ни вашим, ни нашим. А там видно будет.
— Идет. Пусть Медный отвезет ее в Сойку, а мы с тобой с рассветом обратно, в столицу.
— Не доверяешь, — хмыкнул Роне, шагая к Дюбрайну.
— Ни на ломаный динг, — в тон ему ответил ублюдок и тоже сделал шаг навстречу. — Полная взаимность, не так ли, мой темный шер?
— Полнейшая, — кивнул Роне, преодолел последний разделявший их шаг и положил руку Дюбрайну на плечо.
Светлый дар словно только и ждал прикосновения — вспыхнул, развернулся, обнял Роне ласковой прохладой… Ублюдок что-то такое сказал едкое и провокационное… и не договорил. Замолк, накрыл ладонь Роне своей.
Что ж. Пока не кончилась гроза — можно себе позволить немного… надежды?
Глава 15
Волшебные подарки и странные превращения
…одним из способов быстрого пополнения резерва являются эмоции. Все шеры способны воспринимать эмоции полного спектра. Темные шеры лучше усваивают более жесткие вибрации — страх, боль, горе, ненависть, а светлые — более тонкие, такие как счастье, радость, энтузиазм. При этом шеры способны как усиливать, так и поглощать чужие эмоции. Следовательно, любой шер способен и помочь, и навредить…
Проснувшись, она долго не могла понять, где находится. А главное, что произошло вчера. Два шера, светлый и темный, дрались за нее, для нее, и она целовалась с ними обоими. Это же не может быть правдой? Но если это неправда — почему тогда ей так хорошо? И по телу разливается теплая, уютная нега, словно ее по-прежнему ласкают черно-белые потоки чужой, но такой родной магии… и не только потоки…
Вспомнив ощущение двух мужских тел, прижимающихся к ней, Шу залилась жаром до самых ушей. И тут же разозлилась. Вот с чего она так смущается? Подумаешь, приснилось! Она уже взрослая, ей давно уже пора что-то такое чувствовать. А светлый шер — и вовсе ее жених, его высочество Люкрес!
Ведь если он не сватал ее, то какого ширхаба приехал в захолустье под Кардалоной?!
Ох. Ширхаб подери, ведь он — здесь! Совсем рядом! А она? Она до сих пор валяется в постели, непричесанная и неумытая!
Вскочив с кровати, Шу бросилась в умывальную приводить себя в порядок, а потом… остановилась на пороге, оглядела свою комнатушку, брошенные на стул свежие бриджи, рубаху и синий офицерский френч без знаков различия.
Злые боги, ей придется показаться жениху вот в этом?! Ни одного платья с собой нет, и взять прямо сейчас негде: гостеприимная хозяйка вдвое шире Шуалейды и на голову ниже, ее платья будут болтаться, как на чучеле. Почему, почему она не слушала шеру Исельду и не училась простым бытовым заклинаниям?! Ведь тогда она могла бы сама превратить бриджи с сорочкой в платье! А теперь…
— Отставить истерику! — скомандовала Шу сама себе.
Она — принцесса. Сумрачная колдунья. Вчера вечером она была одета так же в точности, только еще чумазая и босая. Светлому принцу и темному магистру это вовсе не помешало восхищаться ею, драться для нее и ее целовать!
— И не краснеть, — велела она себе намного тише. — Подумаешь, поцелуи. Может быть, мне вообще все приснилось! Так что самое время пойти и разведать.
Натянув одежду и пообещав себе выучить все нужные заклинания, Шу прислушалась к потокам, пронизывающим дом шера Тавоссы или как его там.
Ни светлого принца Люкреса, ни темного магистра Бастерхази в доме не было. Следы — были. Шу могла бы легко показать комнату, где они ночевали… вместе? Как странно, неужели в доме шера Тавосса не нашлось отдельной комнаты для самого принца? Или?..
Припомнив, как искрили темный и светлый шер, касаясь друг друга, как сплетались черная и белая ауры, Шу снова залилась жаром. Это было красиво! И естественно! Они же — шеры, дети Драконов, а для Драконов такие мелочи, как пол, несущественны… Ох. И о чем она опять думает? Надо остыть! И неплохо бы вспомнить, почему она не хотела замуж за светлого Люкреса и считала врагом темного Бастерхази. Наверное, у нее были серьезные причины. Когда-то давно.
Вылив половину воды из кувшина себе на голову, а другую половину выпив, Шу несколько раз глубоко вдохнула, выдыхая медленно, на счет до пяти. А потом спокойно и с достоинством, подобающим истинной Суардис, дернула за шнур, вызывающий прислугу, и в ожидании остановилась у окна.
Там, за окном, светило солнце, пересвистывались иволги и шелестела блестящая, тугая после дождя листва. Сад шера Тавоссы, вчера казавшийся Шу облезлым и колючим буреломом, сегодня выглядел прелестной картинкой из модного журнала. Яркие клумбы, увитые виноградом беседки, стриженые самшиты и горделивые платаны словно звали любоваться и восхищаться ими.
А главное, сегодня Шу вовсе не чувствовала голода! Только сейчас, увидев сидящего под платаном солдата с рукой на перевязи, он поняла, что может даже не чувствовать чужой боли! Слава Двуединым!..
…и светлому Люкресу Брайнону. Наверняка именно он помог ей вчера. Он же сильный целитель, не зря в газетах пишут, что он собирается переаттестовываться на вторую категорию!
Когда в комнату вошла пожилая служанка, Шу обернулась к ней со счастливой улыбкой.
— Скажи-ка, завтрак уже был?
— Нет, ваше высочество, — не решаясь поднять на Шу взгляд, сказала служанка. — Завтрак через четверть часа, в девять.
— Замечательно! А магистры… его высочество Люкрес… они уже уехали?
— Магистры уехали на рассвете, ваше высочество. Сказали, обратно в столицу.
Отпустив служанку, Шу снова уставилась в окно. Значит, на рассвете. И ей не показалось — это в самом деле был Люкрес. Ее жених. То есть официальной помолвки, наверное, не было, но… он же приехал к ней? Только почему-то сразу уехал, даже не поговорил с ней…
А, хватит гадать! Надо просто спросить у Медного.
Именно это Шу и сделала, едва явившись в столовую и усевшись за стол напротив шера Тавоссы — седого, с военной выправкой и шрамом на половину лица. Надо же, раньше Шу и не замечала этого шрама. Вообще ничего вокруг не замечала, если уж начистоту.
— Фортунато, зачем приезжали его высочество и шер Бастерхази?
— Посмотреть на ваше высочество и грозовую аномалию, — невозмутимо отчитался Медный.
— И что сказали?
— Что вашему высочеству следует вернуться в крепость Сойки и еще год учиться у дру Бродерика и капитана Герашана. — И, опередив очередной нетерпеливый вопрос Шу, добавил: — Для вашего высочества оставили письма. Три штуки. И коробку. Ваше высочество получит их сразу после завтрака. И прошу вас, сначала прочитайте, а потом уже спрашивайте.
Пожав плечами, Шу пожелала всем приятного аппетита и принялась за завтрак. Что ж, она помнит уроки шеры Исельды и будет неустанно тренироваться. Во всей Валанте не найдется ученицы прилежнее! Так что в следующий раз, когда она встретится с Люкресом, она будет похожа на настоящую принцессу, а не растрепанного пажа. Так-то.
С письмами и коробкой, в которой что-то копошилось и царапалось, она чинно и благородно ушла в свою комнату. Правда, половину дороги бежала бегом — но никто ж не видел!
Пока бежала, мысленно перебирала возможности — что же в коробке? Заглянуть в нее, не открывая, не получилось: подарок был окутан невидимой и непроницаемой воздушной пленкой. Насколько могла понять Шу, это заклинание еще и успокаивало то существо, что находилось внутри.
Так кто же тут?
С отчаянно бьющимся сердцем Шу поставила коробку на стол, вскрыла ее — и восторженно взвизгнула. В коробке сердито зашебуршали и заклекотали, требуя не орать и выпустить скорее из тесноты.
— Красавчик, ты мой красавчик, — заворковала Шу, обеими руками вынимая белоснежного ястреба.
Тот смотрел на нее любопытными глазами-бусинами и шевелил когтистыми лапами. По его оперению проскакивали жемчужно-голубые и сиреневые искры, такие знакомые и приятные на ощупь, что Шу не устояла. Прижала птицу к себе и прикрыла глаза, вспоминая — как это было во сне.
По всему телу тут же разлилось тепло, губ почти коснулись другие губы, запахло грозовой свежестью, разгоряченным мужским телом и морским ветром с отзвуками сосен, мокрого песка и оружейного масла. Сумасшедше прекрасный запах!
— Я назову тебя… назову тебя Ветер, — не открывая глаз и почти ощущая касание Люкреса кожей, сказала она птице.
Ястреб в ответ недовольно заелозил у нее в руках, намекая: с птицами надо аккуратнее, не поломать перья!
— Прости, красавчик. — Неохотно открыв глаза, Шу посадила его на спинку кресла, чтобы когтям было за что зацепиться, и велела: — Сиди спокойно.
Немного подергав крыльями и потоптавшись, Ветер успокоился и прикрыл глаза. А Шу принялась за осмотр. Магическое плетение было сложным и тонким, но при этом напоенным силой так, словно она лилась с неба.
Снова погладив ястреба по крылу, Шу улыбнулась. Почему словно-то? Этой ночью сила в самом деле лилась с неба, и светлому шеру всего-то и надо было, что ею воспользоваться. Очень изящно и мастерски — плетение больше всего походило на драгоценное шелковое кружево, но при этом было надежнее стальной проволоки. Наверняка Ветер легко долетит до Метрополии, ни разу не приземлившись. Легко и быстро, куда быстрее обычной имперской почты.