Ирина Успенская – Сохрани мое сердце (страница 9)

Она открыла сонные глаза, а ему стало любопытно: снова будет спорить и доказывать, что она все еще Кусланд? Или смирится с причудами старого солдата? Вот нравится ему называть ее леди Мак-Тир, и все тут. И не будет он ей рассказывать, что первая леди Мак-Тир ненавидела свою фамилию и вытребовала с него обещание никогда не называть ее так наедине. Он и не возражал — ему было все равно. И видел он ее по три раза в год.

Дани спорить не стала, улыбнулась, пробормотала:

— Как будет угодно моему лорду.

Выбралась из-под одеяла, поежилась. Посмотрела на доспех и оружие, потом на него — благодарно, потянулась к сорочке.

— Пойдем к моим друзьям?..

— Непременно. Пока одеваешься, расскажи хоть, что у тебя за друзья. И чем вы занимались целый год…

Он осекся. Очень хотелось спросить: и какого демона ты ждала целый год? Я с ума сошел в этом клятом Остагаре, думая, что ты мертва. Я и Серых возненавидел потому, что шакал Дункан видел, как Хоу убивал моих друзей, но не помог. Ни Брайсу. Ни Эли. Ни тебе.

Вместо этого он сказал:

— Про гномов уже слышал. Великолепная работа.

Она засопела. Очень довольно. Зачем-то потискала поддоспешник.

— Еще были маги. Там демоны знают что творилось, в Башне. И еще заключили союз с эльфийскими лучниками. А до этого, совсем до этого, прожили в Диких Землях целый месяц, пока не поправились после Ишаллы, спасибо старой Флемет… — Она нырнула в поддоспешник. Голос стал невнятным. — Я хотела тебе написать, ты знаешь? Все время хотела написать, даже начала, в Орзаммаре. И не написала. Спалила письмо. Потому что… думала, ты знаешь, что я Страж, что король тебе сказал, и — ты же меня видел в Остагаре. Мы тогда отправлялись в Дикие Земли, и… И тут — Вороны. С контрактом от твоего имени. Я все пыталась понять — за что. И не поняла. Вот и пришла… спросить.

Перевела дыхание. Села на кровать, принялась застегивать поножи — старательно глядя вниз.

— Я рад. Что пришла. — Он заставил себя улыбнуться, хотя больше всего ему хотелось выкопать Кайлана и Дункана, воскресить, а потом убить их собственноручно. Медленно убить. Очень медленно. — А там, в Остагаре… если бы я знал, что ты жива, все было бы иначе. Совсем иначе.

— Теперь — будет. — Дани подняла голову. Посмотрела на него вопросительно. — Будет же, да?

— Будет. Уже, — ответил он, подавая ей руку. Помог подняться, притянул к себе и сказал, глядя в прозрачные зеленые глаза. — Я люблю тебя, леди Мак-Тир.

— Ия тебя люблю, мой лорд.

Поднялась на цыпочки, поцеловала в подбородок.

Отступила — надеть доспех, закрепить перевязи.

Закашлялась.

— Ну, и наш отряд… Алистера ты знаешь, Зеврана видел. А еще у нас есть Морриган, она дочь Флемет, Лель — бард, и Стэн. Он кунари.

— Кунари… — повторил Логейн, пытаясь понять: она шутит так? Или нет — так не шутят. Она действительно провела по всему Ферелдену двух шпионов, кунари и орлесианку. И дочь Флемет… ладно. Должно быть, Морриган сильная ведьма. — Расскажи об Алистере. Я видел его всего несколько раз, он… похож на Мерика. — Вспомнилось, с каким восторгом этот щенок вертелся вокруг Дункана, носил поноску и скулил, если с ним не играли. Бедная Анора. Ей придется его дрессировать. — Он нужен нам.

— Он… — Дани задумалась. Потерла лоб. — Он хороший человек. Добрый, благородный. Честный. Был наивный, а теперь… — смущенно улыбнулась.

— Теперь повзрослел. Стал жестче. Быстро всему учится, и… он похож на отца. Правда. Он умеет заставлять себя любить, понимаешь?.. — Развела руками. — Вот такой он.

— Любить — это хорошо. Мерик умел. — Логейн кивнул, подумав про Анору: сможет ли она полюбить щенка? Быть может, ей будет легче, если полюбит. — А ты, Дани, кто он тебе?

— Мой принц, — ответила сразу, не раздумывая. Посмотрела прямо в глаза. — Будущий король. Будущий муж моей королевы.

Логейн невольно улыбнулся: она отвечала, как на уроке стратегии. Тот же тон, то же желание похвалы — которое никак нельзя показать.

— Я горжусь, Дани. — Он взял ее руку, склонился и поцеловал. — Еще немного, и мне придется учиться у тебя.

Она покраснела. Видно было — рада похвале. Счастлива.

— Я… Ты самый лучший учитель, — улыбнулась лукаво. — Мой любимый дядя Ло. Пойдем? Пока еще на тебя не обрушились очень важные дела.

Любимый и Ло — звучало хорошо. Замечательно звучало, как лето, солнце и вишня. Дядя — не так замечательно, но она же это не всерьез. Очень хотелось верить, что не всерьез.

Он грозно сдвинул брови.

— Разве я тебя не учил, что в бой нельзя идти на голодный желудок? — Он указал на столик около кресла: свежий хлеб, нарезанное холодное мясо, кувшин с молоком и кувшин с разбавленным вином, большое красное яблоко. — Быстро завтракать, юная леди.

Дани покосилась на завтрак почему-то с сомнением, но уговаривать себя не заставила. Схватилась в первую очередь за яблоко. Разрезала кинжалом, уложила два ломтика на кусок хлеба, добавила мяса. И еще два яблочных ломтика сверху. Облизнулась. И вгрызлась в получившееся.

А Логейн про себя отметил: кинжал в ее руках летает, словно акробатка на канате. За этот год она многому научилась. Что ж, должно быть в этом Море хоть что-то хорошее?

— Приятного аппетита, леди Мак-Тир, — сказал он, прежде чем заняться своим завтраком.

Пожалуй, можно завести еще одну привычку: завтракать вместе. Лишь бы Создатель не решил, что дал слишком много счастья одному старому солдату.

14

Караульные у дверей, — уже другие, — встретили выскользнувшего из собственных покоев отца-командира плохо спрятанными ухмылками; как только разглядели неприметный кожаный доспех и плащ с капюшоном — ухмылки стали еще более понимающими. Мол, и тейрны тоже люди, ходят в самоволку из этого клятого дворца.

Логейн оглядел длинный прямой коридор, освобожденный от всяческих статуй, гобеленов и прочих столь любимых шпионами укрытий, и едва слышно приказал:

— Пост не покидать. Для всех — сказал не будить, а то повешу. Рожи сажей намажьте, что ли, чтоб не так сияли. И отвернитесь к стене на сто ударов сердца.

— Так точно, милорд, — отозвались солдаты. Рожи сиять не перестали, зато перекосились от попыток выглядеть серьезно.

— Пора, — позвал Логейн в приоткрытую дверь.

Взял бесшумно выскользнувшую Дани за руку и повел прочь, к ряду вделанных в стену ростовых щитов. Остановился у самого старого, с гербом Каленхада, нажал на левый край, затем на верхний — и щит повернулся на хорошо смазанных петлях, открывая узкий, низкий и пыльный лаз.

— Прошу, леди Мак-Тир, — не удержался от распускания хвоста: можно ж позволить себе маленькую слабость? Совсем маленькую и только перед любимой женой. Ну, почти женой.

Об этом ходе не знал никто: Логейн нашел его на одном из древних планов дворца, а тот план подарил ему сам Мерик. Вспомнилась светлая улыбка вечного ребенка: «Смотри, что я нашел в прадедовом дневнике! Ты ж любишь пыльные бумажки». Интересно, Алистер улыбается так же? Зря не познакомился с ним ближе. Все откладывал. Дооткладывался: Мерик погиб, королевского ублюдка забрал в Стражи другой ублюдок, Кайлан тоже погиб… Нет. Логейн не жалел. Он все сделал правильно. Вот только Дани слишком старательно молчала о том, что думает Алистер о виновнике смерти своего обожаемого Дункана и не менее обожаемого брата. Договориться будет непросто — но этому щенку он не позволит дурить… и не позволит погибнуть. Им нужна Мерикова кровь на троне.

Секундное размышление прервал звук шагов: ровно в тот момент, как щит встал на место, кто-то вывернул из-за угла. Плохо. Если кто-то из дворцовой стражи, еще ничего, а если из слуг — совсем плохо. Все они запуганы Хоу до колик и докладывают о каждом чихе королевы и регента.

Дани, похоже, не услышала: она шла впереди, не смущаясь почти полной темноты. Редкие светящиеся слизняки на сводах давали ровно столько света, чтобы различать стены в шаге от себя. Но, по крайней мере, она могла идти в полный рост. Логейну же приходилось пригибаться, а местами протискиваться боком.

— Лестница, осторожно, — нарушил он молчание после девятого поворота.

— Я вижу, — шепнула она.

Обернулась через плечо. Глаза у нее, показалось, светятся в темноте зеленоватым.

— Хорошо. Ты запомнила, как открывается?

— Да. А… — она спустилась на три ступени и только потом продолжила: — А куда он ведет?..

— За этой лестницей ниша и рычаг, выход в галерею над тронным залом. Дальше — несколько дверей заложено. И последняя — за дворцовую стену, на задний двор главного храма. — Логейн усмехнулся. — Надеюсь, преподобная мать не слишком испугается ранних гостей.

Она все-таки споткнулась. Покачнулась, но на ногах удержалась. Логейн поймал ее за руку, поддержать.

— Я думала, — пробормотала растерянно и отняла руку, — Что мы идем… идем туда, где мы остановились.

— Если леди, наконец, скажет, где именно вы остановились — туда и пойдем. Заглянем только к преподобной матери… — он замялся, вспомнив о том, сколько значения девушки придают всяким церемониям, гостям и прочим фейерверкам. — Надеюсь, ты согласна подождать с торжествами до после Мора?

Дани очень отчетливо хихикнула.

— Зевран говорит, что ничего не надо откладывать на завтра — мало ли что до этого завтра случится? Думаю, в чем-то он прав. Только вот если об этом узнают… эрл Хоу, например…

— Он узнает рано или поздно. Но мы постараемся, чтобы поздно. Для него. Не так ли, моя леди?.. — и добавил, не дожидаясь ответа: — Тихо. В галерее могут быть люди.