Ирина Успенская – Сохрани мое сердце (страница 14)

Он небрежно кивнул на выбранную девицу. Остальные разбежались, а эта осталась, изобразила книксен и, повинуясь жесту, села за стол. Выпятила грудь, и так вываливающуюся из корсажа, нацепила на лицо «завлекательную» улыбку. Логейну стало мерзко: все это было в точности, как семь лет назад, только сейчас он был один, без светлой и задорной улыбки Мерика, без удивленной гримасы Брайса… Крючковатый нос и сальную ухмылку Хоу вспоминать не хотелось, хотя в тот день они были вчетвером. Редкий случай: Брайс Кусланд покинул жену, детей и поместье, чтобы в компании старых друзей отметить годовщину битвы при Дейне, и согласился пойти в бордель — а Логейн проспорил Мерику, и потому должен был не отсиживаться за столиком с водкой и Брайсом, а веселиться.

— Будешь пить? — спросил он шлюху, подвигая к ней один из стоящих на столе бокалов. «Тех самых», разбитых Мэриком об камин, чтоб фейерверк и весело. Девицы, помнится, визжали, Брайс хохотал, Хоу аплодировал, а сам Логейн был слишком занят юбками сидящей у него на коленях девицы. Помнится, беленькой. И, помнится, он тогда в самом деле славно повеселился. Девица попалась свеженькая, с огоньком. Не то, что эта. Или он сам… — Не хочешь водки? Санга, дай девушке, что она любит.

Маман что-то принесла, девица выпила. Логейн смотрел на нее и пытался вспомнить: как это, когда фейерверк, весело и все шлюхи красивы. Вместо того перед глазами плыл другой камин, и тонкие росчерки шрамов на нежной коже, и руки с длинными, в мозолях, пальцами, и стыдливо раздвинутые колени…

Он схватился за кружку, опрокинул в себя. Водка ухнула внутрь, обожгла. Прислушался: полегчало?

Нет. Ни легкости, ни веселья, ни фейерверка. И девица — совсем не Дани.

А, к демонам, подумал он и, выхлебав вторую кружку в два глотка, взял девицу за руку и повел в задние комнаты.

Все они одинаковы, твердил он себе, задирая девице юбки. Ничем не отличаются, повторял, щупая тощие бедра в алых подвязках. Не о чем тут думать, просто закрыть глаза и забыться. Он имеет право немного отвлечься. Не думать о ней… проклятье! Да не думать же!

Шлюха пробормотала что-то похабное, погладила его едва шевельнувшийся член и опустилась на колени, вывалила груди из корсажа…

Что было дальше, Логейн забыл. Тут же. Потому что помнить такое, — чужое тело, водку, тоску и снова водку, — не нужно. И повторять не нужно. Уж лучше еще одну ночь просидеть над картами, прикидывая, как скоро моровая орда доберется до Денерима, и останется ли к тому времени в Ферелдене хоть тысяча солдат.

20

Редклиф Дани не любила. С детства. Возможно оттого, что эрл Эамон был похож на старого подлого лиса из сказок, а может — потому что замок эрла был холодным, сырым, а слуги — тихими и запуганными.

В последний раз она была здесь почти восемь лет назад, но если в Редклифе что-то и изменилось, то исключительно в худшую сторону.

"Мор виноват”, - старательно думала Дани, не глядя на землю в черных моровых коростах, на скрюченные деревья по обочинам.

Где-то далеко выли моровые твари — но к дороге, к счастью, не выходили.

Эрл выехал встречать Стражей к деревне. В точности такой, каким Дани его запомнила — благообразный, седенький, улыбчивый. С добрым лицом любящего дедушки.

А позади него смотрели на Стражей крестьяне: отощавшие, голодные, напуганные ипотерявшие всякую надежду. Дани сглотнула, соскочила на землю и пошла к ним. Подбодрить и успокоить. Нашла в сумке остатки взятой в дорогу еды — отдала детям.

Эрл за спиной разливался соловьем: кажется, клятвенно обещал оказать любую помощь в избавлении от гнусного предателя Логейна и низложении интриганки Аноры.

— Меня тошнит от этого… дядюшки, — пожаловалась Дани Алистеру поздно вечером, когда они собрались в покоях, отведенных принцу и только после того, как Зевран проверил все стены, окна и дверь, и заверил, что разговор никто не подслушает. — Неужели он считает нас непроходимыми идиотами?

Вместо Алистера отозвалась Морриган:

— Ваш дядюшка заврался. Но будет нам полезен. Лжеца легко поймать в тенета правды.

— Согласен. — Альс кивнул. — В смысле, что заврался. Но вот что легко? Дядюшка всегда был скользкой сволочью. Интересно, почему он прячет Изольду? Неужели миледи до сих пор не способна не корчиться при виде меня?

Морриган фыркнула и отвернулась обратно к окну.

— Стоит быть поосторжнее, — буркнула Дани. — Он точно замышляет какую-то пакость, или я не Кусланд. Не улыбайтесь так, я не имею в виду "пакость вообще". Что касается Изольды, то неплохо было бы это узнать. Зев, ты не мог бы обследовать замок?

Зевран согласно дернул ухом, подумал немножко, что-то шепнул на ушко Лель и получив кивок и невинно-светлую улыбку в ответ, добавил:

— Мы осмотрим тут все. Попозже.

— Дядюшка любит хранить всякое интересное в холле перед библиотекой,

— задумчиво сказал Альс. — Там такая эльфийская собака с обломанным носом…

Дани подергала ворот.

— И про леди Изольду бы не помешало разузнать. Орлейка все-таки — вдруг тут легион шевалье расквартирован — якобы в гости приехали? А мы послушаем, что нам скажет дядюшка за ужином.

— Орлейка? — оживилась Лель. — Она, наверное, не откажется обсудить прически и туфли.

Зевран одобрительно хихикнул и снова уткнулся носом в едва прикрытую домашней туникой грудь Лель.

— Вот и славно, — рассеянно кивнула Дани. — Лель займет леди беседой, а Зев… Зев все осмотрит.

— Тогда мы пойдем. Осматривать, — мурлыкнул Зевран.

— Угу, — отозвался с кровати Альс. — Морри, что-то не так?

— Не так. — Морриган обернулась, сдвинула брови, оглядывая банду. — Мне не нравится, как здесь пахнет. Зевран, прежде чем пойдете осматриваться, зайди, я сделаю вам амулеты.

Альс выругался под нос и тоже нахмурился.

Дани недоуменно огляделась.

— Ничего не понимаю. Морри, можешь сказать что-то еще?

— Это не та магия крови или одержимость, что была в Кинлохе. — Морриган пожала плечами. — Что-то подобное я помню… Флемет бы сказала точно. Это по ее части. Но, думаю, ночью станет яснее.

— Помнится, дядюшка очень не любил, чтобы кто-то ходил по замку ночью. Посмотри, на всех дверях запоры. А на первом этаже еще и пара решеток.

— Альс задумчиво усмехнулся. — Раньше все это выглядело совсем иначе… а я всегда спал на конюшне. Теперь я думаю, что это было правильно.

Морриган кивнула.

— Лошади чуют такое, да. Зверей обмануть сложнее, чем людей.

Дани сощурилась.

— Что они чуют?.. Если это не демон, то что?.. Хотя… — она встряхнула головой. — Неважно. Главное — мы сможем защититься от этого неизвестного, если что?

— Можем. Мы ему не особо интересны, — кивнула Морри. — Если кто-то будет осторожен и не влезет куда не надо!

— Это ты о нас? — обернулся от двери Зевран. — Ну что ты, милая. Мы — сама осторожность!

Лель согласно кивнула, и оба выскользнули за дверь. Следом за ними, одарив на прощанье Дани и Альса пронзительным взглядом и непонятной, но очень зловещей фразой в лучших традициях Флемет, покинула комнату и Морриган.

— А мы, — Дани улыбнулась Алистеру, — сама наивность. Главное, чтобы эрл поверил.

— Вряд ли эрл поверит во что-то иное. — Альс улыбнулся в ответ. — По крайней мере, в отношении меня.

Мгновение он смотрел на Дани, потом подмигнул — и сын Мэрика, будущий король Ферелдена, исчез, а вместо него появился тот почти позабытый щенок, которого Дани встретила в Остагаре.

— Ужасно, — рассмеялась она. — Но очень убедительно. Пойдем, нас ждут.

Альс вскочил, поклонился — чуть неуклюже, излишне глубоко, как и положено щенку. Подал руку.

— Позвольте вас проводить, моя леди.

Руку Дани приняла, но от смеха не удержалась. Альс расстроился, покраснел ушами.

— Лучше — "моя прекрасная роза", ваше высочество. Не забудь, нам нужно произвести впечатление, — подмигнула Дани.

— О моя прекрасная колючая роза, самая колючая из всех ферелденских роз, — в голосе Альса звучал восторг, на лице изображалось отчаянное смущение, а в глазах плясали демоны. — Все что пожелаешь, радость моя!

— Твой дядюшка будет в восторге, мой принц. Идем наконец, нехорошо опаздывать.

Алистер галантно распахнул перед ней дверь и снова предложил руку. В полумраке коридора его глаза слегка светились, словно у очень большого волка, и Дани подумалось, что лучше бы Эамону этого не видеть: не вписывается в образ. И как Альс дерется — тоже лучше не видеть. Пусть лучше списывает то, что они до сих пор живы, на везение, волю Создателя, дурость противников и гарлока лысого, только не принимает всерьез.

До самой столовой шли молча, Альс лишь изредка пояснял: библиотека, людские, покои Изольды, а там — тайный ход на мельницу. Дани кивала и запоминала повороты, лестницы и окна, мало ли. Гостеприимные дядюшки могут оказаться слишком гостеприимными и не захотеть отпускать дорогих гостей. Здесь, конечно, не форт Драккон — но можно ставить подаренный Логейном кинжал против ржавой вилки, что камеры имеются, решетки целы, а замки смазаны.

В столовой было не светлее, чем в коридорах. Лишь "высокий" стол на помосте освещался десятком свеч, остальное пространство тонуло в промозглом мраке. Почетное место — кресло с высокой спинкой, почти трон, в точности как отцовское в Хайевере — пустовало, сам эрл сидел от него по правую руку. Место по левую тоже пустовало. Кроме эрла за скромно накрытым столом было лишь двое: оживший портрет королевы Рован, только в мужском варианте и с сединой — банн Теган, и бледная, с темными провалами глаз, леди Изольда. Та самая, что выгнала Алистера в монастырь. Сегодня леди улыбалась своему будущему королю, и улыбалась почти естественно.