Ирина Успенская – Сохрани мое сердце (страница 13)

— Кэт, — позвал он и, когда стража чуть отстала, усмехнулся и принялся излагать свежепридуманный план по загону, травле и поимке особо опасного волка. План этот включал в себя ловлю на живца — живцом выступала таинственная антиванская принцесса, проникшая в его покои и выкраденная еще более таинственными антиванскими же злодеями.

— Но это же… — Кэт проглотила вертевшееся на языке «бред собачий» или что-то подобное. — Простите, милорд, но это больше похоже на орлейский роман, чем на правду.

— Само собой. — Логейн подмигнул ей. — Но подумай, разве кто-то ждет от нас с тобой, таких старых и серьезных, настоящего орлейского романа?

Кэт улыбнулась в ответ, и Логейн почти поверил, что у него все получится и Дани, клятая интриганка, вернется. И, быть может, он все же получит свою леди Мак-Тир.

18

Хоу заглотал приманку жадно и враз, как сом дохлятину. Две недели не показывался на глаза ни ему, ни Аноре, не устраивал встреч с баннами — ни тайных, ни явных. Искал антиванских шпионов.

Кэт тоже искала антиванских шпионов. Прочесала порт, обнюхала все подозрительные посудины и запертые склады. Прошерстила эльфинаж, собрала все слухи, выслушала все жалобы. Пропустила сквозь мелкое сито денеримское отрепье, пощупала за жабры наемников и головорезов

— городская стража две недели стояла на ушах и выловила контрабандистов, грабителей и мошенников больше, чем за последние два года.

Никаких шпионов, кроме собственных, Хоу не нашел, и Кэти не нашла. Зато Кэти принесла целый сундук жалоб, купчих, фальшивых деклараций и прочего компромата на Хоу. И это — не залезая в его поместье!

Из Хайевера вестей еще не было. Туда Логейн послал того седого ветерана, что охранял его покои в незабвенный вечер. До того ветеран отлично справился со сложным делом: нализался в Покусанном Дворянине и шепотом, в строжайшей тайне, поведал всему Денериму о неземной красоте той леди… о, какая леди! Нет, вот хоть режьте, не скажу, откуда приехала! Но такая грудь, о, какая изумительная смуглая грудь! У наших ферелде… что? Я сказал, иностранка?! Нет, Создатель подери, я этого не говорил! Но какая из нее будет леди Мак-Тир, говорят, эти… ну эти, да… они богаты, веселы, горячи и эта… нуда, милорд целую ночь ее того, ага. А потом в церковь, чтоб не передумала. Что? Сказал, в церковь?! Послышалось. И не крали никого! Просто ждут, да. Когда корабль с приданым… да проклятье же, что за мочу тут подают? Эй, трактиррр… хррр… пшел в тину, я секретов милорда не… хррр…

А через две недели сам Хоу явился в покои Логейна вечером, в неприемное время и с большим кувшином. Из кувшина пахло летом, вишней, медом и легкой горечью, а Хоу улыбался так, что сразу стало понятно — приготовил гадость.

Остановился на пороге, не закрывая дверь, и приподнял кувшин.

— Вот, охрана твоя меня пускать не хочет. А я нашел тут последний бочонок вишневой, из Хайевера. Не могу же я ее один пить. Посидим, как раньше, друг мой?

— Вишневая?! — Логейн искренне обрадовался. Не наливке, а хитрой кривоносой роже и тому, что другой гость еще не успел уйти. — Заходи, друг мой. Прости, не буду тебе представлять сего достойного господина, — он кивнул на смуглого, с черной бородкой головореза, в котором лишь слепой бы не признал Антиванского Ворона. — Господин уже уходит.

Ворон поклонился, смерив Хоу профессионально безразличным взглядом, и молча удалился. Только что заключенный контракт не пришелся Ворону по вкусу, — насколько Логейн понял, мастер той ячейки, в которую входила остроухая сука, имел к суке личный интерес, — но спорить с регентом Ферелдена и уплаченной Гильдии суммой Ворон не посмел. А Логейн прикинул, как скоро Гильдия донесет до сведения некой остроухой суки, что суке выплачена премия за тонкое понимание чаяний заказчика, великолепное исполнение контракта и пакета дополнительных услуг, а так же что сука продана заказчику отныне и навечно.

Хоу проводил посетителя задумчивым взглядом. Видимо, сделал какие-то выводы.

Прошел, опустился в кресло напротив Логейна. Поставил кувшин на середину стола. Подмигнул.

— Посидим, как в Хайевере, а?..

Состроив проникновенно-грустную физиономию, Логейн разлил наливку по глиняным кружкам, уселся в кресло напротив и вдохнул запах лета, вишни, гари и крови. Наливка бы та самая. Из подвалов Брайса. Только вкус у нее был совсем другой. Горький.

Хоу отхлебнул из своей кружки. Довольно прижмурился.

— По городу ходят сплетни, — бросил он, словно невзначай. — Поверишь ли? Говорят, что ты нашел невесту.

Логейн оторвался от нюхания наливки и буркнул, не скрывая ухмылки:

— Брехливые псы.

— Так я и думал, — покивал Хоу с интонацией "так я тебе и поверил". Отпил еще, помолчал. И так же мельком заметил — А Эамон окончательно снюхался с Орлеем. Принимает у себя Стражей. Собирается оказывать им всевозможную поддержку, как я мыслю.

Логейн скривился.

— Он никогда не отличался способностью думать хотя бы на три хода вперед. Надеюсь, твои шпионы не дремлют?

— Откуда бы я, по-твоему, узнал о Стражах, — ухмыльнулся Хоу. — Разумеется, не дремлют. Перехватили письмо Эамона к банну Оуинну. Старый лис собирается созвать Собрание. Не пойму, на что он рассчитывает.

— Неплохо бы это узнать, друг мой, — кивнул посерьезневший Логейн. — Если старый лис решил выползти из логова, это неплохой шанс сделать моей девочке лисью шубку. Кстати, когда ты собираешься привести Натаниэля? Сколько я его не видел, года три или четыре…

— О, — Хоу даже вперед подался. — Полагаю, Натаниэль прибудет в самом скором времени. Нам нужны верные люди. И умелые воины.

Вздохнул, поболтал остатками наливки в кружке, допил залпом.

— Пожалуй, я пойду. Поздно.

— Береги себя, друг мой. — Логейн поднял кружку в салюте. — И постарайся, чтобы Натаниэль прибыл до Собрания. Мою девочку надо срочно чем-то порадовать.

Хоу аж расцвел, если можно применить к нему это слово. Распрощался и вышел.

Выглядело это все крайне подозрительно. Ладно, пришел проверить слухи и сказать гадость — все в порядке. Но что поверил в грубую ложь? Логейн не тешил себя иллюзиями и не мнил великим дипломатом. Возможно, он смог бы обмануть десятилетнего пажа, но не Хоу. Никак не Хоу. Даже если говорил чистую правду: Рендон Хоу нужен на Собрании живой, и Натаниэля надо увидеть до того, как приказать казнить Рендона, и Анору нужно порадовать — лучше бы тем, что сын Мерика в самом деле готов жениться и придать ее правлению должную законность.

Логейн улыбнулся: его девочка умна. Она прекрасно понимает, что Алистер — лучший супруг для нее. Много лучше, чем был Кайлан. Но улыбка сбежала, едва взгляд его упал на оставленный Хоу кувшин. Вишня, лето и предательство. Дани не написала, Дани пошла к Эамону. Сама говорила — не верит ему. Но отдала старому лису законного наследника трона.

Схватив кружку, Логейн залпом выхлебал горькую наливку. Хотелось напиться в хлам, как напивались с Мериком после победы, забыть обо всем, о той ночи, о своих надеждах. Сейчас Логейн жалел, что антиванская принцесса, на которую мечтает глянуть весь Денерим, — выдумка от первого до последнего слова.

19

Наливка не помогла. После третьей кружки Логейн был отвратительно трезв и отвратительно несчастен. Зато вспомнил безотказный рецепт Мерика от трезвости и несчастное™. Рецепт был прост: бордель. Из всех денеримских заведений Мерик предпочитал Жемчужину. Вот туда Логейн и отправился, прихватив оставшийся кувшин наливки и десяток стражи.

Прогулка по Денериму, светлому и нарядному в кварталах знати, темному и вонючему — ближе к порту, не освежила и не принесла успокоения. А кувшин хайеверской наливки он отдал какому-то оборванцу, попросившему медяк на хлеб. Хлеба не было, медяка тоже, а наливка была слишком горькой. В самый раз для отрепья.

— Милорд?! — вытаращила глаза Санга. — Какая честь! Мои девочки скучали. Вам как всегда, милорд?

Логейн согласно буркнул и прошел за дальний столик, огороженный бархатным шнуром. Стойки со шнуром он отпихнул ногой, а два миниатюрных щита, с королевским гербом и гербом тейрна Гварен, взял в руки, повертел, сличил гербы — и отдал маман. Та, как обычно, ждала поблизости, когда высокие господа соизволят.

— И сколько стоит посидеть за столиком самого Мерика? — спросил он, когда подавальщица выставила на стол две бутылки гномьей водки, глиняную кружку и глубокую тарелку с зажаренной в сухарях капустой. Как всегда. Попробовал капусту: хрустит. — И та чернявая, которую Мерик заказывал в последний раз, тоже входит в особое меню?

Санга пожала плечами, мол, зачем спрашиваете, милорд, если все знаете сами.

— Для вас, милорд, как всегда — бесплатно.

Логейн кивнул, снова попробовал капусту. Хрустит, но не так. И Мерик не отпускает свои вечные шуточки о крестьянских привычках благородного тейрна. Без них — невкусно.

— Гренки и бульон, — пробормотал он под нос, отставив капусту. — Покажи девочек. Только никаких эльф.

Через минуту перед ним появился бульон в фарфоровой чашке и мисочка с острыми гренками. Захотелось смеяться, но не получилось. Он просто отвернулся, и бульон с гренками исчез. Зато появились шлюхи. Полтора десятка, всех мастей и возрастов. Взгляд остановился на рыжей. Худая, но с большой грудью, лет двадцати с лишним, усталая девица. Улыбается — как все они, одними губами. Ничего общего с Дани, кроме цвета волос.