Ирина Успенская – Практическая психология. Герцог (СИ) (страница 42)

– Ты что делаешь, паршивец? Убью! – гаркнул он, резко разворачиваясь на спину.

Неженка вскрикнул и отпрыгнул к дальней стене. Когда раздраженный Алан вскочил с кровати, он увидел раба, скорчившегося в темном углу и закрывшего голову руками. Мальчишка безостановочно шептал:

– Я ничего не делал, я ничего не делал. Вы приказали сделать массаж и заснули, вы сами приказали… Я боялся остановиться…

Сразу стало мучительно стыдно за свою несдержанность. Алан медленно подошел и присел перед парнем, боясь к нему прикоснуться, чтобы не вызвать еще большую панику.

– Ну перестань. Это я спросонья. Не бойся, – тихо и ласково проговорил конт. Так Виктория разговаривала с лошадьми и собаками. – Все хорошо. Тебя никто не обидит. Выбирайся оттуда. – Она протянула руку и едва коснулась кончиками пальцев плеча Неженки. От этого невинного жеста раб вздрогнул и попытался сильнее вжаться в стену. – Как все запущено, – прошептала Виктория. И этого забитого парня пытались подсунуть конту, когда он только начал вставать после болезни? Но тогда Неженка не выглядел таким запуганным.

– Милый, что произошло? Отчего ты стал так меня бояться? Отвечай, я приказываю! – Алан чуть повысил голос.

– Горец сказал, что я кульфи, игрушка для постели. А когда я ему ответил, что это не так, он сказал, что вы сделаете меня таким. Что если я вам не буду нужен, вы сделаете меня кульфи и отдадите ему. Чтобы… чтобы сохранить мир между вами. Я не хочу стать ненужным вам, хозяин. Простите меня! Я все сделаю, только не делайте меня кульфи.

– Это Сарх тебе сказал? – нахмурился Алан, притягивая к себе и крепко обнимая плачущего раба. – Не слушай его. Я никому тебя не отдам и никому не позволю издеваться над тобой. Неженка, ты мне веришь? Горе ты мое луковое, – добавил он по-русски, совершенно не представляя, как утешать парня. И Виктория, как назло, затаилась на периферии сознания, выжидая и ехидничая.

Что же с тобой делали, если простые беспочвенные угрозы превратили милого улыбчивого парня в запуганное дрожащее существо? Алан крепко прижал к себе сжавшегося в комок раба, он тихо его раскачивал, шепча всякие глупости, а сам вспоминал, как впервые увидел Неженку, которого Саника отправил к нему в баню, чтобы помочь мыться. Это случилось, когда Берт попал в плен к игушам и в Крови шептались о нетрадиционной ориентации конта. Алан покосился на хрупкое тело в его руках. Ну какой секс? С этим чудом? Да ничего, кроме материнских инстинктов и желания защитить, он не вызывал.

«Вот уж точно, – согласился внутренний голос, и Виктория захихикала. – Может, усыновить, раз он тебя не возбуждает как наложник?»

«А тебя возбуждает?» – с интересом спросил Алан, гладя раба по голове, так как он обычно гладил Кусь – приятно, но ничего более.

«Нет. Слишком юн, слишком женственен, слишком смазлив, – отозвался внутренний голос. – Мне его жалко».

– Неженка, – Алан вытер слезы с зареванной мордашки, – живи, рисуй, учись. Я клянусь, что никому тебя не отдам, ты должен доверять мне. Но делить с тобой ложе я не буду. Никогда. Запомни это, и даже не делай попыток соблазнить меня, иначе мы крепко поссоримся. А вот на массаж – согласен. Ты великолепно его делаешь. Договорились? – Раб кивнул и чуть улыбнулся. – Вот и отлично, теперь марш спать. С Сархом я поговорю.

Дурдом «Веселка»! Словно своих проблем мало! Эх, парню бы хорошего психоаналитика, а то что же он от каждого намека шарахается? Но дальше мысли поплыли совершенно по другому руслу, и, уже проваливаясь в сон, Алан подумал, что Неженке ни в коем случае нельзя давать свободу. Пропадет с таким характером. А еще он вспомнил, что не выпил лекарство, но понадеялся, что ворожея никогда об этом не узнает.

Следующий вечер Виктория встретила с сорванным голосом, головной болью и разбитыми кулаками. Нет, этот барон Вантус (или как его там звали) явно был ненормальным. Полезть к конту драться на глазах у его охранников! Ворон даже не стал делать вид, что пытается сохранить барону жизнь. Прирезал и глазом не моргнул. Кулаки же Алан сбил, когда разнимал драку между «благородными завоевателями» и «дикими горцами». Хорошо, что на собрание не позволили принести оружие и дело обошлось банальным мордобоем. Алан даже порадовался возможности спустить пар, тем паче что кулаки чесались с самого утра, с тех пор, когда прибыли почти все приглашенные. Почти, но не все. Из четырнадцати опальных семей на зов конта Валлида явились двенадцать владетелей. Пятеро из них числились в друзьях маркиза, и с ними особых проблем не возникло, а вот остальные заставили конта поволноваться.

– Кир Алан? Можно? – В дверь заглянул Рэй. – Маркиз спрашивает, присоединитесь ли вы к ним?

– А что они делают? – подозрительно просипел конт, рассматривая руки.

– Что могут делать мужчины после такого знатного побоища? – делано вылупил глаза Рэй. – Пьют!

– Кто пьет? – растерянно спросил Алан, не сразу понявший, о чем речь.

– Все пьют! Вожди с нашими кирами.

Песец! И здесь тоже?

– Они там еще не клянутся друг другу в вечном уважении?

– Нет, господин. До этого еще не дошло, но очень близко, – улыбнулся Лис.

Черт знает что! Столько вопросов, которые нужно решить, а они устроили пьянку! Ну… мужики!

«А ты кто сейчас? – весело поинтересовался внутренний голос и сам себе ответил: – Мужик!»

Когда они подошли к площадке, на которой слуги расставили столы для гостей, Виктория услышала громкий голос виконта Вареса, разговор шел о конте Алане Валлиде. Не все из присутствующих на мероприятии были приглашены на Совет, вот и делились с ними впечатлениями те, кто имел счастье или несчастье – это как посмотреть – увидеть происходившее собственными глазами. Конт остановился в тени дерева и прижал палец к губам, намекая Лису, что не хочет быть обнаруженным раньше времени. Всегда любопытно послушать рассказы о себе, тем более что со стороны виднее допущенные ошибки.

– Сидим. Косимся друг на друга, и никто не знает, зачем нас позвали. Догадки одна другой нелепее. А когда зашли вожди, я первым схватился за меч. Да только не было на поясе меча, воздух полапал да обратно сел. Это конт правильно придумал, всех разоружить, а то бы порезали друг друга. Оно естественно, тут же ругань началась, кто, мол, пустил на Совет завоевателей? Мы тоже в долгу не остались. Мы справа сидим, горцы слева, а между нами ветераны маркиза Генри с мечами стоят. Если бы не они, точно драться полезли бы.

Ага! Виктория про себя хмыкнула. Она специально задержалась и спровоцировала небольшой конфликт, чтобы посмотреть, кто громче всех кричит. Воины маркиза не только разделяли два враждующих лагеря, но и внимательно следили за каждым человеком в зале.

– А тут вдруг входят две воительницы с луками. Да такие красотки, что у меня челюсть отпала. Да и не только у меня. Фигуры – во! Грудь – во! Ноги – во!

– Виконт, ноги-то ты как рассмотрел? – раздался смеющийся голос. – Небось под юбками не видать?

– Какие юбки? – возмутился невидимый виконт. – Говорю же – воительницы! В штанах узких и рубашках мужских, прям по фигуре. Эх, вот тогда я пожалел, что не вождь. Красивые у них бабы все же. Не то что наши курицы.

А то! Иверт отобрал самых симпатичных горянок. На это и был расчет, что, увидев прелестниц, мужчины немного сбавят обороты.

– А следом идет конт, на шаг позади него старейшина, а по бокам еще две красавицы. Ух, бабы! Огонь! Я, честно скажу, до сих пор завидую киру Алану. Завалить таких грудастеньких – это лучше, чем на ведмедя охотиться! – Вокруг засмеялись. – А сзади скользят братья Искореняющие. Из тех, что обучаются у Учителей. Вы ведь все знаете легенды?

Интересно, о каких легендах идет речь?

– Ну, думаю, непрост наш хозяин. Непрост! Заполучить в охрану таких бойцов может только король или глава храмовников.

– Ты совершенно прав, друг мой, – раздался громкий голос маркиза. – Только королей так охраняют.

– И что дальше? – Виктория узнала голос Серого и улыбнулась.

– Кир Алан встал перед нами и так спокойно говорит: «Я – вождь Алан Бешеный Кузнечик». Ну тут, конечно, смеяться начали некоторые глупцы, но быстро замолчали, как только воительницы на них луки навели. Со стрелами! Прямо каждому в сердце. Смех и прекратился.

– Это амазонки, девы-воины. Личная охрана вождя и его семьи, – пояснил невидимый Виктории Иверт. – Лучшие стрелки в этих землях.

– Ураган, познакомил бы ты виконта хоть с одной! – раздался веселый голос.

– Я бы с радостью, – громыхнул виконт, и все заржали. – А кир Алан спокойно так на всех посмотрел и говорит: «Вожди, я вырезал племена Черного Ястреба и Ведмедя и полностью разрушил их поселения. Они напали на моих людей, подло нарушив наши договоренности». Я думал, горцы будут возмущаться, но они молчали. Только встал один и спрашивает: «Зачем ты нам это говоришь, Бешеный Алан?» – «Потому что вас осталось слишком мало, чтобы погибать из-за глупости ваших вождей и беспричинной вражды. Потому что я истреблю вас поодиночке. А если это сделаю не я, то придут люди Наместника и вырежут ваши племена». Виктория вздохнула, повторяя про себя собственную речь.

– «Я хочу сохранить ваш народ, – цитирующий речь конта красивый мужской голос был тих, но эхо его слов разносилось по всей поляне. Этого вождя Виктория запомнила, хотя не могла выговорить его сложное имя, на слух состоящее из одних гласных. Пожилой, грузный и очень сдержанный – Красный Бык. Он очень чисто говорил на языке королевств, лучше, чем Сарх и любой из вождей. – Я предлагаю вам дружбу. Сейчас, когда вы разобщены, вас легко перебить поодиночке, но если мы объединимся в государство, с нами придется считаться всем королям. Вместе мы станем той силой, победить которую будет очень сложно. Игуши и забытые регентом и Храмом изгнанники. Истинные хозяева этих земель и те, кого отправили сюда в ссылку, несмотря на заслуги и верность короне».