Ирина Успенская – Их любовник (страница 52)
Клаудиа тихонько рассмеялась. Джузеппе… разумный и цивилизованный… это такое вежливое «он не убьет вас вместе с ребенком ради сохранения поста сенатора»? Что ж, если ее безопасность обеспечивает лорд Говард, то скорее всего не рискнет.
Она снова поморщилась — и своей истерике, и мыслям. Думать о Джузеппе, как о циничном политике, может быть и правильно с точки зрения здравого смысла, но все равно как-то дико. Пусть она не получила диплома психолога, но не могла она уж настолько ошибиться! Джузеппе — внутренне порядочный человек. Он бы никогда не причинил ей вреда.
— Я знаю, что мне нечего опасаться, синьор Нунцио. Я согласна с условиями лорда Говарда и благодарю за заботу о моем ребенке.
Ложную гордость, вылезшую было с идеей «честь не продается», Клаудиа запихала в мусор и закрыла крышкой. Отказываться от денег для ребенка — глупо. Она бы справилась и сама, у нее хорошая специальность и отличное портфолио, но с подарком лорда Говарда ее ребенок получит самое лучшее медицинское обслуживание и самое лучшее образование. Лишать его этого не просто глупо, а очень глупо и эгоистично.
— Что ж, я рад, синьорина Клаудиа. Приятно иметь дело с девушкой не только красивой, но и разумной, уравновешенной и принимающей мир таким, какой он есть. Вашему ребенку повезло с матерью.
— Но теперь-то вы позволите мне остаться одной?
— Ненадолго, синьорина. Прошу вас не затягивать с выбором клиники. Вам же самой станет намного проще, как только вы будете точно знать, кто отец ребенка.
— Я смогу позвонить?
— Конечно, синьорина. Кому угодно, кроме семейства Кастельеро до того, как получите результаты обследования.
Клаудиа вздохнула… и согласилась. Если она в самом деле беременна от Джузеппе… это надо сначала хорошенько обдумать, и только потом разговаривать с ним. В отличие от Бенито, он — нормальный. И, возможно, если он захочет видеться с ребенком, это будет иметь смысл. Потому что скрывать от ребенка она не намерена ничего и никогда. И врать — никогда. Она достаточно насмотрелась на то, к чему приводит ложь, даже если это ложь из благих побуждений. Хватит.
— Я хочу вернуться в Италию, синьор Нунцио. Клинику в Палермо я уже выбрала. Я так понимаю, мы можем вылететь сегодня же?
— Разумеется, синьорина. Самолет ждет вас.
34. Tutti
Открывать дверь гостям побежала Джульетта, как самая шустрая. А через полминуты в гостиную зашла Клаудиа, из-за спины которой Джульетта делала какие-то малопонятные знаки. Мне показалось, что-то вроде «я в шоке» или «ховайся, кто может».
Клау изменилась. Когда мы встречались в «Гудвине», она была воплощением хорошей девочки. Милая, уютная и мягкая, несмотря на попытки как-то противостоять «этим ужасным Говардам». Сейчас же в гостиную вошла уверенная в себе взрослая женщина, явно знающая, чего хочет. И хотела она явно не Бонни, на него Клау только бросила острый, как скальпель, взгляд. Она вежливо улыбнулась сначала синьоре Селии, затем Кею — он кивнул ей без малейшего удивления, чем сдал себя с потрохами, — и всем остальным, скопом.
— Добрый вечер, синьоры.
— Здравствуй, Клаудина, — первым ответил дон Джузеппе.
Встал ей навстречу, подал руку и проводил к столу — куда Карлито уже поставил еще один стул. Джульетта же по знаку мамы метнулась на кухню, наверняка за столовым прибором.
— Слава Пресвятой Деве, с тобой все в порядке, — вздохнула синьора Селия и одарила Кея укоризненным взглядом.
— Лорд Говард был так любезен, что помог мне вернуться домой. Благодарю вас.
Кей снова улыбнулся так загадочно, что мне остро захотелось применить к нему методы допроса третьей степени. Ну там защекотать… или… так, успокойтесь, леди Говард. То, что драма имеет все шансы снова стать романтической комедией, еще не повод вести себя в гостях неприлично.
— Рад, что вы приехали сегодня, синьорина Клаудиа.
— Вам сложно отказать, лорд Говард.
— Вас очень хотел как можно скорее увидеть мой дорогой друг Джузеппе, не так ли?
— Действительно, — дон Джузеппе уже опомнился и стал собой, то есть харизматичным и до чертиков самоуверенным мерзавцем… простите, сенатором. — Вот буквально только что мы все гадали, куда же ты подевалась.
Во взгляде, который он бросил на Кея, была много чего, кроме родственной любви. Например, неподдельное уважение и обещание ответной любезности при первом же удобном случае.
— Прошу прощения, Джузеппе, синьора Селия, что не предупредил, — без тени раскаяния улыбнулся Кей. — Я не был уверен, что синьорина пожелает приехать.
— Ты сукин сын, Британия, — тихо прокомментировал Бонни: он расслабился и даже начал искренне улыбаться.
— Я тоже тебя люблю, Сицилия, — так же тихо ответил Кей.
А я в очередной раз восхитилась их доверием. Бонни без малейшего напряжения принял игру Кея за своей спиной, а Кей явно ни на мгновение не усомнился, что именно так и будет. И еще меня порадовала реакция Клау на их короткий диалог. Она сумела сдержаться и не облила их ненавистью или презрением, несмотря на то, что ей явно этого хотелось. Что ж, если Клау каким-то образом останется в семье, будет шанс наладить отношения. Не прямо сейчас. Кумир только что рухнул с пьедестала, и думать о нем хорошо она пока не в силах.
— Как трогательно, — еще тише, почти не слышно, пробормотала Клау.
Дон Джузеппе «незаметно» накрыл ее руку своей — и Клау руку не отдернула. Вот и отлично! Вряд ли дон решится на развод с пятой женой и шестую свадьбу, но хотя бы не оставит Клау одну.
Мама Бонни, кстати, тоже успокоилась и смотрела на сына без желания огреть его скалкой. Видимо, признание Джузеппе сняло с Бонни самое страшное обвинение — в нежелании быть отцом своему ребенку. Еще бы они с Бонни поговорили, и тогда нам не придется уезжать посреди ночи в Палермо. Ну а что? Имею я право на свой маленький корыстный интерес? Я, между прочим, беременна и вообще устала. Хочу своих мужчин под бочок и спать. Часов десять!
И вообще, что они все снова молчат? Где сицилийские страсти?!
— Как думаете назвать ребенка, Клаудиа? — с невинной улыбкой поинтересовалась я. — Мне кажется, Джузеппе Паппини звучит очень мило.
Дона Джузеппе слегка перекосило, Бонни и Кей по сторонам от меня неслышно хмыкнули. Синхронно. А вот синьора Селия нахмурилась и требовательно осмотрела всю мужскую часть населения, остановившись особенно внимательно на Бонни и Карло. Ну да. Только они тут неженаты.
Ну что, благородные синьоры, как будете решать проблему?
Первым отозвался Карло. Как самый ответственный и не политик.
— Кастельеро звучит лучше. Клау, ребенку нужен отец, а я как раз совершенно…
— Карле! — гневно оборвал его дон Джузеппе. — Не лезь, куда не просят!
— Как скажешь, папа, — спокойно согласился Карло.
Этакий послушный-послушный сын. И если мне не изменяет жопочуйка, самый любимый. Помнится, Бонни говорил, что Карло — сын от второй жены, Эрнестины. Единственной, которую Джузеппе по-настоящему любил. Кстати, рожден вне брака, пока мать Адриано и Николо еще была жива и здорова. Младше обоих, то есть мой ровесник. Самый вероятный наследник дона Джузеппе, вряд ли тот оставит на своем месте маньяка-убийцу Адриано или не менее маньячного «малыша» Николо.
М-да. Вряд ли кто-то поставил Клау в известность о таких подробностях. Вот сюрприз будет! Если она сейчас не пошлет их всех, конечно.
— Отчего же, Джузеппе? — почти без задержки отреагировала Клаудиа. — Карло прав, история о том, как двоюродный брат увел у мистера Джеральда невесту, понравится избирателям намного больше, чем история твоей ошибки. Как думаете, синьора Селия?
— Я всегда знала, что ты умная девочка, Клаудина, — кивнула Селия и улыбнулась Карло. — Дедушка Антонио бы тобой гордился, мой мальчик
— Селита! — дон раздул ноздри и прищурился.
— Я тебя внимательно слушаю, Пеппе! — Селия ответила ему не менее горящим и твердым взглядом.
О, вот и сицилийские страсти! Наконец-то! Главное, не тянуться за смартфоном, чтобы заснять сцену для потомков. Клаудиа, кстати, во все глаза смотрела на внезапный (для нее) взрыв. Думай, Клау, думай. Еще не поздно слинять на Аляску, если надумаешь, мы с Кеем поможем.
— Это не твое дело, Селита, — припечатал дон тоном, от которого наверняка бы и сенат обоссался.
— Ты в доме твоего старшего брата, Пеппе. В моем доме, — Селия не дрогнула, лишь чуть подалась вперед, прожигая дона взглядом. — Не нравится, куда я лезу — вот бог, вот порог. Не держу.
— Успокойся, Селита. Давай не будем забывать, что мы семья, — чуть сбавил обороты дон.
— О, так вот о чем ты думал, Пеппе, подсовывая Бенито беременную от тебя девочку! О благе семьи! Или нет, Пеппе, ты опять не думал ни о чем, кроме того, что чешется у тебя в штанах?! И этот человек — сенатор! Глава семьи! Да ты хуже блудливого кобеля!
— Прекрати, Селита! — попытался достучаться до нее Джузеппе. — Ты орешь так, что тебя слышит вся Сицилия!
— Пусть слышит! Вся Сицилия знает, что ты — шелудивый козел! И что тебе не стыдно, тебя заботит лишь твое «хочу», а не семья. Твой ребенок, Пеппе! Не Бенито, не Карло, а твой! Не будь трусом хоть раз в жизни! — под конец речи на глазах Селии выступили слезы.
Вся семья, включая непоседу Джульетту, притихла. Даже чертенята, подслушивавшие под дверью гостиной, перестали шебуршать. Еще бы! Если я все правильно понимаю, этот разговор должен был состояться лет так тридцать пять назад, до рождения Бонни. И плевать, что с тех пор многое случилось. Плевать, что Джузеппе женился на Эрнестине, матери Карло, и усыновил самого Карло. Для Селии ничего не изменилось. Гештальт-то не закрыт.