Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 48)
Глянув на Ристану, Шу поймала ее мысль: а не уехать ли на неделю-другую в Силенсию, что на побережье? Пока все не успокоится. Но, к сожалению, мысль не задержалась в голове Ристаны дольше секунды.
— Люкрес это подписал? — потребовала ответа Ристана.
— Разумеется. Шер Бастерхази предоставил МБ копии подписанных экземпляров, а оригиналы отправил в Конвент. Как видите, их высочество сами взяли на себя полную ответственность за все, что может с ними произойти в пределах аномальной зоны. Крайне неосмотрительно со стороны их высочества было оставаться в Риль Суардисе, аномальные зоны совершенно непредсказуемы!
— Но почему-то эта аномалия напала на кронпринца и не тронула никого из сотни обитателей Риль Суардиса, — тихо и недоверчиво сказала Ристана, кинув ненавидящий взгляд на Шуалейду.
— Что лишь подтверждает высокий уровень опасности! Полуразумные аномалии, способные поднимать нежить, прежде всего угрожают не местным жителям, а чужакам, и прежде всего — истинным шерам. Поэтому полпред совершенно верно сделал, что предупредил сначала его императорское высочество, как самую значимую и самую подверженную опасности особу.
Шу смотрела на Энрике во все глаза. Как складно врет-то! Да что там врет, Энрике — и говорит доброе слово в адрес шера Бастерхази, которого ненавидит до глубины души? Вот уж точно — аномалия.
А ей надо как можно быстрее выяснить, что же происходит и каким образом в этом замешан светлый шер Дюбрайн… хм… вместе с темным шером Бастерхази? Конечно! Следы светлой и темной магии вместе — это либо сумрачный шер, либо светлый и темный, действующие заодно.
Жаль только, без нее. Шу с удовольствием бы посмотрела, как упырь охотится на кронпринца! И ее симпатии однозначно были бы на стороне упыря!
— Заберите ваши циркуляры, капитан. Я не собираюсь ничего подписывать! — Ристана отодвинула от себя висящие в воздухе бумажки.
— Ну что вы, ваше высочество. Вам и не нужно. Мы все видели, что вы внимательно ознакомились с предостережением и в курсе грозящей вам опасности, — улыбнулся Энрике и быстро глянул вверх, на невесть откуда взявшееся над столом Око Рахмана. — Граф Сильво позаботится, чтобы с вами ничего не случилось. В меру своих способностей, разумеется.
Граф Сильво метнул на Энрике уничтожающий взгляд и процедил что-то на тему дальнейшего обсуждения способностей в более подходящем для этого месте. Наверное, они бы сейчас договорились до дуэли — на что Шу уже надеялась, — но помешала открывшаяся дверь.
— Ваши высочества, прошу прощения. Срочное донесение герцогу Альгредо!
Щелкнув каблуками, адъютант подал Альгредо записку. Тот пробежал ее глазами, хмыкнул и поднял взгляд на Каетано:
— Ваши высочества, прошу меня простить. Их императорское высочество требует меня к себе. Немедленно. Капитан Герашан, дайте мнемокристалл с записью. А прекраснейшую Шуалейду я настоятельно прошу не покидать этих покоев до самого бала. Поверьте, это убережет нас всех от множества проблем. А чтобы вы не скучали и лучше понимали обстановку, оставляю это вам.
Откуда у Альгредо взялась еще одна папка — синяя, с королевским гербом и скрещенными пером и мечом, эмблемой службы безопасности, Шу не поняла. И трогать ее не хотела. Прошлый раз она, прочитав правду о Люкресе, едва не сорвалась. А что будет на этот раз? И правду о ком предлагает ей узнать Альгредо?
Задать ему вопрос Шу не успела. Забрав у Энрике кристалл с записью, герцог Альгредо быстро поклонился всем сразу и умчался гасить дипломатический скандал. А Ристана смерила Шу злорадным взглядом, так и говорящим: добро пожаловать в реальный мир придворных интриг, где нет друзей, а есть лишь временные союзники, и у тех полные шкафы скелетов и запас камней за пазухой.
— Что ж, если вашего ума не хватает, чтобы покинуть Риль Суардис, хотя бы не выходите из комнат, дорогая моя сестра, — с притворной заботой сказала Ристана. — И не забывайте, что сейчас жизнь вашего отца зависит от вашего благоразумия и сдержанности. Если вы поднимете умертвие или устроите бурю прямо на балу, следующее мероприятие будет похоронами.
Выпустив отравленную стрелу, Ристана гордо удалилась, так и не притронувшись к шамьету и жареным куропаткам. Сильво, разумеется — вместе с ней, на прощанье бросив Энрике:
— Завтра утром на плацу.
— Самоубийца, — прокомментировал Кай вслед закрывающейся двери. На оставшуюся на столе папку он старательно не смотрел.
— Не беспокойтесь, ваше высочество, — ухмыльнулся Энрике, тоже принципиально не замечающий папку с очередным подвохом. — Здоровье графа Сильво не пострадает, только гордыня.
Что ж. Тогда и Шу не будет в нее заглядывать. По крайней мере, пока не позавтракает и не успокоится. На этот раз — никаких срывов, истерик и слез. Она знает, что приехала не в родной дом, а в кишащий акулами бассейн, и готова принять правду о ком угодно. Даже если в этой папке собраны материалы на Дайма Дюбрайна — это ничего не изменит в ее отношении к нему. Ни-че-го!
— А теперь, Энрике, расскажи толком, — потребовала Шу, пододвигая к себе ближайшее блюдо с пирожками, — что произошло этой ночью и где полковник Дюбрайн?
— Высокое начальство не изволит докладывать, где проводит время, — пожал плечами Энрике, левитируя ближайшую куропатку на свою тарелку. — А вот сегодня ночью… Видели ли вы когда-нибудь свежего лича, бывшего при жизни истинным шером? Поверьте, зрелище незабываемое. Особенно когда лич голоден, а добыча сопротивляется. Хотя я бы на месте светлой шеры Лью не пытался на него нападать и тем более от него бегать. Качественный лич так не ловится.
— А как ловится? — тут же заинтересовался Каетано.
— Надежнее всего — на живца. Вообще свежие личи чем-то похожи на лягушек, реагируют только на подвижную добычу. Право, не понимаю, как шера Лью могла не знать таких элементарных вещей! Разве что перепутала в темноте с обычным упырем…
Энрике не успел объяснить, чем обычный упырь отличается от лича в плане охотничьих привычек, как за окном что-то душераздирающе завыло.
Глава 26
Конспирация как точная наука
— Ваше императорское высочество желали меня видеть? — поклонившись мечущемуся по собственной гостиной Люкресу, спросил Роне.
— Мы желаем, чтобы вы наши злоумышленника, который посмел на нас покушаться! Или же вы ответите за это собственной головой, вы меня поняли?
— Вы желаете видеть того, кто подверг опасности бесценную жизнь вашего императорского высочества? — в высшей степени почтительно переспросил Роне.
— Да! Да! Какого шиса вы задаете идиотские вопросы! Мы желаем! Немедленно! Поймайте и…
— Вот он. — Роне поставил перед кронпринцем воздушное зеркало.
На мгновение Люкрес замер, не веря своим глазам — и в наглость какого-то жалкого прислужника.
— Вы… вы… — он чуть не подавился собственной слюной, — как вы смеете! Диен! Взять его!
Лейтенант Диен, изображающий торшер рядом с дверьми, не двинулся с места.
— Это приказ, Диен! — Люкрес побагровел, жилы на его шее вздулись. — Взять под стражу!
Голем сделал три неторопливых шага к Роне и так же неторопливо объявил:
— Вы арестованы, темный шер Бастерхази.
— За оскорбление императорской фамилии! — злорадно добавил Люкрес.
— Прошу уточнить, ваше высочество, в чем именно выразилось оскорбление, — ровно сказал Диен.
— Ты… — Кронпринц яростно прищурился на Диена. — Деревяшка шисова! Ты сам видел!
— Прошу прощения, темный шер Бастерхази. В ваших действиях не обнаружено оскорбления императорской семьи. Вы свободны. — Голос Диена остался таким же ровным, но ехидством от него несло на половину лиги. — А вашему высочеству следовало еще вчера вечером покинуть зону магической аномалии.
— Да как вы!.. — вытаращил глаза кронпринц…
Тут где-то неподалеку завыло — и Роне проснулся. В собственной постели. Один. Правда, на всю спальню пахло шамьетом с корицей и сливками, и слышались два тихих голоса.
Открыв глаза, но не подавая виду, что проснулся, Роне наблюдал дивную картину. Полковник Дюбрайн в шелковом халате, расположившись с чашкой шамьета в любимом кресле Роне, переговаривался через зеркало с капитаном Герашаном. Пожалуй, эта картина была еще более прекрасной и сказочной, чем прервавшийся на самом интересном месте сон. И видимо, чтобы Роне уж точно мало не показалось, к запаху шамьета примешивался еще один, едва ощутимый — аромат грозы и возбужденной женщины. Как будто Дюбрайн прямо здесь, в одной постели со спящим Роне, занимался любовью с Шуалейдой.
На миг прикрыв глаза, Роне присмотрелся к остаточным потокам и восхищенно усмехнулся не то наглости некоторых полковников МБ, не то их мастерству. Ментальный контакт высшего уровня на расстоянии больше сотни локтей считается невозможным. Теоретически. Пауку он удается и с двух с половиной сотен локтей, а может быть, и больше — у Роне не было шанса проверить. А тут, от башни Рассвета до спящей Шуалейды — минимум две сотни. Что же будет после ритуала единения?
Роне мечтательно улыбнулся, прикидывая новые возможности: послать в Ургаш Паука и Конвент, забрать наконец у прабабки герцогство Бастьер, вплотную заняться исследованиями, да просто вылезти из Валанты, где он заперт уже четырнадцать лет! Простая, но совершенно невозможная мечта — посмотреть мир, не опасаясь Паучьего «к ноге, дубина». А лет через пятьдесят-сто обзавестись детьми, чтоб было кому оставить то же герцогство когда-нибудь потом. Когда самому надоест. Он же совсем немногого хочет, так почему бы Двуединым не дать ему это немногое? Самую капельку свободы, безопасности и счастья.