Ирина Успенская – Ее высочество Аномалия (страница 18)
А о том, что ушла со своим женихом на берег, Шу ей не расскажет. Ни к чему расстраивать шеру Исельду, она и так ужасно нервничает перед приездом в столицу.
Глава 9
С небес на землю
По садовой дорожке они шли молча. Светлый шер обнимал Шу за плечи, и ей было невероятно тепло и уютно — просто рядом с ним, чувствуя тепло его тела, его запах и ласковые потоки его дара. Ей так много хотелось ему сказать, стольким поделиться и спросить, и… Все это было не таким уж важным по сравнению с самым прекрасным ощущением на свете: он — рядом. Какой глупой она была, опасаясь подвоха! Он же — светлый шер, он не станет ей лгать и интриговать за ее спиной. И она не станет. И если нужно, она научится жить в императорском дворце и играть в придворные игры. Даже в политику. Она уже почти научилась! Светлый шер сам сказал, что придуманная ей комбинация с бароном Наба — гениальна!
И сегодня он совершенно точно ее поцелует. А может быть, и не только поцелует. Он хочет, это невозможно не чувствовать. Просто не торопится, потому что в замковом саду слишком много любопытных нахалов.
Стоило подумать о любопытных нахалах, как из кустов выскользнуло мохнатое нечто… и недоуменно ткнулось мордой в воздушный щит.
— Мр-ряф! — возмутилась Морковка, ткнулась в щит еще раз, чихнула и принялась сердито отплевываться.
— Кому-то надоело охранять тебя из кустов, — смеясь, прокомментировал светлый шер.
— Морковка хорошая, — вздохнула Шу и строго велела: — Иди поймай мышь.
— Она ест мышей?
— Она ест все, но предпочитает газеты.
На слове «газеты» Морковка прекратила плеваться и заинтересованно повела ухом. А светлый шер усмехнулся, вынул из воздуха газету, смял и бросил в кусты. Морковка тут же прижалась к земле и поползла к добыче, подрагивая от азарта коротеньким хвостом. Но когда Морковка уже готова была напрыгнуть — газета отрастила тонкие ножки и с паническим шелестом припустила прочь.
Шу рассмеялась, а светлый шер поднес ее руку к губам и поцеловал. По всему телу прошла волна мурашек, стало горячо и щекотно где-то внутри… И очень захотелось снять перчатки и ощутить мужские губы кожей. Вот что ей стоило забыть о перчатках к вечернему платью!
— Мне нравится, как ты смеешься, — не отпуская ее руки, шепнул светлый шер.
Жар бросился в лицо, из головы вылетели все мысли, и она шагнула к нему ближе, совсем близко. Вплотную. Сглотнула невесть откуда взявшийся в горле комок — и дотронулась до уголка его губ. Светлый шер раздул крылья носа, накрыл ее руку ладонью и улыбнулся так… хищно, горячо и…
Она сама привстала на цыпочки и потянулась к нему поцеловать, и почти дотянулась. Но он почему-то вздрогнул и поймал ее за плечи, уже без улыбки заглянул ей в глаза. На миг показалось, что в его глазах бушует штормовой океан, даже послышался рокот волн и грохот молний… Шу замерла в страхе и недоумении. Что она сделала не так? Он же хотел, она чувствовала, нет, чувствует прямо сейчас — он хочет ее поцеловать! Но почему не делает этого?
— Ты умеешь хранить тайны, Гроза?
Шу обрадованно кивнула: да, она права, он хочет, но что-то ему мешает. И сейчас он ей расскажет! Это будет их общая тайна!
— Когда я тебя поцелую, мне будет больно. Очень.
— Почему больно? Это… это проклятие? — Сотня самых невероятных предположений уже рвалась с языка, но Шу его прикусила. Она — не какая-то болтливая клуша вроде ее фрейлин, она… да, она умеет серьезно относиться к серьезным вещам.
— Я не могу этого сказать, никому и никогда. Обещай, что не будешь спрашивать почему.
— Хорошо, я не буду… а… я могу тебе помочь?
Эта идея целиком и полностью захватила ее. Да, она поможет своему светлому шеру снять проклятие, в точности как в сказках! Только она не будет ждать, надеяться и плакать, как глупые принцессы в башнях, а подойдет к делу серьезно. Научно! Для начала — рассмотрит потоки, ведь проклятие всегда видно, она точно знает, она уже снимала проклятия! Настоящее смертельное проклятие с Зако, когда они влезли в развалины древнего замка неподалеку от Сойки. Но об этом Шу расскажет потом, сейчас светлому шеру вряд ли интересны их детские проделки.
Он погладил ее по щеке — и только сейчас Шу обратила внимание, что он тоже в перчатках. Мягких лайковых перчатках. Значит… ну же, что подсказывает логика?
Логика упорно молчала. Логике хотелось нежиться в объятиях светлого шера, впитывать его тепло и ни о чем не думать. Ну… ну и ладно. Совсем немножко можно. Еще несколько секунд, и Шу начнет думать головой. Сразу, как только светлый шер отступит хоть на шаг.
Но он не отступил, а склонился к ней — и коснулся губами ее губ.
Это было похоже на удар молнии. Так же ослепительно прекрасно и больно, словно они оба горели в небесном огне.
Боль оказалась короткой. Шу не поняла, как так получилось. Просто боль вспыхнула — и тут же переплавилась в острое, яркое, пронизывающее насквозь наслаждение. Оно кипящей лавой растеклась по венам — и вырвалось наружу тихим стоном. Ее стоном или его, она тоже не поняла. Она вообще перестала понимать — кто она, где, зачем…
— Моя Аномалия, — нежно шепнул светлый шер и, едва переведя дыхание, снова поцеловал ее.
Его сердце билось как сумасшедшее, в такт ее сердцу, выпрыгивающему из груди, рвущемуся куда-то в небо, чтобы там петь, кувыркаться в воздушных потоках и смеяться от счастья… чтобы танцевать на облаках под звуки гитары и снова целоваться, и танцевать…
Она поняла, что земли давно нет под ногами, только когда что-то с душераздирающим писком дернуло ее за волосы и в них запуталось. Шу вскрикнула от неожиданности и приникла к Люка. А он со смехом выпутал из ее волос летучую мышь. Крохотный, дрожащий от ужаса горячий комочек с полупрозрачными крыльями и огромными ушами. Только отпустив мышь, Шу посмотрела вокруг — и тоже рассмеялась.
Вокруг было… а ничего не было. Только прозрачно-голубые потоки ветра, глубокая синева тумана и сиреневые искры иллюзорной музыки. Где-то внизу, под ногами, светился замок Уго-дель-Риу и прилегающий городок, в зеркальной глади реки отражалось бархатное небо и крупные, с яблоко, звезды. А напротив, держа ее за обе руки, счастливо смеялся Люка, и звезды путались в его волосах, и невероятной глубины морские глаза светились, словно ночной океан.
— Моя Аномалия, ты невероятна! — Светлый шер притянул ее к себе, запустил обе руки в ее растрепавшуюся прическу, и шпильки разлетелись драгоценным звездопадом, а локоны тут же подхватил ласковый ветер. — Ты — самая прекрасная девушка на свете.
— И я сниму с тебя проклятие, вот увидишь! — Шу потерлась губами о его подбородок, впитывая новую вспышку боли до того, как Люка успел ее почувствовать. — Тебе больше не будет больно.
— Если это у кого-то и получится, то только у тебя.
— Ты поэтому хочешь жениться на мне? Из-за проклятия?
Люка вздрогнул, и Шу явственно почувствовала, как внутри него взвилась буря. Ярость, боль, отчаяние, надежда и снова ярость — ее чуть не сбило с ног волной его эмоций. Но вспышка была совсем короткой. Секунда, и Люка снова был почти спокоен, только очень глубоко внутри клокотал шторм.
— Нет, не поэтому.
Он распустил держащие их воздушные потоки, обнял Шу, и они быстро заскользили вниз, к Уго-дель-Риу. Через несколько секунд трава мягко спружинила под их ногами: они приземлились на зеленом склоне холма, между замком и Вали-Эр. Здесь, в саду, тоже было красиво и пахло ночной рекой, но волшебство закончилось, и от этого Шу загрустила. Не только от этого. На самом деле Шу ждала, что Люка скажет: я люблю тебя. Это же так просто, и для этого совсем необязательно спускаться с небес на землю. Но что-то опять пошло не так. Опять между ними встали какие-то тайны.
Или не тайны? Может быть, Люка передумал на ней жениться? Да нет, какая чушь, он бы сказал сразу и не стал бы ее целовать. Наверное.
Ширхаб, как все сложно! И она совершенно его не понимает.
— Я не хочу ничего от тебя скрывать, моя Гроза, — только ступив на мощеную галькой дорожку и взяв Шу за плечи, светлый шер снова заговорил. — Я хочу на тебе жениться, потому что ты — это ты. Прекрасное чудо. Дар богов. С тобой я вспоминаю о том, что у меня есть сердце. С тобой я счастлив. Для тебя мне хочется творить безумства, носить тебя на руках и ради тебя побеждать чудовищ. С тобой я сам — человек, а не чудовище… Ну что ты? Зачем ты плачешь?
Он губами коснулся ее лица, собирая слезы. Откуда они взялись, Шу не знала. И не знала, что она сейчас чувствует. Мир вокруг почему-то стал прозрачно-хрупким, словно стеклянным, и звонким-звонким. И она сама стала прозрачно-хрупкой, готовой разбиться от единственного неосторожного движения. Или слова. И внутри этой прозрачной хрупкости родилось и сейчас росло что-то странное, непонятное, готовое обнять весь мир, пролиться дождем над пустыней и солнечным светом над снегами, готовое любить всех без исключения, просто так, потому что…
— Потому что я люблю тебя, Люка, — тихо-тихо сказала она.
Он на миг замер, и она снова впитала вспышку ослепительной боли — не понимая, откуда она, почему? Спросить она не успела, да и не нужно было. Она же обещала не спрашивать почему.
— Посмотри на меня, Гроза, — попросил он, чуть отстранившись и глядя ей в глаза. — На меня, а не на имена и титулы. Ты бы вышла за меня, не будь я из императорской семьи? За меня, со всеми моими тайнами и проклятиями? За того, кто не сделает тебя ни императрицей, ни королевой, но кто будет любить тебя не за твое наследство или драгоценный дар, а потому что ты — это ты? Ты простишь мне неволь…