Ирина Успенская – Чувство ежа (страница 55)
Так что не надо, не надо на нее смотреть, а лучше смотреть в окно. Должен же наконец появиться этот Поц!
И Поц появился. Как по заказу.
Только Дон его сперва не узнал. Вышел из подъезда – парень как парень, одет прилично, ни тельника, ни голубого берета, мотоциклетная куртка в точности как у Морены. И пошел к брошенному у подъезда байку. Сел даже, а потом вдруг, как будто толкнули его, поднял голову и уставился прямо на Дона. То есть – на окна Маринкиного дома.
Дон даже отпрянул, и только спустя секунду сообразил, что не шарахаться надо, а бежать, скорее, прямо сейчас, пока Поц таращится!
– Он здесь! Уходит! – крикнул Дон и, не глядя на ребят, помчался вниз – успеть, перехватить, выяснить, наконец, что это был за цирк с Поцевой одеждой на мертвом бомже!
Остальные ломанулись следом – с чердака, вниз по лестнице, бегом, скорее! – и, разумеется, успели лишь услышать рычание уехавшего байка.
Вот же! И как назло, байки Дона и Морены остались у школы, так что даже в догонялки не поиграешь! Хотя, если здраво подумать, догонялки могут не выгореть, а Поц, если увидит погоню, больше сюда не придет, и тогда ищи ветра в поле.
– У Мишани байк, интересно, откуда бы? – озвучил общее удивление Ариец, когда экспрессивные выражения у всех закончились.
– Найдем – узнаем, – хмыкнул Дон. – Зато теперь совершенно ясно, что Поц затеял несусветную гадость, и затеял не один. Не похоже, чтобы байк он угнал. Если только вместе с прикидом.
Ариец только покачал головой:
– У Мишани с этим делом строго. Даже булочки в столовке – ни-ни.
– И что теперь? – спросил Ромка.
– Все по новой, – пожал плечами Кир. – После школы дежурить, ждать, и он рано или поздно попадется. Только не забывать проверять тот чердак. А то получится как сегодня.
– Налажали, чего уж там. Ладно, значит, сегодня была не судьба, – вздохнул Дон и покосился на Морену. – Пошли, что ли. Кому по домам, а кому к школе за байками.
Морена тоже покосилась на него с независимым-независимым видом. Мол, я тебя, конечно, вижу – но все равно не вижу в упор. Недостоин.
Да не больно-то и хотелось!
– Вот и отлично, я с вами! – обрадовался Ромка. – Слушай, Дон, я вот думаю насчет сцены с Оливией…
Дон мысленно застонал. Господи, за что ты покарал меня Ромкиной одержимостью? Я все понимаю, увлечение работой – это круто и здорово, но не до такой же степени! И не на мою голову! Лучше бы вдвоем с Мореной, честное слово. Она хоть молчать умеет!
Она и молчала, пока они выходили из Маринкиного квартала к каналу. А Ромка трещал без умолку, требуя подтверждения своей гениальности, восторгов и чуть ли не бронзовую статую в полный рост. Дон, чтобы не поругаться на пустом месте, пропускал все это мимо ушей, иногда кивал и искал благовидный предлог послать Ромку в болото. Хотя бы перевести тему!
В какой-то момент показалось, что благовидный предлог нашелся: за ними увязалось несколько мужиков откровенно хулиганской наружности. Особенно выделялся здоровенный, как шкаф, бородатый, и на руках татуировки – не то змеи, не то драконы. Все пальцы синие. И несло от этих мужиков опасностью так, что хоть полицию вызывай. Превентивно.
Дон толкнул Ромку в бок:
– Кажется, нас нашли неприятности. И как-то подозрительно вовремя, рядом с местом дислокации Поца. Только ли мы его ищем?
Ромка обернулся, глянул на мужиков и покачал головой:
– Да ладно, нормальные мужики. Мы им на фиг не сдались!
Ромка сказал это с такой уверенностью, что будь на месте Ромки кто другой, Дон бы заподозрил его в соучастии. Ну, там, усыпить бдительность и завести в засаду, а потом поделить добычу. Но не Ромку же! Хоть он и дурит на почве режиссуры, но своих никогда не предаст. Так что, наверное, Ромка просто этих мужиков знает, потому и уверен, что они безопасны. Правда, почему тогда не здоровается?
Но вместо того чтобы здороваться со знакомыми, Ромка продолжил парить Дону мозги на предмет новой концепции «шиворот-навыворот, все наоборот».
Еще минуты две Дон послушал, а потом не выдержал:
– Давай об этом на репетиции. От учебы уже все мозги опухли!
И, разумеется, Ромка обиделся. Причем бросил такой злобный взгляд на Морену, словно это она во всем виновата. Каким местом, Дон не понял: она всю дорогу молчала и не отсвечивала, так только, иногда угукала, если Ромка особенно жарко желал одобрения.
Но, по счастью, поругаться они все же не успели.
Выручил незнакомец.
Они как раз подошли к каналу, и их оттуда окликнули:
– Эй, синьоры!
Стоящий в лодке господин, мужиком или лодочником его язык не повернулся бы назвать, махал им рукой и улыбался. На смуглом, по-южному горбоносом лице улыбка так и сверкала.
Наверное, ролевик. Вряд ли кто-то еще будет рядиться под венецианца эпохи Возрождения и повязывать красную гондольерскую косынку, да и лодка выглядит как настоящая гондола – длинная, с загнутыми концами и площадкой на корме. Очень странно для Питера. И странно, что ролевик тут один, они ж обычно компаниями.
– Такой прекрасный день, а ваша синьорина хмурится! Порадуйте прелестную синьорину прогулкой по реке!
Ромка тут же буркнул, что им и пешком неплохо. А вот Морена улыбнулась гондольеру в ответ. И Дон подумал: почему бы и нет? Все лучше, чем еще полчаса слушать Ромкино бухтение пополам с одой себе, великолепному. Вот кому надо было идти в ученики Челлини, такая же сумасшедшая «скромность»!
Он сам удивился своей мысли. После глюков… ладно, не глюков, а воспоминаний о мадонне Феличе и гитаре Дон категорически не хотел думать о том, кто живет у него в голове. А тут получилось как-то спокойно, легко и даже почти приятно. Словно не шиза, а детская игра – в тайны, приключения, древние артефакты и волшебство.
Ну и хорошо. Ну и ладно. Будет древний артефакт Челлини, таинственным образом общающийся с Доном посредством волшебства. И приключения, куда ж без них. Приключение номер раз – прогулка на мистической гондоле с мистическим… ну, допустим, венецианцем. Лишь бы только не с Хароном.
Улыбнувшись загулу собственной фантазии, Дон шагнул к ступеням, ведущим к воде.
– Вы прокатите нас?.. – начал он, но не успел закончить.
– До Васильевского острова, конечно же! – гондольер заулыбался еще ослепительнее. – Прямо к дому синьорины!
Э… мистика? Или они знакомы? Откуда еще гондольеру знать, где живет Морена?
Дон обернулся к ней и увидел дивную картину: Морена, застывшая от офигения.
– Вы?.. – жалобно выдохнула она и помотала головой. – Это же был сон!
Судя по ее тону, сон был неприятный. Даже страшный. И Дону тут же захотелось ее обнять, защитить и утешить. Потому что нельзя пугать девчонок. Даже если они врут.
А гондольер хитро сверкнул глазами, поклонился и завернул галантнейшую фразу на тему синьорины – дивного видения, осенившего сей вечер неземной красой. И ежели она почтит и соизволит, то он будет всемерно счастлив…
Где-то в середине этой фразы Ромка засопел, как сердитый чайник, и пробурчал, что вот лично он ни на каких лодках кататься не собирается, и вообще у Дона байк, а ему домой, и пошли уже, хочет этот катать синьорину – пусть катает, а мы пошли, Дон, да пошли же!..
– Иди, Ром, ага. Тебя заждались. А мы прокатимся, такой вечер!
– Ты чего?.. – обиделся Ромка.
– Давай, до завтра, – Дон похлопал его по плечу и отвернулся. В конце концов, Ромка не маленький, сообразит, что надо знать меру в дури. А не сообразит – Дон ему объяснит. Популярно. Но не сегодня.
Отвернулся от Ромки очень вовремя, потому что уже Морена глядела на него растерянно, словно ждала совета: послать этого странного гондольера или все же рискнуть? Хочется же! Настоящая гондола посреди Петербурга!
– Прошу вас! – Гондольер сделал приглашающий жест, тоже глядя на Дона.
Дон пожал плечами и шагнул в лодку. Не то чтобы ему страсть как хотелось романтической прогулки на гондоле, особенно с Мореной. Но из двух зол он выбрал то, которое молчит.
И эти гопники татуированные уж слишком напрягали. Если не мерещится, а в самом деле за ними шли – за гондолой гопникам придется побегать, а до Васьки и вовсе поплавать, через Неву пешком не перейдешь.
Морена шагнула следом, лишь на миг позже. Именно так бы сделал Киллер.
В груди заворочался какой-то посторонний еж, кольнул досадой: ну вот какого лешего друг оказался вдруг? Такой отличный парень был Киллер! А теперь – синьорина, принцесса…
– Прошу, синьорина, – буркнул Дон насмешливо, пропуская ее вперед.
Она дернула плечом и демонстративно улыбнулась гондольеру, словно тут никого, кроме него, и не было.
Гондольер же, словно ничего не заметил, принялся усаживать синьорину поудобнее, а Дона – рядом с ней. И нет, не надо ему стоять на носу, вот же сиденье для пассажиров, разве же вам не нравится? А то, может быть, подушечку?
От подушечки Дон и Морена отказались в один голос и покосились друг на друга. Дон – досадливо, а она… да кто ж ее разберет! И сиденье оказалось слишком узкое, хоть он и отодвинулся к левому борту, все равно Морена была слишком близко. На километр ближе, чем надо.
Чтобы не смотреть на нее, Дон оглянулся на берег и увидел-таки, как Ромка подошел к тому самому татуированному шкафу – который точно нормальный. Поздоровался, что-то спросил, Дон разобрал только имя: Гоша, остальное потонуло в уличном шуме. Гоша-шкаф покачал головой и сделал возмущенное лицо, вроде «как ты мог такое подумать!». Значит, все же знакомы. Может, соседи, но уж точно не пиво вместе пьют, не настолько свойски Ромка с ними держится.