Ирина Успенская – Чувство ежа (страница 51)
– Своим одноклассникам ты казалась юношей. Себе тоже. – И посмотрела на Дона в упор. – Отец Виолы в прошлом был одним из ведущих мировых специалистов по коррекции психики. Психику Виолы он, разумеется, тоже правил, иначе она обязательно выдала бы себя. Девочка, как ты понимаешь, не способна долго и успешно притворяться мальчиком.
Дон невольно поморщился. Вранье Фильки было каким-то слишком откровенным и натужным. Теряет квалификацию? Специалист, мать вашу! Такой же, как сама Филька, да? Лет пятисот от роду, что за хрень такая – науке неизвестно.
И, получается, Морена-то – тоже хрень, науке неизвестная? Если уж она дочь своего папаши? Вот же засада! Угораздило влипнуть, как будто мало было ему Челлини на ПМЖ в собственной голове и всей этой жути на болотах, теперь еще и тут, в одном классе.
Песец. Северный полярный.
– Ага, – сказал Дон почти спокойно. – Я понял. Маньяки, конспирация, специалисты и все такое. От меня-то что надо?
Филька посмотрела на него укоризненно.
– Вашим одноклассникам не следует знать лишнего. Я скажу, что это последствия Посвящения.
И кивнула на Морену. Вот уж точно – это! Иначе и не скажешь!
– А ты, пожалуйста, постарайся вести себя так, как будто ничего не произошло.
– Бред какой-то, – буркнула Морена под нос.
Тут Дон был полностью с Мореной согласен. И вообще, досталось ей: собственный папаша «психику подкорректировал». Хоть верится и с трудом, но зная Фильку – мог. Легко. Вот как она после убийства Поца им всем подкорректировала.
Офигеть не встать, школа! Паноптикум, блин. Кунсткамера.
– То есть вести себя как дебил, который под собственным носом ничего не видит? Ладно. Мне-то что. Могу прямо сейчас и начать.
Дон свел глаза к носу и сделал лицо олигофрена.
Филька одарила его убийственным взглядом.
– Я надеялась, Дон, что ты осознаешь серьезность положения.
– Я осознал, Фелициата Казимировна. – Дон передернул плечами. – И серьезность, и положение. Если вы соизволите внятно объяснить, как я должен реагировать на то, что мой друг стал девочкой, я буду неукоснительно следовать вашим инструкциям.
Филька посмотрела неожиданно грустно.
– Постарайся не забыть, что твой друг – по-прежнему твой друг, Дон. В конце концов, что изменилось, кроме пола?
Что изменилось? Она еще спрашивает, что изменилось?! Ну да, для нее-то – ничего. Как не было доверия, так и нет. Это не она верила Учителю чуть больше, чем самому себе. Не ее обманули и используют. Действительно, какие пустяки, выеденного яйца не стоит!
– Не забуду. Что-то еще? Вы сразу предупреждайте, а то вдруг вы скажете прыгать, а я не буду знать, в какую сторону.
Филька поджала губы. Качнула головой.
– Кажется, я тебя переоценила. Ну что ж, можете идти.
Подхватив рюкзак, Дон обернулся к Морене, попробовал улыбнуться:
– Идем, что ли, мадемуазель Морена.
В конце концов, может быть, ее тоже использовали втемную, как и его.
Но в ответ получил лишь злобный взгляд.
Морена закинула свой рюкзак на плечо и пошла вперед, к двери. Распахнула ее пинком. А за дверью обернулась, уставилась Дону в глаза.
– Вранье! Никто меня не похищал. Он за гитарой приходил!.. он… а я… а Филька… – Она сглотнула и нахмурила брови. – Не нужно со мной нянчиться! Я сама разберусь! Вот!
Резко развернулась и почти побежала прочь, к Гремлинской аудитории.
А Дон от такой несправедливости остолбенел. Он хотел как лучше, поддержать, помочь, а она? Дура! Истеричка! Чтобы он еще раз!..
Ему на плечо легла Филькина рука: она подошла неслышно, как болотный туман. И злость тут же стала таять, таять…
Дон вывернулся, отскочил, не глядя на Фильку. Хватит. Уже корректировала психику. Моя злость, хочу – буду злиться!
Филька промолчала. И пошла вслед за Мореной.
Ужасно хотелось развернуться и просто уйти. Домой. Рисовать, лепить. Может быть, позвонить Илюхе и рвануть с ним фотографировать – он как раз собирался сегодня вечером побродить по Питеру и поснимать городские пейзажи.
Но Дона ждала Семья. В конце концов, он ради своих ребят отказался от славы прямо сейчас и, возможно, от славы совсем… Нет, не хотелось думать, что совсем. И что зря отказался. Короче, Семья ждала своего Дона – и он пошел. Следом за Филькой.
Она его пропустила, дождалась, пока он сядет за свою парту, к Ромке.
Класс притих в ожидании – ничего хорошего от Фильки не ждали. Да, впрочем, и ни от кого не ждали, после Девонширских-то болот.
А Филька оглядела класс и спокойненько так сказала:
– Уважаемые студенты. Все вы прошли Посвящение и изменились. В основном это изменения внутренние, у вас еще будет время на то, чтобы их осознать и принять. Однако на этот раз одному из вас повезло, или не повезло, как посмотреть, измениться кардинально. Такое случается, хоть и редко, и не представляет опасности. Ни для кого.
Димон с Коляном переглянулись и тихонько заржали, видимо, надышались болотным газом и все еще не отошли. Или попросту оставили на болоте последние мозги, как неиспользуемый мусор.
Филька их проигнорировала, обвела уважаемых студентов взглядом и остановилась на Морене. А Димон с Коляном заткнулись. Внезапно.
– В вашем классе теперь учится новая студентка, Виола Морена, – в гробовой тишине сказала Филька; плечи Морены, которая сидела прямо перед Доном, закаменели. – Надеюсь, вы все тут взрослые люди и умеете вести себя тактично.
Морена тихо, почти неслышно выругалась по-французски. Что-то на тему «мерде», то есть дерьмо. Остальные так и молчали, не решаясь при Фильке обсуждать новость. Вот только Лизка обернулась с первой парты и смерила Арийца и Морену хмурым взглядом.
Дон про себя застонал: еще одна проблема на его голову! Вот только Лизкиной ревности тут не хватало!
Зато Маринка не обернулась. Вообще сделала вид, что ничего не слышала и что жизни дальше первой парты нет и никогда не было.
Вот же! Совсем из головы вылетело, что надо с ней поговорить! И не только поговорить. Надо пригласить ее потанцевать, что ли. Уже сентябрь закончился, а они ни разу даже не спали вместе… а все из-за Морены! И Фильки! Эти двое совершенно запарили ему мозги!
А Филька тем временем мило улыбнулась Гремлину, попросила продолжать урок и смылась.
Разумеется, как только за ней закрылась дверь, класс взорвался. Димон и Колян заржали уже в полный голос, девчонки – и бывшие бешки, и родные ашки – захихикали, обернулась со своей второй парты. Янка одарила Морену оскорбленно-презрительным взглядом и фыркнула. Ну да, она же все пыталась Киллера охмурить, да так и не вышло. Теперь так просто это не спустит. И взахлеб засмеялся Ромка.
Ариец напрягся, подвинулся к Морене ближе, обвел класс тяжелым взглядом. Кир с Витьком тоже всем своим видом показали, что не одобряют идиотского веселья.
А Морена даже не вздрогнула. Только выпрямилась еще сильнее и голову вскинула.
Не обернулась, но Дон все равно почти увидел, как сжала зубы и раздула ноздри. И прищурилась. Киллер всегда так делал, если что-то его задевало. И лез в драку.
Вот только драки сейчас не хватало!
– Ну-ка замолкли все, – негромко велел Дон.
Его услышали. Ромка заткнулся и обиженно на него посмотрел, мол, чего повеселиться не даешь? Девчонки просто обиженно отвернулись. А вот Димон с Коляном хоть и заткнулись, но от парочки похабных жестов не удержались.
– Если целые пальцы надоели, исправим, – так же негромко сказал Дон.
Братцы-сантехники на рожон не полезли, но и глумливого выражения с рож не убрали.
Придурки.
Полкласса придурков!
Учишь их, учишь быть людьми, а толку – ноль. Как были бандерлоги, так и остались. А Ромка – вообще! Как подменили парня!
Впрочем, долго размышлять о людях и бандерлогах не позволил Гремлин. Дождавшись, пока класс угомонится, он всех загрузил работой так, что к звонку все посторонние мысли из голов выветрились напрочь. Остались одни только гремлины – этот урок уважаемый преподаватель посвятил знакомству с обитателями компьютерных сетей и методам их призыва. Наверное, это было интересно. Ну, должно было быть интересно. И необычно. И вообще – это было уже настоящее волшебство, почти как в «Гарри Поттере». Но на гремлинов Дону было плевать. Подумаешь, злопакостные полупрозрачные твари, пьют трафик вместо водки и закусывают оперативной памятью. Пусть с ними будущие хакеры возятся, прикармливают и дрессируют. То есть, конечно, Дон тоже научится – но такого восторга, как у большей части класса, гремлины у него не вызвали. Ему, честно говоря, было на них начхать.
– Они не любят равнодушных, – объяснил ему Гремлин, невесть как возникший рядом с партой. – И крайне мстительны.
Дон хмыкнул. Не любят? Их проблемы.
Поймав ближайшего гремлина, не успевшего юркнуть в DVD-привод, Дон поднял его за шкирку и очень убедительно подумал, что если кто-то будет саботировать выполнение задания – получит большие проблемы. Люди, как известно, куда более злопамятны, мстительны и изобретательны, чем любая нечисть. Так что хочешь работать полупроводником, веди себя прилично.
Синенький прозрачный человечек, больше всего похожий на некачественную голограмму учителя информатики, обреченно кивнул. А сам Гремлин, наблюдавший эту картину, хмыкнул: