Ирина Успенская – Чувство ежа (страница 36)
– Ромка?
Великий режиссер оторвался от бумажки, на которой что-то строчил ровным и красивым почерком, посмотрел на Дона со странным выражением… то ли подозрительным, то ли просительным, то ли просто морду перекосило.
Сев рядом, Дон все же заполнил оставшиеся две строчки практической работы. Он псих? Плевать. Тут все психи, преподы в первую очередь. Вон у Ромки…
Кинув взгляд на Ромкину работу, он едва не рассмеялся. Нет, Ромка у нас нормальный. Никаких вам нестабильностей, так, легкий стресс правдоподобия ради.
Ромка встретил его взгляд, по его губам скользнула кривая улыбка. Неправильная, совершенно ему не свойственная.
Ладно, бог с ним, с Ромкой, если у него что-то не в порядке, сам расскажет. Он знает, что Дон рядом и всегда выслушает. Потом. А пока…
– Народ! – Он поднялся и хлопнул в ладоши. – До звонка – никуда! А если кому-то очень надо, то чтобы тише тараканов!
Дон оглянулся, лишь выйдя из здания школы через «садовую» дверь – рядом с физкультурными раздевалками и спортзалом. Отсюда отлично просматривался стадион, где Твердохлебов гонял девятый класс «Б», а значит, даже он не сможет подслушать.
– Выкладывай, – велел Киллеру.
Киллер помедлил. Переглянулся с Арийцем. Глубоко вдохнул.
– Короче… там в подворотне… это был не Поц.
Глава 15,
в которой открываются неожиданные виды
Стадион резво ускакал куда-то влево, школьный угол, наоборот, радостно бросился навстречу Дону, подлая земля закачалась под ногами, а вместо спокойного вопроса раздался какой-то придушенный сип.
– Как это… не Поц? Мы же сами видели…
– Анализ показал, – глядя в землю, сказал Ариец. – Я это, платок туда сунул. Который Киллер на… – запнулся, сглотнул. – На тело уронил. Там кровь осталась, засохла уже, но Эльвира же сказала, можно. Я кровь брать, это… не люблю, вот. А получилось, что группа крови не та, у Мишани – вторая, я знаю. А тут – первая отрицательная. И наркомания еще, и печень насквозь негодная. Вот.
Дон очень спокойно кивнул.
– Ясно.
А потом попятился и прислонился спиной к двери.
Ну а что вы хотели? Сначала Поц пытался убить его, потом убили Поца, а теперь выясняется, что убили не Поца, а какого-то наркомана. Получается, Поц-то жив. Это, конечно, хорошо, что жив. Но с другой стороны…
И что с другой стороны?..
Мыслить логически у Дона не вышло. Мысли не связывались, а в голове тупо гудело: не Поц, не Поц…
Остальные тоже выглядели кирпичом пришибленными. У Витька прыгали губы, Ришелье растерял всю уверенность и посерел, к Ромке явно подступала истерика. Сам Ариец более-менее держался, и то – держался за Киллера. Или поддерживал.
А Киллер, хоть и бледный в зелень, щурился и пытался думать. Даже вслух.
– Если это не Поц, то где ж тогда он?.. И почему его документы?..
– Подмена, – так же тихо предположил Ришелье. – Кто-то хотел, чтобы все думали на него. Одежда, документы… эта кислота сразу показалась подозрительной. Мистификация. Надо искать, кому выгодно.
– Надо искать самого Поца. – Дон с трудом собрал разбегающиеся мысли. Спасибо монсеньору кардиналу, помог начать думать в правильном направлении. – Эрик, Витек, вы с ним учились, – Дон проглотил «дружили», не дружба же там была, в самом деле. – Вспоминайте, где вместе бывали? Что он рассказывал? С кем еще общался? Мы его найдем.
Ариец и Витек переглянулись. Кивнули. А Ришелье удивленно переспросил:
– Мы найдем? В смысле, ты не собираешься ничего говорить Фильке и Сенсею?
Упс. И об этом Дон не подумал. А надо, надо! Обязательно! Это же важно, это же…
Дон уже почти сказал: собираюсь!
И промолчал.
Потому что если сказать – то господам студентам велят учиться, не высовывать носу из дома и держаться подальше от взрослых дел. И ведь не поспоришь. Получится как в субботу: Филька пришла, и все дружно перестали бояться. Вообще чуть не забыли об убийстве.
Неправильно это.
И не доверять Фильке – неправильно. И доверять… не получается. Доверие – штука такая, двусторонняя. И кто знает, может, Филька-то как раз в курсе, что там был не Поц. Она ж ни слова об этом не сказала, только «не волнуйтесь», и все.
– Нет. Сейчас – нет. Сначала сами узнаем все что возможно. Вдруг этот анализ ошибся? Будем выглядеть идиотами.
– Я знаю, откуда начать, – кивнул Ришелье.
Глаза у него разгорелись, от бледности с неуверенностью не осталось и следа. Остальные тоже оживились и уже рвались искать и расследовать, словно вот только новости о том, что убили вовсе не Поца, и ждали.
Впрочем, Дону тоже казалось, что в роли таинственного злодея Поц смотрится много лучше, чем в роли несчастной жертвы. По крайней мере, теперь не было так стыдно, что его выгнали из спектакля…
Поймав себя на мысли о стыде перед Поцем, Дон обозвал себя прекраснодушным идиотом. Еще немного, и начнет подставлять левую щеку.
Нет уж.
– Пойдем сразу после уроков, – кивнул он Ришелье. – А пока, господа, конспирация и только конспирация. Если Филька догадается…
– Не догадается, – хмыкнул повеселевший Киллер.
Остальные закивали, мол, нет на свете актеров лучше!
Они так увлеклись, что едва не опоздали на следующий урок к Интригалу. По счастью, математику было совершенно плевать на все, кроме математики – нормальной, традиционной и без всяких наворотов а-ля Эльвира. Класс даже несколько расслабился, получив задание на самостоятельную работу.
Класс расслабился, а Дон – напрягся. Потому что Маринки на первой парте не было. А Лизка пару раз очень странно на него покосилась, словно что-то такое знала, но говорить не собиралась.
Вот же елки! С этим расследованием он совсем забыл выяснить, что там такое случилось. Ну, может, на следующей перемене? Или Лизка скажет?
На следующей перемене Маринка не появилась, а Лизка ничего толкового не сказала. Сама не знала. Видела, как Маринка вылила свою плошку с анализами и испортила Лизкину лабораторку, а вот что плошка показала – нет. И не догадывается. И Маринка ничего не сказала. И не смотри на меня, как удав на кролика, не поможет! Все равно Маринку Эльвира отправила домой, так что ни тебе, ни мне она сейчас ничего не расскажет.
Дону очень хотелось выругаться: на невнимательную Лизку, на так некстати воскресшего Поца, на упрямую Эльвиру, даже на особенности старинной архитектуры, из-за которых на территории школы не работали мобильники и вай-фай!
Пришлось ждать до конца третьей пары, хорошо хоть четвертую, мировую историю, Филька отменила. Вместо нее раздала всем домашних заданий размером с докторскую диссертацию и велела сдать в следующий понедельник.
Дону досталась не тема, а конфетка! Он чуть челюсть не уронил, когда прочитал: «Музыкальные инструменты в судьбе и творчестве Бенвенуто Челлини».
– Это – за неделю?.. – даже переспросил от избытка удивления.
Филька мило улыбнулась, кивнула и протянула ему завернутый в бумагу фолиант.
– Здесь ты найдешь все необходимое. И не забудь поделиться с Леоном, у него тоже реферат по Челлини.
Филька не успела отойти к следующим счастливчикам, как с парты перед Доном обернулся Киллер:
– Что она такое дала, покажи!
С ним вместе обернулся Ариец, и сидящий рядом с Доном Ромка тоже сунул нос.
Дону и самому было интересно. Ни на одну из библиотечных книг по Ренессансу фолиант не походил – Дон знал точно, потому что все их перечитал. Фолиант же был здоровенным, толстым, тяжелым и явно старым, это выдавал запах и какое-то особенное шуршание страниц.
Разумеется, Дон его тут же открыл.
Желтые, хрупкие от старости страницы были исписаны вручную на староитальянском, витиеватым почерком с помарками, рисунками, какими-то схемами, и все это выглядело страшно привлекательно…
– Ух, ничего себе, – шепнул Киллер, тут же заглянувший в старинный дневник.
Дневник?
Ученика Челлини?
Или самого маэстро?
Судя по датам, шестидесятым годам шестнадцатого века, мог быть и самого, надо прочитать! Это же… это же… а тут схема деки с обозначением материалов… или снадобий, похоже на алхимические знаки… понять бы!..
– Дон, мы идем? – Кир спугнул только появившееся ощущение чудесного понимания, словно в голове зазвучал такой знакомый голос…